Рябое зеркало

— Что делать?! Что мне делать! Да как так-то? Вот урод! Сука белобрысая! Подставил меня… Как же ты меня подставил! Не было ничего! Ничего такого не было! Как?! Как ты это сделал? Фотошопом?! Но в записке сказано, что негативы у тебя. Специально мыльницей фоткал, чтоб неоспоримые доказательства были. Но , тогда, как же? Ладно, мы нажрались в последний день. Отметили, так сказать, успешно пройденную практику. Ладно, в тот вечер я почти сразу вырубился, но утро следующего дня я всю жизнь помнить буду! Хреново мне было неописуемо! Голова, что бубен, звенела и в зеркале я отражался как зеленый человечек, с всклокоченными, как под двести двадцать, волосами и красными, что у того Дракулы, глазами! Сам себя увидел — испугался! Тошнило и полоскало меня с самого утра и практически до обеда, но вот жопа моя была в целостности и полной сохранности! Ни разу даже не пукнула, — я искренне беспокоился, что траванулся и отслеживал любые симптомы диареи, — не то, чтобы болела после утомительного ночного секс марафона! Да я просто уверен, ничего такого у меня с этим выродком, даже по пьяни, даже если бы я трупиком в полном коматозе валялся, не было и быть не могло! Я, блядь, Арта люблю, и изменить ему с этим выкидышем?! Да хуй вам! Но… Снова перебираю фотки и отчетливо понимаю — мне не выкрутиться. ОН не поверит… Да и я, наверное, не поверил бы, глядя на такое, сука, красноречивое пиздоблядство. Достаю самую фуфлыжную. На снимке эта тварь держит меня за волосы и как бы в порыве страсти, а на самом деле спецом, показывает под нужным углом мое лицо. Все просчитано. С такого ракурса на фотке снята страстно целующаяся пара! Фу-у, гадость какая! Дальше хуже. На следующей этот пидор, вольготно устроившись между моих широко разведенных, сука, ног, облизывает мою шею! И мнет мои, так горячо любимые Артом, полупопия. На снимке выглядит это все так, как будто он мне уже загнал член по самые яйца, и это всего лишь кадр с процесса ебли с оттяжкой! Все остальные сделаны в том же духе. Тут в коленно-локтевой, там моя голова у него между ног… Урод! Его лица нигде не видно, зато мое засветил на каждом кадре! Вот только у меня везде! Ну вот везде, куда не посмотри, закрытые глаза! Фотки летят веером по всей комнате, а я хватаюсь за голову и закрываю руками лицо. Мне трындец. Сколько я так медитировал, представляя в красках собственную гибель от рук горячо любимого, но ужасно ревнивого Артура, я не знаю. Из транса меня вывела мелодия вызова на моем новеньком смарте, который мне так неожиданно, прямо перед отъездом, подарил-всучил Арт. С просьбой всегда быть на связи и никогда его не отключать. Помню, мне тогда было ужасно приятно и так же ужасно неловко. Приятно — за то, что любит и хочет слышать меня всегда и везде. (Тем более, что мой нокиа, по какой-то неизвестной причине, резко накрылся медным тазом). Неловко — за то, что контролирует все и вся всегда и даже на расстоянии не оставит в покое! — Эх, лучше бы он меня к батарее тогда приковал и никогда никуда без себя не отпускал!!! Мелодия пошла по второму кругу и я усилием воли заставил себя, всё-таки, снять трубку. Мимолетно кинул взгляд на номер входящего и оцепенел. А вот и шакал объявился. Оперативно! Ну и чего же хочет от меня этот вылупок? Шантаж. Я, как самое приближенное и доверенное к Джасимовичу лицо, имею полную свободу доступа в его личный кабинет, а соответственно — и к хранящейся там, так необходимой этому козлу секретной информации. Банальщина, а я как полный дурак попался! Ну, а дальше, если не выполню требуемое, (тут, естественно, пошли угрозы и запугивание меня, любимого), Джасимовичу пришлют такой же точно конверт с компроматом. В принципе, все ясно, только вот пугать меня не надо. Я лучше этого придурка знаю, какой пиздец меня ждет, если не сделаю так, как он хочет! И даже догадываюсь, что будет, если поведусь и сделаю! Отстать — не отстанут. Понятно, что он не один работает, а, скорее всего, его наняли, ну, или купили уже на месте очень заинтересованные и влиятельные личности. Чего я так решил? Да тут к гадалке не ходи. Этому мудаку такие секреты не по карману. Ну, узнает он выставочную сумму на тендер, и что дальше? Перебить её у него кишка тонка. Мелкая рыбешка мелко плавает, а вот конкуренты по бизнесу — это более реально. Может, Арт каким-то боком перешел им дорогу, а может, решили заново поделить сферу интересов и выжить его с рынка? Производственный Шпионаж. За него же и посадить могут. Мы, слава богу, не в Америке