Фиктивный брак

Неделя проходит очень быстро. Омега понемногу привык к альфе, но все равно побаивался. До свадьбы остается день, и Чимин собирается провести его с родителями. Парень, уже собранный, приходит попрощаться к хёну, что сидит на кухне, и задать ему волнующий вопрос. — Я собрался, машина уже приехала. Слушай, ты же знаешь, что свадьба будет по старым традициям? После колец и... поцелуя, нужно будет обменяться метками. Куда ты хочешь, чтобы я тебе ее поставил, на ключицу или шею? — Наверное, на ключицу. А ты куда хочешь? — сразу же отвечает альфа, размешивая в чашке сахар. — Я тебе завтрак сделал... Ну ладно. — Юнги вздыхает и пожимает плечами: труды напрасны. Проявление «заботы» все ещё было не по своей воле, слова матери врезались в голову надолго. — Когда будем тренироваться с поцелуями? — Я хочу на изгиб шеи, чтобы под одеждой можно было прятать, все же многие сочтут меня слишком маленьким для подобного... Чимин замечает тарелку и садится за стол. — Тогда я поем, хён. Спасибо. Парень берет стакан молока и немного отпивает, но давится от слов альфы. — З...зачем тренироваться? Юнги садится напротив омеги и стаскивает из вазы-конфетницы печенье, которое сразу надкусывает. — Ну... Чтобы на свадьбе со стороны поцелуй выглядел красиво. — Ну... Давай не будем, думаю, что получится. Если что, просто чмокнем друг друга и все. Так ведь можно? Чимин вытирает салфетками стол и принимается за пищу. — Шея так шея, Чимин, — кивает альфа, поднимаясь со стула и закидывая остаток печенья в рот. Юнги, в принципе, все равно, но как-то бесит, что ли. Он проверяет время, поглядывая на запястье с дорогими часами: на работу ещё рано, но телефон тут же отзывается надоедливой трелью. Мин думает, что что-то серьезное, но на самом деле звонит Тэхён. — Да, Тэхён. Оу... — альфа неоднозначно хмыкает, опираясь о тумбу ягодицами, — скоро буду. Сколько взять? Пачку? Пока нет метки, можно и поразвлечься. Чимин убирает со стола и, помахав альфе, идёт к двери. — Обед и ужин в холодильнике. Увидимся на свадьбе, пока! — Пак искренне улыбнулся, не подозревая о чем говорит альфа. — Пока... Тэхён, потерпи, а? У меня у самого яйца болят, — недовольно рычит Юнги, покидая кухню и направляясь в сторону дивана. Он слышит хлопок дверей и спокойно выдыхает, потирая переносицу. Чимин все-таки слышит последнюю фразу и решает быстро удалиться. Внутри все немного сжимается, хотя, с чего? Это же ненастоящий брак... Пак залезает в машину и опирается лбом на стекло, думая о том, что Юнги, наверное, совсем не хочется жениться на таком ребёнке, как Пак.

***

Полный банкетный зал гудит и ожидает молодых. Чимин ещё раз поправляет на себе белый костюм, что идеально подчеркивает его талию и аппетитную попку. Наконец-то все затихают и звучит музыка. Чимин идёт с отцом, что передаст его альфе. Невольно засмотревшись на будущего мужа, омега и не замечает, как отец отдаёт его руку Юнги. — Позаботься о моем сыне. — шепчет Намджун и отходит в сторону, чуть не своротив цветы, за что получает от Джина. Юнги нетерпеливо сжимает кулак, ожидая, когда Чимина передадут в его руки. Свадебная церемония и большое количество людей — раздражают, но те даже не догадываются о том, что здесь разыгрывается представление. Цирк, в котором Юнги — медвежонок на велосипеде. Уже хочется побыстрее закончить все это и вернуться домой, полежать на диване и позалипать на ягодицы юных омег в телевизоре, но нет, время тянется как резинка. Мужчина прослушивает всю болтовню священника, все время кивая и поддакивая. Когда приходит время поставить метку, Юнги склоняется к шее омеги и оставляет ту в обещанном месте. Ну вот, теперь официально вообще-то нельзя трахать других омег. Или можно? Тэхён ведь о свадьбе не знает, потому Юнги уже ждёт истеричные и гневные сообщения. А когда тот увидит метку на ключице, наверное, вообще съедет с катушек. — Можете обменяться кольцами и поцеловаться. «Блять, ну наконец-то». Юнги и Чимин обмениваются кольцами, а затем альфа накрывает приоткрытые пухлые губы омеги своими. Чимин не врал: целоваться он не умеет, шевелить губами, походу, тоже. Как бревно. И секс ещё будет такой же: никакого удовольствия. Юнги щурит лисьи глаза и отрывается от губ Чимина, продолжать поцелуй ему не хочется. — Объявляю вас мужем и мужем. Чимин грустно опускает взгляд. Он вообще-то знал, что надо отвечать на поцелуй, но запах другого омеги на муже отбивает все желание. У Чимина аллергия на вишню. Церемония проходит быстро. Чимин и опомниться не успевает, как уже заходит в квартиру и просится