Кровавый цвет розы...

Габриэль быстро шагал по коридорам больницы. Больничный халат развевался на ветру, как у суперзлодеев, грозясь слететь с плеч, но мужчину это не волновало. Он должен увидеть его, увидеть сына, которого чуть не потерял. Дойдя до нужной палаты, тот рывком постучал (чисто по этикету) и ворвался внутрь. Адриан лежал без сознания, рядом пикали различные приборы. Строгость в глазах Габриэля сменилась нежностью. (Невероятно, не правда ли?) Ресницы Адриана дёрнулись и тот чуть приоткрыл глаза. — Па…па.- одними губами прошептал Адриан. Похоже он впервые за этот год не произнёс сдержанное «Отец». У Габриэля защемило в области сердца. Он понял, что он виноват во всём. Понял каким подонком он был всё это время. — С… Сынок, прости меня. Мне так жаль. После смерти твоей матери, я так отвратительно вёл себя, а потом… Потом это вошло в привычку. Я молю тебя прости меня.- опустившись на колени, держась за сердце произнёс Агрест. — Папа, — еле слышно проговорил блондин.- Я люблю тебя…

***

— Маринетт, всё будет хорошо.- словно читая мантру, повторяла Тикки. Её хозяйка за всю ночью не сомкнула глаз. Вчера вечером цветы, на запястьях девушки, начали увядать. Надо же было квами ляпнуть, что так обычно бывает при смерти соулмейта. — Ну почему?! Почему всё так?! — в полную силу кричала метиска, не боясь быть услышанной родителями. Те ещё утром пошли в гости к общей знакомой, предложив дочери составить им компанию, но та, спрятав руки за спину, отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Девушка обливалась слезами. Вдруг, настораживая Тикки, она успокоилась. Мгновенно. Квами, внимательно осматривая хозяйку с ног до головы, следила за каждым её движением. — М… Маринетт? — с опаской спросила красная божья коровка. — Он жив.- рассматривая секунду назад раскрывшийся бутон, проговорила девушка.