живем, но, по-моему, и у нас есть соответствующая статья на такой вот непредвиденный для меня случай. Плюс или минус (в моем случае это, однозначно, минус) у нас в фирме есть такая, с виду незаметная, но очень очень полезная внутри, служба безопасности! И я думаю, вот почти уверен, что эти шкафы с антресольками все-таки не зря свой хлеб жрут. Как пить дать, откопают крота и на кол Джасимовича, без подготовки и смазки, посадють. Это в лучшем случае! В худшем — небо в клеточку, а друзья в полосочку. Б-р-р. Нет уж. Как-то перспективы чересчур уж мрачные, а это я еще даже не размышлял на тему: «Как я Арту всё это время в глаза смотреть буду?». Другая сторона медали гласит о том, чтобы подождать (хотя бы недолго, долго тянуть мне все равно не дадут), удобного случая и рассказать ЕМУ всё, как есть, а там уж пусть сам решает, кому верить! Мне или этой… Да! Так будет правильней! Подрываюсь и бегу в ванную. Нужно срочно умыться. Холодная вода охлаждает пылающее лицо. Смотрю на себя в зеркале. Глаза горят лихорадочным огнем и решимостью. — Что я в самом деле теряю? Правильно, и в первом и во втором случае я теряю Артура. Но в последнем варианте я хотя бы буду уважать себя как личность, а не стану конченой мразью! Да и есть надежда на то, что он мне все-таки поверит. Ага, мизерная, крошечная, почти на грани фола, но есть, а значит — решено. Только вот — не сегодня. Этот день я все-таки хочу оставить себе. Хочу сохранить, сберечь его в своей памяти. Хочу устроить романтический ужин, как положено, при свечах и с бутылкой шампанского. У нас еще не было такого и уже навряд ли будет… Хочу надышаться им на всю оставшуюся жизнь. Запомнить малейшие черточки, легкие штришки проявления его любви ко мне, то, на что до сих пор не обращал внимания или реагировал, как на само собой разумеющееся. Короче, хочу розовых соплей и воздушных замков, а потом можно уже и голову подставлять под плаху! Но, мы предполагаем, а Бог располагает. Пока я умывался и проводил над собой аутотренинг, потерял так необходимое мне время! Понял я это тогда, когда услышал хлопок входной двери и веселое: «Яр, я дома!» Первая мысль: — Еб твою мать! Какого ты сегодня так рано-то? Я ж еще ничего не успел подготовить! Вторая, не столь радужная, стучится следом: — Я, дебила кусок, не убрал компромат! Буквально вылетаю из ванны и несусь на встречу горячо любимому мужчине. В голове бьется всего лишь одна мысль: «Хоть бы успеть! Хоть бы успеть! Хоть бы, блядь, успеть!!!», спотыкаюсь, подскальзываюсь, грохаюсь на колени, подрываюсь… Из зала доносится вопль раненого зверя… Понимаю, что всё, романтика отменяется и мы переходим сразу к насущному! Разворачиваюсь на подгибающихся ногах и уже бегу в обратном направлении. Где спрятаться?! Очень актуальный на данный момент вопрос. Куда? Вариантов, вообще-то, не так уж и много. Под кровать не пролезу, в шкафу найдет, чердака, как и подвала, здесь отродясь не было! Впереди замаячила хлипкая, но какая-никакая преграда под названием дспшная дверь в ванную комнату! Ура! Туда нам надо! (Что характерно, бежал с той же, сука, мыслью: «Хоть бы успеть!») Ну, хоть куда-нибудь вовремя! Проворачиваю вьюнок… Хватаюсь за мраморный шкафчик для сухих полотенец и со всех сил пытаюсь сдвинуть эту бандуру с места. В итоге он чуть поддается, но я его не удерживаю и он с грохотом падает ребром на дверь, еле успеваю отскочить. Пипец-то какой! Таким и мертвого разбудить можно, не то что Артура. Хорошо хоть дсп не проломило. Все-таки Польша — это знак качества, вон тестирование какое выдержала. Все! Теперь он сюда точно не войдет! М-да, но и я отсюда без посторонней помощи хрен выйду! Думаете, я трус? Неправильно думаете. Я не трус, но я, как все-все люди на планете, иногда боюсь! Прям сейчас — очень боюсь! Арт в данный момент явно не расположен к хоть какому-то осмысленно-вменяемому разговору. Если бы я не убежал и попался бы ему в таком неадеквате под руку, он бы меня прибил, убил, шею бы свернул, но точно бы не слушал, а я не готов еще так рано отправляться на тот свет! Даже все не так уж и плохо в итоге получилось (оптимист блин!) , могло бы быть и хуже. А так — в сложившейся ситуации, мы, естественно, после того, как он успокоится, сможем спокойно все обсудить и, что самое главное, даже в самом неблагоприятном (для меня) исходе этой авантюры, (а как еще можно назвать то, что я прячусь от Арта за забаррикадированной дверью в ванной?), все обойдется хотя бы без членовредительства и выкидывания моего бренного и