Рябое зеркало

      «Ты ещё не сообразительная и не самодостаточная личность, к тому же с чокнутыми тараканами в голове, которые плодятся в геометрической прогрессии, — заявил Арт на мои просьбы устроить меня заново на работу. (С прошлой должности он меня уволил по статье 81, п.3, п.5) — Вот, когда эти насекомые хотя бы научатся готовить, стирать и приносить пользу — тогда я еще подумаю! А пока не реабилитируешься — тренируйся!» Уволил он меня тогда — совершенно незаслуженно! Я был невиновен и, вообще, выполнял не свои функции! Просто Юлиана попросила меня об одолжении, и я не смог отказать. Тем более, что от меня требовалось всего лишь набрать договор по поставкам, подписать у Горыныча и поприсутствовать вместо нее на заключении. Я же не виноват, что нечаянно пропустил пару важных моментов… Хотя, ладно. В этом я как раз-то виноват, признаю… Но, я же не последняя инстанция! Какого Арт-то подписал его, не вычитав? И, вообще, что за формулировка-то такая? Я уверен, что ни у одного гражданина страны… Да что там страны! Ни одного человека в мире нет такой загадочной записи в трудовой книжке, как у меня! Цитирую: «Уволен за кретинизм и полное несоответствие занимаемой должности. Рассеянность и халатность привели к большим финансовым потерям, полная утрата доверия! P.S. Готовься, ибо я за себя не ручаюсь!» Оу! Намек прозрачен, как детская слеза, и даже заверен печатью. Как вспомню, как я тогда рванул перепуганной ланью, сначала в секс шоп, а потом через две сплошные домой… Как спешно растягивал себя , сначала подрагивающими пальцами, а вскоре и некрупным вибратором… Как достал купленный впопыхах комплект для взрослых развлечений: анальную пробку с милым заячьим хвостиком, которая, к слову, постоянно выпадала из ослабевших рук и никак не хотела занимать своего законного места. (Я изгваздался в смазке по самые уши!), миленькие заячьи локаторы, крепящиеся на ободке, и, не такие миленькие, зубастые зажимы для сосков, тоже с серенькой опушкой… На самом дне, и это меня очень завело, в равной мере, как и испугало (впоследствии я понял, что это всего лишь сработала моя, вдруг проснувшаяся , чуйка), в коробке лежали наручники и черная кожаная плетка-треххвостка! М-да… Вот ты и докатился, Ярослав! Но, делать-то нечего… Услышав громкий хлопок входной двери, я натягиваю уши и принимаю коленно-локтевую позу вполоборота ко входу в спальню. Нужно же, чтоб он с первого взгляда оценил степень моего раскаяния и готовность к понесению заслуженного наказания! И, может быть… Только, может быть, простил и передумал! Ой, дурак! Сам! Своими же руками вложил ему рукоять! Наивный дЭбил, о чем же я тогда думал? Бегать на четвереньках по толстому ковру было ужасно больно! И не только спине, по которой прохаживались «косичками» с чувством, с толком, с расстановкой, но и бедным натертым коленкам! Когда моему домомучителю надоело за мной гоняться, меня подхватили и закинули на кровать, при том — лицом вниз. Придавили коленом и легко заковали в наручники, предусмотрительно продев их через бортик. Мое распластанное тельце погладили, пересчитав позвонки, очертили все красные полосы, чуть надавливая на самые яркие (видимо, проверяя на степень чувствительности и болючести) и сжали напрягшиеся в предчувствии опасности булочки. Ну, а дальше… А дальше было немного страшно, когда он вытянул пробку… Больно, когда заменил ее рукоятью плетки, и безумно стыдно, когда он ею задвигал, а я получал от этого беспредела неожиданно незавершенное, колющее удовольствие. Мучил он меня тогда долго и со вкусом скрытого садиста. Только когда я, рыдая, начал умолять его прекратить, он, наконец , сжалился и взял меня грубо, жестко, но так, что я впервые получил такой оргазм, что уплыл в облака и даже не думал оттуда возвращаться. Все это проносится калейдоскопом стыдливых мысле-образов в моей непутевой головушке, и я решаюсь приготовить что-то более серьезное, чем расквашенные макароны, как вчера, или еле желтоватый борщ, похожий скорее на мясной салат, залитый кипяченой водой, как два дня назад. Обмануть Чудовище у меня уже не получается! Хотя идея купить в супермаркете готовые салаты и котлеты по-киевски была не такой уж и бредовой, просто стоило выкинуть пластмассовые емкости, или хотя бы оторвать ценники с датой, дальше, чем в мусорное ведро! — Эх, жизнь моя жестянка, да ну ее в болото! А мне летать, а мне летать… Что там по этому вопросу советует интернет? А Гугл предлагает приготовить пиццу , как самое простое и не очень трудновыполнимое блюдо. Но и тут, в приготовлении этого «легчайшего» , были свои нюансы… Оказывается, разновидностей пиццы, что собак в подворотнях — немеряно! И тебе с дрожжевого, и тебе со слоеного, а еще есть какие-то на кефире всякие-разные теста. Но и это не все! Готовят их тоже, оказывается, по-разному! Есть — которые запекают в духовке, есть на сковороде, а еще есть в мультиварке. Последнее вообще непонятно… Ну, да ладно!       