Возрождённый Первый Дом

Тёмной звезды Время пришло. В небесах два солнца — Это верный знак: Время фальшивых слов. Сети слов скрывают Мир ложных идеалов. Мир не станет Чёрно-белым, Суть размыта, Жизнь без цели. В вечном споре Догорая, Мир не станет Частью Рая. Пополам мое небо И надвое сердце, Меж светом и тенью Блуждает душа. В лабиринте, отравленном Ядом сомнений, Рвётся на волю Стихия огня. Жизнь как свеча, Вспышка в ночи… Краткий миг блеснуть, Чтобы озарить Этот странный-странный Путь — От заката до рассвета… (Артерия — Стихия огня)

      — Пробуй, — Светлый снял с Тёмного последние повязки.       Эол в ответ промолчал. Стиснув зубы, попытался встать на ноги. Тьелкормо напрягся, готовый в любую минуту придти на помощь, но эльф самостоятельно прошёл несколько шагов по комнате. Тяжело дыша, вцепился руками в подоконник и прислушался к бушующей за окнами грозе.       — Долго…       — Да, но ты справился!       — Дай мне меч.       — С удовольствием, но где его взять? — Светлый расхохотался. — Покажешь?       — У Келебримбора.       — Он уехал с отцом и прихватил оружие с собой. А теперь пойдём-ка в купальню, — нолдо подставил телеро плечо, приобнял одной рукой и помог выйти из комнаты.       Вернувшись, Эол устало опустился на свое ложе и с благодарностью принял из рук Светлого плошку с похлёбкой. Его шатало после долгого лечения. Тьелкормо устроился рядом, взяв свою тарелку. От Ириссэ и братьев до сих пор не было никаких известий, но Форменос оживал на глазах. Турко успел везде вставить в окна цветные витражи и теперь перешёл к починке крыши.       — Я сделаю тебе лук, — вдруг проронил лорд Нан Эльмота.       — Не надо, — покачал головой Светлый. — Я не хочу убивать.       — У тебя доброе сердце.       — У меня? Не смеши! Я Келегорм Жестокий! — Тьелкормо с грохотом швырнул свою пустую тарелку на стол.       — Заведи себе пса.       — Благодарю, обойдусь без твоих советов! — вскочил на ноги нолдо и, сжав кулаки, прошёлся по комнате. Шумно выдохнув, вернулся и налил в два кубка мирувор. — Ты долго учился оборачиваться волком?       — Может быть быстро, может быть и долго… Смотря, что считать мерой времени.       — Научишь? — Тьелкормо отпил из своей чаши.       — Попробую, — пригубил напиток Эол. — Крепость рада, что ты вернулся.       — И ты туда же! Это невозможно! — усмехнулся нолдо.       — Камень живой.       — Да ладно!       — Сходи к Аулэ.       — Не горю желанием встречаться с валар! — Тьелкормо опять заметался по комнате. Провёл рукой по стене. Живой?..       По всему телу прокатилась приятная волна тепла. Камень откликнулся? Раньше Светлый никогда не чувствовал и не замечал ничего подобного.       — Скажи ещё, что ты не видишь изменения в облике Форменоссэ, — Эол насупился. Сгорбившись, пристроил на коленях руки, державшие кубок мирувора.       — Не верю я в эти сказки, — вновь усмехнулся нолдо, продолжая неосознанно поглаживать поверхность стены.       — Мы с Келебримбором за много лет не смогли добиться и малой доли того, что ты сделал за столь короткое время, — Тёмный Лорд и не думал шутить.       — Получается, что Форменоссэ не считает Тьелперинквара хозяином? — удивился Светлый и настежь распахнул окно. Уселся на широкий подоконник, всей грудью вдыхая прохладный ночной воздух после недавней грозы.       — Выходит так, — согласился Эол, устало прикрыв глаза. С заминкой выдавил из себя. — Тьелкормо, с утра поможешь мне спуститься во двор?       — Да, Эол, — нолдо почувствовал, что крепость жаждет услышать его голос. Но при Тёмном петь не стал. Спрыгнув с подоконника, вышел в коридор и взобрался на крепостную стену. Форменос притих в ожидании его песни.

