Фиктивный брак

Месяц семейной жизни проходит спокойно. Чимин приноровился готовить любимые блюда альфы, убираться, стирать и вообще делать все омежьи дела. Так же Пак окончил школу и сейчас раздумывал над тем, чтобы устроиться на какую-то работу или пойти в институт. Юнги тоже за месяц приспособился и привык к новому сожителю. Тэхён закатил истерику и исчез, уволившись из фирмы. Наверное, это было судьбе на руку, если она решила так распорядиться.

***

Чимин просыпается посреди ночи, чувствуя, как по бёдрам сочится смазка. «Черт» Пак выскальзывает из кровати и уже почти добегает до ванной комнаты, но в дверях сталкивается с альфой. «Черт! Черт! Черт!» И что вообще Юнги забыл ночью в ванной? Запах клубники со сливками заполняет всю квартиру, Пак прижимает ноги ближе друг к другу и старается спокойно дышать, но запах альфы не даёт успокоиться и только ухудшает ситуацию. — Чёрт... — М-м-м, — ухмыляется Юнги, чувствуя приятный аромат, — я люблю клубнику со сливками. Запах туманит сонный мозг альфы и заставляет окончательно пробудиться, и не только ему, но ещё и члену. Мужчина подхватывает хрупкое тело на руки и тащит к кровати: как же кстати у него начался гон. Все же остатки разума кричали о том, что Чимин — невинность и девственность, потому надо быть прилично аккуратным. Тэхёна он бы швырнул на постель, но Пака осторожно укладывает, поправляя под головой подушки. Запах мяты тоже усиливается, а вкупе с клубникой превращается в невероятно чарующий аромат, дурманящий мозг. — Не бойся, я не сделаю тебе больно, — шепчет Юнги, склоняясь к шее Чимина и нежно целуя в метку, поставленную месяц назад. Чимин тяжело выдыхает, прикрывая глаза и хныча от боли в животе и жжения в попке. Он обвивает шею альфы и сбито дышит, подставляя шею под поцелуи. — Хён... — Тише, тише, котёнок, — Юнги старается быть максимально нежным, потому и привычное «шлюшка» заменяет на «котёнок»; из его уст это звучит слишком смешно (так кажется ему самому). Альфа сминает бёдра Чимина пальцами и усыпает тонкую шею поцелуями, посасывая и оттягивая бледную кожу. Мягкие покусывания он невесомо зализывает, срывая с пухлых губ томные девственные стоны. Чимин старается не стонать, но выходит откровенно плохо. Мальчик ёрзает под альфой, чувствуя нарастающие возбуждение. Смазка полностью пропитала белье и штаны и теперь пачкала простыни. Пак немного смелеет и проскальзывает ручками под кофту мужа, оглаживая гладкую спину. Юнги, не прерывая ласк, спускает с бёдер Чимина пропитанные смазкой пижамные штаны, а следом за ними и белье. Грязная одежда улетает на пол, а Мин нескрыто рычит: запах слишком сладкий, слишком манящий, чтобы сдерживать себя, руки или член. Или все одновременно. Юнги задирает пижамную рубашку Чимина вверх и скользит по напряжённому торсу губами, выцеловывает фарфоровую кожу и мычит от удовольствия. Затем альфа закидывает на свои плечи худые красивые ноги омеги и осыпает поцелуями внутреннюю часть колена и ляжек, спуская с себя нижнее белье и вываливая наружу крупный член с налитой красной головкой и яйцами. Чимин краснеет, чувствуя, что остался без белья, но неприятные ощущения из-за течки и приятные от ласки Юнги не дают думать. Чимин приоткрывает глаза и с испугом смотрит на половой орган старшего. «И это он в меня засунет?» Но в этот момент весь живот прорезает боль и Пак болезненно стонет, зажимая попку, что неприятно жжёт. Юнги склоняется над юным телом, заставляя Чимина прижать хрупкие ноги к груди. Он запускает одну руку вниз и направляет половой орган к сочащейся соком анальной дырочке. — Котёнок, все хорошо, расслабься. Сейчас все пройдёт, — обещает Юнги мужу и осторожно накрывает его губы своими, чтобы ненадолго отвлечь от жжения и боли. Вместе с поцелуем, в такт движения