На Просторах Северных Морей

POV Иккинг       Идёт первая неделя моей службы на «Фурии». Капитан попался, к моему удивлению, гуманный, адекватный и приколист. Офицерский состав без капитана состоял из меня и трёх занудливых организмов, что-то типа моллюсков, только больших. С капитаном я сразу сдружился. Всё время провожу на мостике, иногда спускаясь в каюту.       Он назначил меня квартирмейстером, несмотря на то, что я был не самого высоко ранга и звания. Дни мы коротали, болтая о том и о сём, сочиняли анекдоты и смеялись с них. Ближе к вечеру я сменял его, а он уходил отсыпаться.       Высыпаться ему удавалось за четыре часа, чему я был удивлен, ну, а я не спал подряд 3 дня, потом отдрыхался 14 часов. Мой порядок сна показался забавным капитану. И он меня ленивцем назвал, но это было после моего отсыпа. На службе в море я должен был быть примерно три месяца, потом сходить на неделю отдыхать, как и вся команда.       Корабль был первым в своем виде, других таких ещё не было, это был экспериментальный образец. Два дня назад проводилась артподготовка, пушки действительно были двухзарядные с особой двухзапальной системой. Мортиры тоже присутствовали на корабле, несмотря на то, что это был не линейный корабль, причём покрывали они довольно большую площадь.       После первой командировки мы должны будем выйти в боевое плавание против испанцев. Как раз через четыре месяца они будут плыть в Норвегию через пролив Ла-Манш, но никому неизвестно, зачем. Мы в составе ещё двух фрегатов и линейника должны будем остановить их.       Сейчас, как вы догадываетесь, я сижу у себя в каюте и пишу записки в свой личный дневник. Астрид просила рассказать, как мне служится на флоте после моей первой командировки.       Кстати об Астрид, перед тем, как я должен был поступить на службу, у меня был свободный день, который я провел с ней. Первый час после встречи она рассказывала, как все её «женишки» были в ней разочарованы, что выбрали не представителей «голубой крови», а какого-то солдата-новичка, ну и отпадали по очереди.       Астрид вся светилась, когда повествовала мне всю данную информацию. Ну, моя физиономия не могла не пошутить по этому поводу. Потом мы целый день гуляли, узнали друг друга получше. Обещал ей после первой командировки прогулку и рассказ.       Родители тоже обещали приехать к концу моей командировки, на второй день моей отгульной недели. Мне как раз успели донести письмо до того, как я взошёл на трап. Мама скучает, папа тоже. Все жители нашего острова передают мне привет. Приятно знать, что меня не забыли.       После того, как я сделал все записки в дневнике, я закурил свою трубку и вышел на палубу. Ветер обдувал всё лицо, было довольно непривычно после долгой учёбы. Но это быстро пройдёт, как мне сказал капитан. Да, я же забыл сказать о капитане. Это был Джон Браун, граф по титулу.       Семья Браунов была не особо известна до того, как Браун, до того момента младший, не поступил на службу. Он отличился в колониальной войне против Испании. Имея в распоряжении только свой один линейник, он потопил четыре фрегата и два линкора Испанской короны, обеспечив также преимущества и удержав форт на Карибских островах.       Он стал прекрасным стратегом, прошел длинный путь от рядового офицера до капитана в кратчайший срок. Именно поэтому ему и доверили этот корабль, лучшего кандидата было не найти. Меня, кстати, отправили на этот корабль как лучшего и подающего большие надежды выпускника.       Я подошёл к Джону и стал рядом с рулевым колесом. Он был спокоен, как штиль в океане. Я иногда давал команды рядовым матросам, которые всё время носились по палубе, выполняя указания квартирмейстера, то бишь меня.       Тишину нарушил Джон, который вдруг начал мечтательно улыбаться:       — Сейчас бы музычки нашей, шотландской. Волынка, флейта, барабаны, надо будет оркестр взять с собой на следующие три месяца, — выдал Джон, смотря на небо.       Я любил шотландскую музыку, она немного походила на нашу, но нормандскую музыку я слышал от силы раза три-четыре, зато шотландская была почти на каждом шагу. Мне она полюбилась.       — Я бы только за, да кто поплывет с военными.       — И не говори. Слушай, ты ж играл на флейте, ну-ка, сыграй что-нибудь.       — Ну, я помню одну наигрывал.       — Давай, надо же скуку развеять.       Я сходил в каюту за флейтой и начал играть мелодию, которую помнил*. Мостик заполонила музыка флейты, а Джон наслаждался изливаемыми флейтой нотами. Я довольно редко играл на ней, но сейчас только она была средством утоления скуки. Через 3-4 минуты я закончил.       — Слушай, а сможешь наиграть то, что я насвищу?       — Я попробую, но не обещаю.       — Ну, давай, — он начал насвистывать, а я подбирать ноты, он говорил, так или не так, спустя минут десять я уже играл эту мелодию, а тот также наслаждался.       — Хорошо, что мне попался такой всесторонне развитый квартирмейстер.       Я улыбнулся и убрал флейту в сумку. Оба думали о чём-то своём. Я вспоминал Астрид, родителей, друзей. Кстати об Астрид, не могу выкинуть её из головы. Я по девушкам не особый любитель бегать. Как я говорил, все они однообразные, но златовласка мне сильно запала в душу. Максимум, сколько я не мог о ней не думать, это минут 20-30, а потом она снова всплывала перед глазами.       Довольно часто так же всплывали образы родителей, особенно мамы. Её каштановые волосы с запахом моря. Её доброе лицо, выражающее любовь к своему сыну. Папа мне казался всё таким же добряком, но в тоже время сильным и непоколебимым викингом. Почему именно викингом? Я не знаю, но его черты лица, его крупная фигура была сравнима только с викинговскими. Когда-то он одел шлем и я его таким и запомнил, в викинговом шлеме.       О чём думал Джон, было известно одному ему, но, наверное, он тоже представлял родных ему людей, ведь он улыбался. Ещё долго нам предстояло быть в командировке, но с такой компанией я уж точно не умру от скуки.