Когда драконы плачут

POV Каин, ночь с 24 на 25 июля       Всё моё тело содрогалось от боли. Одно моё дитя гибло за другим, а я ничего не могу с этим сделать. Всё то, что они испытывали, испытывал и я, но моя сила, мой долг перед человечеством не давали мне умереть – у меня оставалась масса нерешённых дел. Конечно, я и сам запачкался по горло, даже пошёл на детоубийство ради своих целей, что явно не делает меня лучше. Но тогда, в саркофаге, я смог обдумать стратегию поведения, и сейчас, после гибели почти всех моих чад, она стала видна настолько ясно, что даже звёзды в столь прекрасном ночном небе Мексики казались чем-то блеклым. Перво-наперво я должен буду углубиться в джунгли Юкатана и найти среди заброшенных пирамид ту самую, где прячется Мафусаил, после чего избавить его от мучений. Будь бы хоть один призрачный шанс оставить его в живых, я бы так и сделал, но его безумие зашло слишком далеко – нападения на археологов и путешественников стали совершаться всё чаще, а правительство не сможет отнекиваться вечно. Что касаемо Еноха – он наверняка не будет вмешиваться в мой конфликт с авелитами, лишь предаваться образу жизни аскета в своей монашеской общине, сокрытой от властей Китая. Авель же надёжно спрятан в глубинах Трансильвании – его покой не смогут потревожить при всём желании, ибо надёжные люди и труднопроходимый рельеф помешают последователям этого человеконенавистника пробудиться. Жаль только я не могу чувствовать Экзорцистов на столь же больших расстояниях так же, как своих чад.       Итак, умозаключение первое: только три Каинита осталось в живых, и я чувствую, что двое из них как-то сильно связаны. Умозаключение второе: Енох и Авель не смогут вмешаться в мои дела по защите человечества. Третье: я смог учуять падшего Мафусаила – он в одном из заброшенных майянских храмов. Устройство храмов майя я знаю, как никто другой – помню даже, как во сне приходил к их жрецам и правителям и рассказывал об этом, так что обойти все ловушки мне не составит никакого труда, а там и Мафусаил обретёт покой. Четвёртое: никакой отряд местных, даже армейский, не сможет мне противостоять – мало того, что джунгли в ряде мест непроходимы, так ещё моих псионических сил хватит на то, чтобы заставить их вернуться в казармы, да и рога с клыками я втянул. Пятое: исходя из вышеописанного, у меня есть все шансы на успех.       Во время обдумывания дальнейших моих действий после смерти Мафусаила моя боль прошла. Всё было кончено, но не только для пятнадцати моих детей. «Как только солнце взойдёт, я углублюсь в джунгли и покончу со всем этим», - закончил я, открывая дипломат и собирая покоившиеся там детали в единый механизм. Прошло пять минут, а в руках вместо отдельных деталей я уже держал Sturmgewehr 44 с маркировкой проекта «Нибелунг». Дёрнув затвор, я зарядил магазин с анти-псионическими патронами родного калибра 7,92. Тут я почувствовал неладное – к той самой пирамиде уже кто-то идёт, потому выдвигаться надо сейчас. Именно поэтому, взяв ещё магазина четыре с анти-псионическими патронами, я спрятал все следы своего пребывания в бунгало и пошёл в джунгли прочь из деревни, ибо для спасения персика нужно жертвовать сливой.