губам, Мин медленно толкается в Чимина, погружаясь в его тело до самого основания. Когда альфа считает, что омега привык к огромному агрегату внутри, он начинает двигаться, пока ещё медленно покачивая бёдрами и вгоняя в хрупкое тело Чимина член. Чимин отвечает на поцелуй, игнорируя дорожки слёзок, что мочат подушку, и пытается расслабиться. Через пару минут боль проходит и остаются только приятные ощущения. Чимин стонет и толкается навстречу, поджимая пальчики на ногах. С кровати сваливаются многочисленные подушки вместе в КвиКви и ещё несколькими игрушками. Юнги немного меняет угол и, проезжаясь по простате, заставляет Чимина взвизгнуть и протяжно простонать. Мин понимает, под каким углом теперь нужно вколачиваться в худощавое тело, потому наращивает темп, опираясь на внутреннюю часть бёдер Чимина. Он каждый раз цепляет головкой комочек нервов и рычит, получая удовольствие и от того, что Чимин стонет, и от того, что член приятно и плотно сжимают эластичные стеночки. Дыхание сбивается совсем и Юнги срывается на бешеный темп, заставляя новую кровать нещадно прогибаться. Через какое-то время слышится треск и матрас слишком сильно прогибается вниз. Нет, ну так Юнги ещё не трахался, чтобы сломать кровать. Подумать Чимину о сломанной кровати Мин не даёт, выходит из юного тела, переворачивает и ставит раком, резко проникая в тёплую узкую промежность. Альфа придерживает стальные бёдра омеги и вбивается в его податливое тело, чувствуя, что оргазм совсем близко. Юн закатывает глаза и кончает с протяжным стоном, наваливаясь сверху на хрупкое тело. Узел на члене набухает от притока крови, в висках стучит так сильно, а в глазах темнеет — происходит сцепка. — Никогда бы не подумал, что заниматься этим с истинным настолько приятно, — честно шепчет Юнги, зарываясь носом в рыжие волосы Чимина. Чимин кончает следом, изливаясь на простыни и обмякая. Все тело приятно подрагивает, и омега млеет от новых ощущений. Парень прикрывает глаза и вновь сдавленно стонет от микрооргазма из-за сцепки. Переведя дыхание Чимин довольно улыбается, чувствуя дыхание альфы на своей шее. — П..поцелуй меня... — просит омега. Пока они в таком положении — это позволительно, а потом уже, (как думает Чимин), нет. Сейчас ему хочется прикасаться к губам истинного альфы. Юнги слушается и мягко целует пухлые губы Чимина, потому что и сам этого хочет. Альфа вспоминает каждый толчок и чуть ли не задыхается от удовольствия, потому что, кажется, что с каждым толчком он влюблялся в своего омегу. Влюблялся не в тело, в которое нещадно вбивался, а именно в Чимина, в его томные глухие стоны, губы, глаза, рыжие волосы и красивый изгиб шеи. А такое вообще возможно? Запястье снова чешется: Юн замечает россыпь звёздочек и улыбается. Наконец альфа может выйти из омеги, но почему-то не хочется, потому он остаётся в таком положении ещё минут на двадцать. — Мы кровать сломали, Чимин. Чимин хихикает и жмётся к альфе, не желая отпускать его. — Ну, купим новую, мне кажется, что эта слишком маленькая... Если будет больше, можно будет купить ещё подушек!.. Омега смеётся и переплетает свои пальцы с пальцами альфы. — Спасибо, что был аккуратен. Юнги совсем тает от переливчатого смеха и касаний Чимина. Он вяло мажет губами по тонкому изгибу шеи омеги и сам улыбается черт знает почему. — Хорошо, купим кровать побольше. И новых игрушек. Хочешь? Юнги кусает губы. Он и сам не понимает, что с ним происходит сейчас. Неужели физический контакт, как бы смешно не звучало, «сплотил» воедино две души? Но... месяц же назад они были не знакомы, совсем не рады браку и избегали друг друга. Месяц? А Чимин и Юнги разве всю свою жизнь не были вместе? — Хочу, хён, очень хочу. — омега тепло улыбается и пальчиками перебирает кожу на руках