Выбрав дрожжевую основу, я принялся за тесто. Просеял муку, попутно оставив на всех горизонтальных поверхностях легкий белесый слой. Подогрел до легкого кипения в микроволновке стакан молока и смело бухнул в него две столовых ложки майского меда. Тщательно размешал и добавил дрожжи. В ролике говорилось — отложить это добро минут на десять, а пока заняться нарезкой начинки. О! Она может быть какой угодно, лишь бы фантазии хватало. Грибы, колбаса, перец, помидоры, буженина, курица… все, лишь бы не мои пальцы. Да-да! Я чуть не отфигачил себе полфаланги, когда нарезал бекон аккуратными (ну, кривые получались, но , главное же, старание?) и оттяпал-таки шкурку, (видимо, решив, что с кровью — вкуснее), когда натирал на мелкой терке помидоры чили. По моим меркам (или внутренним времяощущениям, не суть) пришло время взяться за тесто. Делаю углубление в муке и, сверяясь с первоисточником, сначала лью растительное масло, а следом и получившуюся смесь. Теперь нужно как-то вымесить тесто. Эта расползающаяся в разные стороны жижа напоминала мне школьные труды и Владлена Аристарховича с его лепкой глиняных горшочков, такая же вязкая, клейкая и тяжко собирающаяся в кучку субстанция. Тем временем ролик вещал голосом молодой поварихи-домохозяйки, что масса должна быть усердно перемешанной, хорошо взбитой, однородной. После проведенной процедуры и достижения поставленной ранее задачи то, что получилось, нужно вылить на заранее посыпанный мукой стол и уже там мять со всей пролетарской нежностью! Как только эта жижа превращается в один хорошо взбитый комок, ее делят на две равные части и раскатывают в противне! Уже с замотанной конечностью, я достал две искомые железяки и, смазав их растительным маслом, как посоветовала специалистка, кинулся на поиски пивной банки. Естественно, таковой дома у нас с Артом отродясь не было, так что пришлось по-быстрому бежать в ближайший ларек. Как я выглядел, выбегая из подъезда, мне даже представить страшно! Ведь никогда сплетницы-бабульки, казалось, отмотавшие не один срок на страже лавочки (и за глаза называющие меня не иначе, как проститутом и педиком), не одаривали меня такими сочувствующе-возмущенными взглядами. Да что там! Даже когда меня увозила скорая, я не удостоился от них доброго слова… Самая сердобольная из них, Марь Петровна, громким шепотом посоветовала мне, в догонку, написать-таки заявление в милицию и не отставлять извращенские издевательства моего личного Чудовища безнаказанными. От моего вида был, к тому же, и огромный плюс. Я распугал топтавшуюся рядом с ларьком шайку местных пьянчуг и, без очереди приобретя необходимое, рванул назад, свершать подвиг, творить добро и кормить любимого… Помыв тщательно в горячей воде банку, я принялся за работу. Разровняв, смазал тесто свежевыжатым томатом, все нашинкованное ранее равномерно разложил по всей плоскости, посыпал сверху тертым сыром и запихнул все это в духовку. Перекрестив ее три раза в ту и обратную сторону (плохо помню последовательность — поэтому подстраховался), я, весело насвистывая, пошел заниматься стиркой. Что тут тяжелого? Вытащил грязные вещи из корзины и скопом запихнул в барабан. Не все поместились сразу, но я же упорный, так-что мне удалось впихнуть невпихуемое и захлопнуть дверцу! Помедитировав пару минут над панелью управления, решил, что лучше всего поставить на самое загрязненное. Жахнул порошок, насыпал пятновыводитель и для лучшего отстирывания вкинул отбеливатель. Все, готово! А сколько крика было? Не смогу, не справлюсь! Фиг тебе! Я все могу преодолеть! С чистой совестью приняв душ, решил, что вот теперь имею полное право и на отдых… — Что у нас на ужин? — Арт, ты пробовал красться погромче? — выдохнул я, услышав вкрадчивый голос за своей спиной, и, вдруг вспомнив о пицце, со