первым в душ. Под тёплой водой омега садится на пол и тяжело вздыхает. Теперь его запах не будет привлекать других альф, они будут чувствовать, что Пак помечен. Чимин выходит уже в пижаме и заваливается на кровать, обнимая игрушку. Настроения нет вообще, да ещё и тошнит из-за запаха вишни, что пропитал альфу. Юнги облегченно выдыхает, когда опускается на диван. Ужасно неудобный пиджак он стягивает с плеч и кидает на кресло, но промахивается, и тот падает около мебели. Сил убирать тот нет, сил встать даже нет, поэтому часть гардероба останется там до завтра. Юнги расстёгивает рубашку и трогает ключицу, на которой омега оставил метку. В который раз он проклинает родителей. Душ свободен, поэтому альфа отправляется в ванную комнату. Чимин поднимается с кровати и убирает за альфой пиджак, после чего залезает обратно и закрывает глаза, делая вид, что спит. Прохладный душ не спасает: холодные капли, кажется, отбивают похоронный марш по ключицам, на одной из которых значится что-то типа «теперь без зазрения совести ты не потрахаешься». Гелем для душа Юнги старается отмыть его любимый запах — запах вишни, запах Тэхёна. Раза после четвёртого запах становится менее чувствим, потому Юнги выползает из душа, переодевается в пижаму и ложится в постель, в которой Чимин, кажется, уже уснул, прижимая детскую игрушку к груди. «Девятнадцать, блять, лет. Спать с игрушкой» Так Чимин лежит около часа, но потом поднимается, направляясь к холодильнику. Омега достаёт пирожные и вино. Вообще Пак никогда не пил, но, походу, надо начинать. Устроившись на полу, Чимин решает, что все же погорячился с вином, и просто кушает сладость, чувствуя влагу на щеках. А все дело в том, что после того, как ему поставили метку, на запястье мальчика появилась россыпь звёздочек. Они истинные. Юнги истинный Чимина, только вот Пак совсем этому не рад, ведь альфе, кажется, все равно. Юнги не может уснуть, поэтому слышит, как Чимин удаляется на кухню. Впрочем, ему как-то по боку, а ещё чешется запястье. Он решает почесать, но рука отдаётся неприятной покалывающей болью. Что за?.. Про истинных Мин слышал только из уст отца и всегда считал, что это миф и чушь, потому что ни разу не видел истинной пары. Не доказано, не видел — значит сказка, миф, неправда. Юнги, впрочем, решает спросить у омеги, почему его беспокоит боль. Ведь Чимин — омега, значит, всю эту чушь с аллергиями и прочим должен знать. У альфы задача совсем другая. — Чимин, — хриплым голосом Юнги зовёт младшего и включает настольную лампу, усаживаясь в постели. Чимин дёргается и прячет за спиной бутылку и пирожные. — Да, хён? — спрашивает Пак, быстро утирая слезы и направляясь к мужу. — Не подскажешь, что это за хуйня? Юнги вытягивает руку вперёд, отдавая запястье в пухлые пальцы Чимина и щурится. Да, только Мин может назвать метку истинных «хуйней». Чимин берет его руку и замечает такие же звезды, что и у себя. — Признак истинности. Забей. Если мы не будем касаться друг друга, это исчезнет. И не чеши, кожу испортишь. Пак достаёт успокаивающий крем и подушечкой указательного пальца наносит его на кожу мужа. — Ты шутишь, да? Истинность? — Юнги скептически наблюдает за своим запястьем, усыпанным какими-то звёздами и хмурится. — Может, аллергия? Но альфа тут же замечает такие же отметины на запястье у Чимина, поэтому замолкает, прикрывая глаза. Если думать, что его руку трогает Тэхён, то очень даже приятно. Крем немного охлаждает и успокаивает кожу, но та все равно чешется. — Мои родители тоже истинные. Чимин говорит спокойно, безэмоционально. Парень быстро убирает свой перекус обратно в холодильник и ложится в кровать. — Если ты не будешь ко мне прикасаться дня три, они сойдут и уже могут не появиться снова. — врет омега. Истинность никуда не денется. — Не переживай. А пока я одолжу тебе тоналку, сможешь замазывать. — Не прикасаться не получится. Или ты думаешь, что я в тебя... я тебе животик делать буду на лету? — Юнги хрипло смеётся, забивая на отметины. Если те, действительно, через какое-то время пропадут, тогда ладно, ничего страшного. Мину хватает метки на ключице, которая будто лезет на шею и сдавливает глотку, связывает руки и ноги, отпускает совесть наружу и не даёт спокойно даже думать о ком-то другом. Или дело не в метке, а в истинности? Блять. Чимин хмурится и забирается под одеяло, пытаясь найти свою игрушку под ним. — У нас есть ещё два месяца, можем не спешить. Пак прогибается в спине и полностью исчезает под одеялом в поисках друга, оставив торчать лишь свой зад, что хорошо выглядел в шелковой пижамке. — Да где же мой КвиКви? Альфа в Юнги не спит, потому он вместо плюшевой животины первее замечает сочные ягодицы мужа. Мин осторожно опускает ладонь на попу Чимина и начинает поглаживать. И сейчас он может поклясться, что запястье отдало приятным жжением. Ну это ведь чушь собачья! — Чимин, мне кажется, твоя игрушка упала с кровати, — замечает Юнги, убирая жилистую ладонь с упругой задницы омеги. Глаза Чимина возрастают раза в два. — Ю..