судьбою потрепанного тела через порог нашего с ним с таким трепетом обжитого дома. Ну да, я малость загнул, но со страху и не такое в голову зайдет! Услышав какой-то подозрительный звук с той стороны, весь превращаюсь в одно большое ухо. Настолько прислушиваюсь, что для меня становится полной неожиданностью вопль моего имени прямо за дверью! Блядь! Инстинктивно дергаюсь в сторону, врезаюсь в мраморный угол, от которого при падении отскочил приличный кусок, и напарываюсь ногой на арматуру, распанахивая её к ебеням. Чего я, спрашивается, испугался? Просто напряжение, как в фильме ужасов, зашкаливает! Там тоже, вроде знаешь, что еще чуть-чуть, и главному герою придет пиздец. Готовишься, там, к нему морально, а когда , вроде бы, долгожданный момент, наконец, настал, все равно, как дебил, орешь от неожиданности и крови! Вот и я сейчас, как герой всуе упомянутого жанра: кричу и затыкаю рану валяющимся на полу полотенцем. Походу, если выживу, придется штопать. В дверь уже колотят. Кулаками, ногами и даже, кажется, головой. Бамс — бамс — бамс, и трехэтажный мат в перемешку с оскорблениями сыпятся на мою бедную головушку, как из рога изобилия. Я стараюсь пропускать все эпитеты мимо ушей, не принимать все то, что он говорит, близко к сердцу. Потому что, если я прислушаюсь, то у нас не останется даже мизерного шанса на возможное примирение, а я не хочу! Я не хочу ТАК с ним расставаться! Медленно сползаю по стеночке на кафельный пол и как можно крепче прижимаю полотенце к ране. Вопли и грохот не прекращаются. Боже, сколько же в нем энергии! Я уже давно бы сдох, а он еще ни разу даже не повторился! Но вот за стенкой резко наступает тишина и в этой мертвой тишине, на грани слышимости, раздаются слова, которые пробивают мне ребра и вырывают к херам мою душу! — Я ж любил тебя, сука-а! Сердце разрывает на части. Реву в три ручья. Нервы в ошметки. Я не могу больше сдерживаться, срываюсь и ору во весь голос: — Ничего не было!!! Ты слышишь меня? Я клянусь тебе! Ничего этого не было! Я никогда тебя не предавал! Набираю в грудь воздуха и как дебил радуюсь, что он не прерывает, продолжаю реветь и орать! — Ну, услышь ты меня, ну, пожалуйста-а! Я прошу тебя! Только услышь меня-я! Это все подделка!!! Понимаешь? Фаль-шив-ка!!! Всхлипываю и вытираю слезы окровавленными ладонями. Опускаю глаза. Полотенце полностью пропитано бурым. Нога онемела, кровь лужицей натекла на кафель, да и хрен с ней. Главное — не вырубится, я еще так много ему не сказал. Дыхания не хватает и сквозь удушающие рыдания, пересиливая себя, тихо договариваю: — Они все специально подстроили! Думали, я соглашусь, зная твой бешеный характер… Опоили какой-то гадостью на прощальной вечеринке… Я отрубился от одной банки пива! Понимаешь? Когда такое было? Да никогда! Утром проснулся ни-ка-кой. Думал — не встану, хотел скорую вызвать, а эта сука меня отговорила! На слабо взял, типа, ты после каждого похмелья в больничке отлеживаешься? Что же ты слабенький такой! Ну я и повелся, таблеток всяких нахватал и в обратный путь, к тебе. Сюда как приехал, жизнь закрутила. Дом, работа, ты… Я и забыл уже, неделя-то почти прошла! Да и нечего там помнить было! Ну , траванулся, с кем не бывает? А сегодня специально пораньше отпросился, мамка кота в ветеринарку отвезти попросила. Я домой переодеться, а тут конверт на пороге, а в нем — вот это! Я в шоке был, честно. Пока концы с концами сводил, мне позвонил Евгеша. Сказал, что если я не хочу огласки, то должен достать ему бумаги по последнему решению на тендер ТК «Олимпиец» и передать ему в течение двух дней. Я решил все рассказать тебе. Правда решил! Но не успел! Какого хрена ты вообще так рано приперся?! Мне всего-то не хватило немного долбанного времени, чтоб все сделать правильно! Я устало выдохнул и из последних сил добавил: — Услышь меня, пожалуйста… Это фальшивка! Я ни хрена не помню, вообще ни черта, но я уверен! Я полностью, абсолютно , блядь, уверен — между мной и этим уродом ничего не было!!! Фух. Я сделал все, что мог! Всё, что было в моих силах! Теперь только от него зависит, как мы будем жить дальше. Я чувствовал себя, как воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Силы покинули меня окончательно и я не сразу расслышал его слова, но когда они дошли до меня, меня прорвало. Я смеялся как ненормальный, где-то на задворках понимая, что это истерика. Сквозь смех и слезы я попросил Арта вызвать мне неотложку и желательно МЧС, потому как сам отсюда выбраться я точно уже никогда не смогу.

