Фиктивный брак

— Сегодня мы идем на пикник! — А сто такое пикик? — спрашивает Сюмин, сидя на детском креслице и раскачивая в воздухе маленьким ножками. Девочка же сидела на полу и рисовала что-то в своём блокноте, хмуря бровки и сосредоточенно выводя каждую линию. — Это когда все идут гулять и потом кушают на природе. — терпеливо объясняет Чимин, складывая в большую корзину термосы и бутерброды. — Так, все готово, пойдёмте будить отца! Дети быстро вскакивают и бегут к спальне родителей. Все три щекастые мордочки заползает на спящего альфу и теребят его. — Папа, вставай, мы пойдём на пекик! Юнги хмурится, потому что недоволен из-за резкого пробуждения, но, открыв лисьи глаза и увидев лица мужа и детей, сразу плывёт в улыбке. Он облизывает пересохшие губы и переспрашивает: — Чего? Куда мы идём, Суён? Детский лепет невозможно разобрать в сонном состоянии, что уж говорить о том, когда ты бодр: все равно многое непонятно. Будто между тобой и ребёнком языковой барьер, как будто ребёнок — иностранец и на ломанном хочет что-то объяснить. — Что такое пекик? Юнги вскидывает брови и смотрит на Чимина, ища в его глазах поддержки и объяснений. Чимин смеётся и обнимает детей, восседая на бёдрах мужа. — Пикник, мы пойдём на пикник, Юнги. Пак нежно целует мужа в губы, смотря на то, как дети заботливо натягивают на отца тёплые носочки. Юнги вздрагивает от тёплых губ Чимина на своих: да, каждый поцелуй омеги для него будто впервые. А все заслуга того, что они истинные. Одни сплошные привилегии из-за этого, касаемо чувств и сплочения их душ. — Как ты думаешь, наши дети найдут своих истинных? — тихо спрашивает мужчина, замечая, как дети усердно пытаются надеть ему на ноги носки. — Я очень на это надеюсь, думаю, они заслужили такой же счастливой любви, как наша. Чимин устраивается на груди альфы, вдыхая любимый запах и прикрывая глаза. — Я приготовил твои любимые бутерброды. — Чимин, — строго произносит Юнги, заглядывая мужу в добрые глаза. Юнги кусает губы и сдвигает брови на переносице, хмурясь. — Что? — пугается омега. — Вот скажи мне. — продолжает Юнги в таком же тоне, но голос не повышает, просто оставляя его грубым и настойчивым. Чимин напрягается и хмурит брови, садясь на альфу и смотря в его глаза неотрывно. — Что я такого хорошего в жизни сделал, что мне достался такой муж? При условии, что ещё он оказался и истинным. Юнги давит виноватую улыбку, потому что знает, что Чимина напугал. Плюс ко всему сейчас его обиженный омежка надует щеки и по-любому треснет, но ведь это так мило. — Придурок! Зачем так пугать?! — Чимин и правда тыкает в бок альфы пальцем и слезает с него. — Так, дети, бегом одеваться. Близнецы уносятся в свои комнаты, и Чимин открывает свой шкаф, пытаясь придумать, что на себя надеть. Юнги звонко смеётся и приподнимается на локтях, с интересом разглядывая сексуальную фигуру своего омеги. — Чимин-ни, ты обиделся? Я даже со спины твои щечки вижу, — ласково по-доброму шутит Юнги, а затем резко переводит тему. — Не... не хочешь сегодня сломать стол?.. Чимин начинает кашлять, зная, на что намекает муж. — Вообще-то, папа предлагал забрать к ним на пару дней детей... Мы можем отвести их после прогулки. Чимин говорит не поворачиваясь, чтобы не спалить свои красные щечки. Парень стягивает домашнюю одежду и натягивает на себя джинсы и полосатую футболку. — Значит, пару дней будем ломать всю мебель в квартире? — продолжает Юнги, привставая с постели и потягиваясь. Юн слишком хорошо знает Чимина, потому ему не надо поворачиваться, чтобы показать смущённое личико и красные щеки. Альфа и без этого прекрасно представляет у себя в голове эту картину. — Пап, а засем омать мебель?? — учтиво интересуется дочь, что прибежала и, видимо, услышала часть диалога, — Папа говоит, что омать нисево низя. — Правильно папа говорит! — произносит Юнги и быстро переводит тему, — Хотите к дедушкам? — Дя-я! Хором кричат малыши. Чимин помогает им поправить одежду, что они на себя натянули, и надевает на них сандали. — Юнги, одевайся быстрее, я пока обоих в коляску усажу. Через десять минут, вся семья идёт по залитому солнцем парку и весело болтает. Дети в коляске что-то увлечённо рассказывают друг другу, умиляя родителей. Устроившись на зеленой травке, Чимин раскладывает большой плед и достаёт корзину с едой и напитками. — Так, кто какой бутерброд будет? Альфочка вылезает из коляски и вежливо помогает вылезти и сестре. Юнги сразу же плюхается на плед, а его тело оккупируют дети, непоседливо ерзая и смеясь. Малыши очень любят отца, впрочем, не меньше папы, потому и любят сидеть на коленях и у одного, и у другого. Мужчина запрокидывает голову и ловит лицом тёплые солнечные лучи. — Пап, а посему небо гоубое? — интересуется Суён, болтая ножками. Юнги задумывается, принимая из рук Чимина бутерброд и одним кормит обоих детей по очереди. — Ну... Там наверху есть художник. И он всегда рисует каждый день новое небо. Сегодня, вот, голубое, вечером будет розовое. Поняла? — Та, — кивает девочка, а Юнги спокойно выдыхает. Ну не рассказывать же ребёнку про атмосферу и ее оболочку. Чимин улыбается, разливая по кружкам чай и давая его своим любимым. Покушав, Пак укладывается, уместив голову на свободном пространстве коленей альфы. — Юнги... Так хорошо... Солнышко такое же ласковое, как ты. — Чимин-ни, если я солнышко, тогда ты — все небо. Видишь, какое значительное пространство оно занимает. Небо необъятное, красивое, но без солнышка не может, как и солнышко без неба. Юнги гладит рыжие волосы мужа, путая в них пальцы, а другой прижимает к своей широкой груди задремавших деток.Чимин помогает перенести детей в коляску и убирает все, что осталось после завтрака.