всех ног кинулся на кухню. — Ты собираешься отвечать на заданный вопрос? — топает за мной, а в кухне уже распространяется чудесный запах подгоревшего теста. Пока я вожусь с духовкой и рукавицей вытаскиваю пиццу, Арт замечает банку с пивом и решает, видимо, промочить горло… Ой-е-ей! Как прекрасен Арт в пивной пене! Лучше всякой там Афродиты, ей богу! Слов нет, одни слюни, и те, скорее всего, от умопомрачительного запаха свежеприпаленного коржа. — Яр, ты специально надо мной издеваешься? — тихо спросил он, выхватив с моих рук полотенце и унюхав то же, что и я пару секунд назад. — Ты о чём? — перестав отковыривать от противня корж, спросил я. — Не хочешь пробовать, так и скажи. Сам съем или, возможно, помирюсь на несколько часов с Юлькой. Уж она-то сможет оценить мои старания! Да и советом, глядишь, поможет! При упоминания Юлианы глаза моего благоверного, и так не предвещавшие ничего хорошего, превратились в узкие щелочки, а рот искривился в злобном оскале. Злопамятный Змей Горыныч! — Либо ты так искусно прикидываешься, либо в твоей голове действительно гуляет ветер! Причём по злачным местам — других в ней просто не водится, — прошипел Арт и, выйдя из кухни, стал набирать доставку. Ревнивая зараза абсолютно не ценит моих стараний, а жаль…       Откуда-то из глубины трехкомнатной квартиры, когда я почти закончил до скрипа отдраивать изгвазданную в моем художестве кухню, до меня (в который уже раз?) донесся благой мат. Чего это он, интересно? А впрочем, уже и не так уж и интересно, потому что через пару минут на пороге кухни нарисовался весь из себя возмущенно-недовольный Артур, державший на вытянутой руке белую шелковую рубашку. Ну, как белую? В недалеком прошлом, может, она таковой и была, но сейчас… Че-е-рт! — Что это?! — Проорало мое чудище — Как я в этом на работу пойду? Оцениваю нанесенный ущерб и стараюсь не смеяться. Давлюсь… Получается не очень. — Арт, этот тон называется — креповый, он сейчас очень популярен! Ты не ворчи, лучше представь, как оригинально ты будешь выглядеть среди всех этих напомаженных индюков! Да они рты по-раскрывают! Все обзавидуются! — Ро-о-озовый? — Недоверчиво приподняв бровь, взмахивает некогда белой рубашкой. Кажется, я его не переубедил. Не ценит мои старания? Ну и ладно. Я почти обиделся… — Если тебе не нравится, одень другую! — Тяжелый вздох, опущенные плечи и… Только бы не заржать! Он мне этого точно не простит! — Другую? — Повышает голос на октаву и медленно подходит ко мне, а я, не будь дураком, пячусь от него как можно дальше. — Это какую же? Может ту, которую ты решил погладить и забыл на ней утюг? — Возмущается, а я тогда, между прочим, ему еще и макароны сварил… Вот и не уследил! — Или ты про другую? Про ту, которую ты неделю назад умудрился чуть ли ни в кипятке постирать? — Ой, да подумаешь! На ярлычок не посмотрел, и она села на три размера. — Так про какую? — Загибает пальцы. Загибает их, а я завороженно смотрю, как его ладонь постепенно превращается в кулак. Не к добру это. Бесится уже и так, а это он еще про половину других испорченных и выкинутых ни сном — ни духом не знает! — А может, ты имеешь в виду ту, у которой не осталось пуговиц, потому что кое-кто, не будем уточнять кто, но это был ты, так сильно спешил меня раздеть, что все пуговицы поотрывал? Нет?! Так про какую — другую, Яр? Ни одной нормальной уже не осталось! — Ой, да куплю я тебе! Хочешь? Аж десять штук куплю! Чего разнервничался? — медленно, приставными шажками огибаю злюку и уже на выходе, драпая, выкрикиваю: — Вот прям счаз побегу и куплю! В Van Cliff была распродажа и скидка 50%. Протолкавшись вперёд очереди, сделал вид, что стою здесь со второго пришествия, и, не обращая внимания на возмущение толпы, протягиваю милой девушке с очень злым выражением лица десять упакованных рубашек. Видимо, сегодня не её день… И, наверное, не мой! Хотя размерчик чудища я все-таки нашел, но вот цвета… Ну не было у них десять белых! Всего одна, и ту я вырвал из цепких пальчиков симпатичной красавицы с вампирскими замашками чуть ли не с маникюром! Остальные же… Довольно смелой расцветки. Единственно, чего я побоялся, так это — фуксии. Жить мне все еще пока хотелось, и ,желательно, одним цельным куском, но… Но можно и несильно исполосованным, чуть измученным, слегка зареванным и ,под конец , хорошо оттраханным ярко-красненьким созданием!