***

Очнулся в палате с капельницей в руке. Оглядел себя. Ну, красавец, что тут скажешь! На мне все та же бело-кроваво-пятнистая футболка и бриджи, криво укороченные на одну штанину. Но переодевать меня в медицинскую робу пока не собираются, а значит есть надежда, что я тут задержусь ненадолго. Поврежденная конечность туго перебинтована и слегка болит. Пальцами шевелить могу, значит — все фигня, прорвемся! Вы спросите, а как же Арт? И чего это я весь такой из себя на позитиве? Так всего лишь одно слово, сказанное мне у той злосчастной двери, и я цвету и пахну! Разберемся. Оно, конечно, сухое и до ужаса лаконичное, но такое окрыляющее-обнадеживающее! Вы можете подумать: «Какого хрена этот дебил так радуется? Ведь, по сути-то, еще ничего не изменилось!», но вы не знаете моего Арта так, как знаю его я! Своих слов на ветер он никогда не бросает! Так что если ОН сказал — разберется, значит, разберется! Да так, что полетят глупые головушки тех, кто замахнулся на его собственность, ну, и на меня, соответственно. Ведь я тоже вхожу под это определение. Он этих скотов, кем бы эти твари не были, из-под земли достанет! И начнет он, вот стопудово, с первой скрипки этого кордебалета! А уж под прессингом моего любимого, но очень кровожадного Джасимовича Евгеша запоет, что тот соловей! И я почти уверен, что в этом ему поможет лишение некоторых лишних, куда не просят сующих, (мог же запросто изнасиловать, козел!) деталей организма. Но! Хмм… Верить — это одно, а знать точно — это совсем другое! Именно поэтому я, скорее всего, нервничаю и истерю с перманентным успехом. Неизвестность пугает и , чем больше проходит времени без новостей, тем больше и больше я паникую. Мало ли какие форс-мажоры в жизни случаются! Пришла медсестричка, насыпала таблеток и унесла капельницу, а его все нет и нет! Зеваю, тру глаза и прекрасно понимаю, что еще немного — и точно уйду в отключку. Все-таки я малость перенервничал сегодня. Организм поизносился и требует отдыха, да и сон — это прекрасный способ убить медленно ползущее время. Проснулся я от скрипа. Еле разлепив глаза, увидел в дверном проеме Арта. Немного помявшись, он решительно вошел и захлопнул за собой дверь. Сонливость как рукой сняло. Ну наконец-то! — Как нога? — Да хрен с ней! Арт?! — Яр! Я спросил, КАК НОГА?! — Да не рычи ты на меня! Что с ней станется? До свадьбы заживет… — А вот в этом я не уверен! Времени не хватит… Встать можешь? — В смысле — не уверен? — Яр, блядь! Что за манера вопросом на вопрос отвечать? Ты можешь встать или нет? Оценив мои никчемные потуги стащить и согнуть ногу, он покачал головой. — Понятно! Я тебя забираю… Насовсем и в единоличное пользование! Возражения есть? Голос подвел, и я быстро отмахнул головой. Типа, какие могут быть возражения? Я уже давно весь твой с потрохами! — Нет? Ну вот и прекрасно, — хватает меня и перекидывает через плечо, попой вверх! Варвар, блин! Выносит брыкающегося меня вон из палаты на потеху больничной публике и на особо болезненный пинок, конечно же, здоровой ногой, отвечает звонким шлепком по мягкому месту! — Поехали домой, чудовище ты мое…