На Просторах Северных Морей

POV Иккинг       Над проливом стоит густой туман. Мы решили спустить паруса и дрейфовать, пока он не спадёт. Ветер был слабый, восточный. За бортом нельзя было ничего увидеть на расстоянии вытянутой руки:       — Иккинг, слушай, нехорошее у меня предчувствие по поводу этого тумана, — да, предчувствие никогда не подводило нашего капитана. Например, когда был шторм, капитан каким-то образом почувствовал рыбацкую шхуну, благодаря чему мы не столкнулись с ней.       — Да, туман не к добру будет, я прикажу всем быть наготове.       — Да, пусть все будут начеку. Должно случиться что-то плохое.       До возвращения нам остаётся всего неделя. За всё время, пока мы были в море, с нами ничего особо серьёзного не случалось. Единственный раз мы выловили контрабандистов, которые доставляли в Англию испанские товары. Статуэтки, золото, столовые приборы, одежды — всё было изъято.       На «боевое крещение» мы должны были выступить в следующую командировку, поэтому наше пребывание в море должно было пройти спокойно, но как всегда, что-то идет не так, а у нас это что-то означало всё.       Один раз я получил письмо от Астрид, которое она отправила голубем. Она повествовала о том, что уже ждёт от меня рассказа о службе, команде, что скучает по мне, а также хочет, чтобы я взял её как-нибудь с собой. Ну, пока у меня не будет корабля, не бывать этому.       Я не очень верю в примету, что женщины на корабле не к добру, но другие-то верят, поэтому пока я не буду обнадёживать, что в ближайшие пару командировок возьму её с собой. Также сообщается, что мои товарищи по учебе тоже должны были причалить к Английскому берегу в этот день. Так что мои выходные должны пройти не очень спокойно.       Следующий отпуск, конечно, будет аж через 7 месяцев. Но он будет так месяца на два, поэтому я думаю тогда отправиться домой. Все небось соскучились по мне, да и я тоже уже скучаю по родным берегам.       Капитан стоит спокойный, как штиль в океане, но если присмотреться, то можно увидеть беспокойство на его лице, что весьма было нетипично для него. Что-то вот-вот должно случиться.       Я лежал в своей каюте, когда зазвучала тревога. Я залпом подорвался на палубу. Когда взбежал и осмотрелся, я был поражён. Испанцы. Два линейных корабля и два фрегата окружили нас и готовились давать по нам смертоносные фейерверки. Я сразу стал отдавать матросам приказы. Паруса были подняты, пушки, мортиры были готовы.       Капитан решил не мешкать и первым начал представление залпом из всего что у нас было. Уши заложило от грохота. Линейник лишился мачты, фрегат обзавёлся пробоиной и сразу начал уходить в объятья Нептуна, римского Бога моря, насколько я знаю. Но следующее происходило для меня так, будто бы время замедлило свой ход.       поставьте песню Riders — Thomas Bergersen       Случается залп и борта целых фрегата и линейника окутываются парами сгоревшего пороха. Секунда и матросы падают от щепок повреждённого корпуса. Мясо, кровь вперемешку с опилками. Всё было как в кошмаре, в одном из самых страшных кошмаров. Одно ядро взрывается прямо перед капитаном, которого ударной волной откидывает к борту. Он падает, а в районе сердца торчит кусок дерева. Из моего горла исходит душераздирающий крик. Я подбегаю к капитану:       — Корабль… Кх кх. не должен попасть… Кх… к испанцам… — то, что он успел сказать перед смертью. Погиб.       — Я отомщу за вас, капитан, спите спокойно, –сквозь слезы сказал я и прикрыл незакрывшиеся веки покойного капитана.       Корабль взяли на абордаж. После того, как я услышал испанские вопли, я вскочил и просто понёсся на толпу испанцев, уже врывающихся на корабль. Я нанес рубящий удар слева направо на высоте шеи и сразу срубил троих испанцев. Завязался бой. Вопли, скрежет рапир, выстрелы и запах пороха стали единственным, что я тогда слышал. Я кружился по-за испанцами как смертоносный вихрь. Никто не успевал реагировать на мои удары, от чего они ложились, как трава под косу. Сколько я уже убил, не посчитаю, мне было всё равно, но испанцев становилось всё меньше.       — Ричард, ко мне! Слушай меня, — подозвал я одного из оставшихся двух офицеров, — бери часть людей и давай вниз на пушки, как только дам команду, ты со всего, что есть даёшь залп, а после надо выбираться отсюда.       Испуганный офицер кивнул и, подозвав к себе людей, рванул вниз. — Народ, их стало меньше! Вы, четверо, стали у трапа и не давать заходить на борт, остальные — добить живых!       Спустя 10 минут на борту никого не было, а трое бойцов, четвёртого пристрелили, держали испанцев. Я криком «Давай» дал приказ и раздался грохот, отчего трап упал. Все, кто были на трапе, упали в воду, а нас отнесло от линейника за счёт залпа пушек, сила, обратная выстрелу, откинула нас от корабля.       — Поднять все паруса! Идём на восток! — начали бегать уцелевшие матросы, паруса раскрылись и быстро наполнились ветром. Я вывернул руль по направлению на восток. Корабль двинулся с места. Из всех испанских кораблей остался только один фрегат, который решил гнать нас до конца.       Он давал залпы из четырёх пушек, расположенных на носу, а также давали мортирные залпы. Я стоял у руля и маневрировал между хорошо предугадываемых мной зон мортирного удара. Двигались мы часов 6 в напряжении, пока корабль окончательно не ушёл из зоны видимости. Все упали измотанные…