юнги, не надо. Парень прикрывает свою попку руками и выуживает из-под одеяла игрушку. — Это слишком смущает... И ещё ты положил свою ногу на моего КвиКви! — Прошу прощения, — язвительно произносит мужчина, обращаясь к игрушке. Отлично, помимо того, что злоебучая метка будет отпугивать от него всех омег, включая Тэхёна, так ещё даже и собственного мужа потрогать нельзя, пусть и фиктивного. «Тогда метки нахуя, спрашивается? Ограничились бы кольцами. Теперь и вздохнуть нельзя спокойно» Юнги сжимает ладонь в кулак и тушит свет, поднимаясь с постели и удаляясь к дивану. — Спокойной ночи, Чимин. — Ты куда? — растерянно спрашивает Чимин, прикусывая губу. — Прости, если обидел. Ты можешь трогать, имеешь право, ведь ты... все-таки мой муж... хоть и не настоящий. Чимин обнимает игрушку и опускает взгляд. — Юнги, и я знаю, ты уже взрослый, у тебя есть потребности. Я не против, чтобы ты с кем-то... бывал. Если захочешь, просто предупреждай, и я буду уезжать на пару дней к родителям или в отель. Это нормально, ты все-таки альфа. — Боюсь, что с кем-то бывать будет тяжело с наличием метки на ключице, — говорит Юнги, падая на диван. — Без секса, Чимин, прожить невозможно. Это людская потребность испокон веков. Ещё раз говорю, «залететь» в тебя и оплодотворить я, не касаясь, не смогу. Я не самолёт и не джин из лампы. Альфа прикрывает глаза и облизывает губы, укладывая голову на неудобную диванную подушку. — Но тебе неприятно, поэтому выдохни спокойно. У нас ещё впереди целых два месяца, так что можем не спешить, — как попугай повторяет Мин фразу Чимина и прикрывает глаза. — Мне не неприятно, хён. Я просто... Просто не был готов, что мне нужно будет лечь под практически незнакомого альфу. Я просто... Чимин не выдерживает и тихо всхлипывает. — Я просто мечтал, что все будет как у папы. Думал, встречу истинного — и меня будут любить... и я буду. А оказалось... Я просто обуза и все... Я знаю, жизнь не сказка, и так не бывает. Но просто... Я... Я не могу найти в себе сил сделать это. Я знаю, что этот брак ради ребёнка. Знаю, что от воздуха не залечу. Я просто боюсь вот и все. Юнги приоткрывает глаз, слыша тихое всхлипывание, и проклинает все на свете. «Ну только не слезы, господи, блять, боже» Мин вообще-то не стремился к женитьбе вовсе. Ему больше нравилось гулять от одного омеги к другому — и для него это было нормой. Истинность, как и говорилось, он считал мифом и сказкой, потому и не думал о том, что может быть с кем-то запечатлён. Все же найти в себе силы и подняться с дивана Юнги находит и возвращается к постели, усаживаясь на край. — Чимин, не надо плакать, ладно? Ты не обуза. Просто, возможно, мне нужно время, чтобы принять такой образ жизни и воспринимать тебя как мужа. Если судьба так пошутила, наградив нас обоих истинностью, то, возможно, так надо. Я, вот клянусь, не верил в истинность ни на минуту. — Юнги осматривает своё запястье, в темноте которого почти не видно, и вздыхает. — Ладно, иди сюда. Не плачь только. Альфа тянет к себе в объятия младшего, усаживает вместе с игрушкой на колени и осторожно поглаживает мягкие волосы Чимина. — Прости... Я вижу, как тебе это все противно. — Чимин успокаивается и растирает слезы по щекам. — Мы просто сделаем малыша и все. Это совсем не страшно. — больше для себя шепчет парень, прижимаясь к груди Мина. — Чимин, все хорошо, я привыкну к тебе. Мне не противно, просто непривычно, — Юнги путает пальцы в мягких рыжих волосах младшего и покачивает на коленях, как маленького ребенка. Нет, ну а как еще его успокоить? Альфа вытирает пухленькие щёчки большим пальцем свободной руки. Хм, а у него очень хорошо получается успокаивать детей. Значит, и с ребёнком неплохо получится. Чимин кивает и неохотно слезает с рук альфы, забираясь под одеяло. — Спокойной ночи, Юнги. Юнги все же ложится рядом. Видимо, его уход на диван помешали с неприязнью, но на самом деле у альфы просто подгорает. Он немножечко злится и немножко хочет потрахаться. — Спокойной ночи, Чимин. Юнги по своей инициативе гладит щеку Чимина кончиками пальцев и прикрывает глаза, почти бесшумно вздыхая.