— Тает время, силы тают И день ото дня Ты приходишь, ты сжигаешь Всё внутри себя. Держит крепко серый камень тебя И в закате плача пламя, вечность прячет, Прячет для тебя… Ненависть и страх ушли, кто-то тихо шепчет: " Жди… " Стоя на скале, ты ждёшь. Вырвав сердце, бросив от себя Прочь из клетки в перехлёст Голоса зовут тебя. Может это небо, Может это небыль, Может это больно для тебя Только на скале ты ждёшь, и ветер за тебя… ( Виконт — На скале)

***

      С помощью Светлого спустившись утром во двор, Эол первым делом направился в конюшню. Обняв морду своего коня, что-то ласково шепнул ему в ухо. Вороной ответил ему тихим ржанием, игриво прихватил зубами за куртку на плече.       Тьелкормо хмуро отвернулся. Вывел коня племянника за ворота крепости. Лихо свистнул и с места погнал его в карьер. Вернувшись в крепость только под вечер, заметил, что Эол всё ещё торчит в конюшне. Тёмный Лорд возился с починкой водопровода.       — Ты разобрался в устройстве? — Келегорм с недоверием наблюдал за тонкой струйкой воды, вдруг полившейся в каменную колоду.       — Ты не уехал к ней? — оглянулся на него лорд Нан Эльмота. Всё это время эльфы избегали говорить о Арэдели.       — Я передумал, — Тьелкормо не стал рассказывать, что свернул с половины пути, внезапно почувствовав, как крепость за спиной становится темнее, печальнее и отчаянно зовёт его обратно. — Не могу понять, что мешает им приехать сюда.       — Братьям? — Эол устало присел на край желоба. Вытер со лба выступивший от слабости пот.       — Ты обещал научить заклинанию, — напомнил ему Светлый.       — Да, — телеро взял прислоненную к стене толстую кривую палку и, опираясь на неё как на посох, вышел из конюшни во двор. — Смотри и повторяй за мной…

***

      Один день незаметно сменял другой. Однажды утром Эол вынес из своей мастерской какой-то предмет, заботливо завёрнутый в кусок ткани. Келегорм ухмыльнулся, увидев, что телеро достаёт оттуда два тёмных клинка.       — Когда успел?       — Я сделал их очень давно. До встречи с Келебримбором, — Эол с поклоном подал один из мечей нолдо. — Начнём?       — Отлично! А ты меня порадовал! — Тьелкормо хищно оскалился, оценивающе крутнув клинок в руке.       Эльфы разошлись по разным сторонам двора, проверяя балансировку и привыкая к мечам. Сошлись в середине, закружив в дикой пляске. Оба двигались мягко и пружинисто, словно два хищных зверя. Постепенно темп боя ускорился. Осторожные выпады стали увереннее, но оба противника сполна оценили силу и умения друг друга.       Внезапно над их головами в небе возникло яркое сияние, послышалось громкое хлопанье громадных белоснежных крыльев.       — Именем Владыки Арды вы арестованы за попытку убийства! Приказываю опустить оружие!       — Что?! Идриль твою Келебриндаль! Откуда они узнали?! — Тьелкормо отпрыгнул от спускавшихся с небес Эонвэ и его свиты.       — Не знаю, — Эол заслонился левой рукой от яркого света, продолжая сжимать в правой руке рукоять меча.       Крылатые стражи отгородили бойцов друг от друга.       — Тёмный, ты меня подставил! — выкрикнул Туркафинвэ, в гневе потрясая кулаком перед свитой Эонвэ.       — Вы не имеете права останавливать бой! Это тренировка! — в ярости рыкнул Тёмный Лорд, когда их с Келегормом со всех сторон окружили крылатые стражи порядка.       — Хранение оружия запрещено, — холодно проронил Эонвэ, забирая у них из рук мечи, а стражи скрутили обоих бойцов. — Судия разберётся, что это было.       В ответ на его слова с крыши одной из башен Форменоса вдруг соскользнул ряд металлических листов. Крылатые стражи едва успели отпрыгнуть от снарядов, внезапно ударивших сверху. Светлый сверкнул глазами и осклабился: цитадели не понравилось появление прихвостней Манвэ.