альфы. — Ты очень красивый. — И ты очень красивый. Идём в душ? Юнги все же находит в себе силы выйти из желанного тела, встаёт со сломанной кровати и берет Чимина на руки. В душе Мин заботливо смывает с тела мужа «остатки» секса и жмёт к стене душевой кабинки. — Чимин, ты ведь только мой, верно? Вопрос, конечно, странный, если вспомнить, что брак у них фиктивный, но фиктивная пара не моется в душе вместе, потому Юнги продолжает: — Не знаю, что это, но, кажется, что это, — Юнги показывает на чешущееся запястье, — заставляет меня привязываться к тебе. Чимин расплывается в улыбке и обнимает альфу. — Я только твой, хён. Только твой... Пак зарывается пухленькими пальчиками в мокрые волосы и целует Мина в висок. — У меня больше не болит ничего и не чешется... и смазки нет. Если до утра течка не вернется, значит, что все получилось. — Чимин-ни, если первенец будет мальчиком и альфой, я тебе подарю камаз мягких игрушек. Нет, три. Глупо, конечно, но Юнги сейчас говорит абсолютно серьёзно. Пусть сейчас Чимин воспримет все как шутку, но как только Мин узнает о сыне-альфочке, он серьёзно пригонит три камаза с игрушками и вывалит их всех под окнами роддома. Чимин смеётся ещё громче. — Юнги, пошли в кроватку, я устал. Малыш зевает и утыкается в шею старшего. Юнги выключает воду и осторожно, совсем мягко, выжимает волосы Чимина. Кутает своего омегу в полотенце и несет в постель, затем застывая перед ней и озадаченно мыча. — У нас ведь теперь нет кроватки... Альфа ставит омегу на ноги и посылает того переодеваться, а сам убирает с кровати грязные простыни. Клубничная смазка пропиталась прямо в матрас — и тот тоже пришлось стянуть с постели. Каркас мебели прогнулся и проломился по середине, чем сейчас заставил Юнги рассмеяться. Мужчина нашёлся быстро, потому отправился в «гостиную» и разложил диван, который был тверже постели, но на одну ночь ведь сгодится? Альфа надевает нижнее белье и помогает переодетому в пижамку омеге постелить диван, а после устало плюхается на твердоватую мебель, забросанную подушками. — Юнги, не сломай ещё и диван! А Юнги смеётся, подтягивая тёплое тело Чимина к своей груди и прижимая к себе. Чимин устраивает голову на альфе, закидывая ещё и ножку, и прикрывает глаза. — Завтра пойдём покупать кровать... И матрас, а то он пропитался моим запахом. — У тебя очень вкусный запах, Чимин, — заверяет Юнги, целуя пухлощёкого омежку в лобик и замечая нахмуренные бровки. Минни хмурится и смотрит на все, что осталось от их кроватки. — И сколько в жизни ты сломал так кроватей? — Честно? Это первая, Чимин. Чимин опять смеётся, пряча лицо в шее альфы. — Ну, надеюсь, и последняя. Пак целует нежную кожу и блуждает ручкой по груди мужа. — Ну, на первые девять месяцев, может быть, — шепчет Юнги. — Спи, котёнок. Юнги прикрывает глаза и, поглаживая бедро младшего, засыпает с улыбкой на губах. Чимин просыпается раньше и не ощущает синдромов течки. Парень ярко улыбается и трясёт спящего Мина. — Юнги-хён, получилось! Мы сделали мне животик! — Чимин-ни, конечно, получилось, — хрипло ворчит Юнги, заставляя Чимина прилечь к нему на грудную клетку, — Поспи ещё немного. Он все же тянет улыбку сквозь сон и целует радостного подростка в макушку. «Сделали мне животик. Какой же ты ребенок, Чимин» — Я запишусь к доктору через неделю. — обдумывает планы молодой омега. — Институт, походу, переносится, но ничего. Теперь самое главное — это малыш. — Да, самое главное — ты и наш малыш, — поправляет Чимина Юнги и сладко зевает. — Можешь обзвонить наших родителей и обрадовать и их, а то, я так понял, что теперь ты не уснёшь, — ворчит альфа с улыбкой на лице. — Хорошо! Чимин чмокает альфу и подскакивает с дивана. Первым делом он звонит Джину и радует своих родителей, а потом и родителей Мина.