Говорить о чувствах...

— Агнес, — я вышла на кухню, — я сегодня пойду в восемь вечера с Сэм гулять. Как мне лучше одеться?       Она посмотрела на меня оценивающим взглядом, потом, взяв меня за руку, повела в гардероб и стала перебирать вещи, ища для меня что-то подходящее. — Думаю, это подойдет, — она показала мне светлый джинсовый комбинезон и белую футболку.       Я помню, как надевала тот комбинезон, когда мне было около тринадцати лет, но после я сильно потолстела, и этот элемент одежды был мне маловат. Конечно, я после похудела, но все равно комбинезон раньше не решалась даже рассматривать как вариант для встреч. — С босоножками, думаю, будет хорошо смотреться, — сказала я свое мнение, смотря на наряд. Правда я всё еще была не уверена. — Полностью с тобой согласна, — Агнес искренне радовалась за меня.       Остальное время я убила на сон и сборы. И большую часть времени ушло, конечно, на сборы: водные процедуры, легкий макияж, расправа с моими непослушными волосами — всё это сделало свое дело.       Некоторое время я красовалась перед зеркалом уже одетая, рассматривая и оценивая себя со всех сторон. Мне не терпелось увидеть Саманту. Возможно, это потому что одного дня для встречи с ней мне точно мало, чтобы потом снова расставаться на долгий срок. — К тебе Сэм пришла, — сказала громко Агнес. — Я сама к ней поднимусь, — стены тонкие, словно из картона, и я могла услышать голос подруги. Или же её приближающиеся шаги.       Я открыла ей дверь, осмотрела её внешний вид и покрутилась вокруг себя. Всё, что она вымолвила, было тихое удивленное «вау». Её «вау» мне показалось комплементом, и это заставило меня улыбнуться и проговорить тихо: «Спасибо», — после я подошла к ней, и мы обнялись. Она же была одета простенько, но ей, казалось, всё шло: бежевая футболка с надписью «Я чувствую это сейчас», клетчатая рубашка синих оттенков, потертые джинсы и кеды. — Идем? — она не отпускала мою руку. И я подумала, что по сравнению с Сэм я просто ледышка.       В первую очередь мы зашли в кофейню. Сэм взяла на вынос американо, а я — карамельный капучино. Оплатила почему-то всё девушка.       Какое-то время мы молча гуляли по городу. Возможно, у каждого человека есть тот, с кем находясь в компании молчание не кажется неловким. С такими людьми комфортно в тишине. Смотря на Саманту, я понимала, что она — тот самый человек. С ней я могла быть собой и не бояться, что она меня осудит. — Что тебя может осчастливить? — спросила я, вспоминая отрывок из одного романа моего любимого автора. Она крепче сжала мою руку в своей ладони, но не настолько, чтобы причинить мне боль. — Сложно объяснить. Но как только сформулирую грамотно мысль, я скажу, что меня может осчастливить, — Сэм посмотрела на меня с улыбкой и подмигнула мне, но после недолгого молчания спросила меня: — А что тебя может сделать счастливой? — Я считаю, что любая мелочь может сделать человека счастливым. Также, как и любая мелочь может сделать человека несчастным, — я сдержанно улыбнулась, — Счастье… оно в мелочах.       Сэм — одна из тех, кто может сделать меня счастливой. Возможно, её можно сравнить с лучом солнца, который пробился сквозь плотно закрытые шторы. Тогда я не знала, как бы я жила дальше без Сэм. «Что было бы, если бы я не нашла случайно записку?», — одна мысль сменяла другую. Были предположения, что я так бы и сидела дома, зарывшись с головой в книгах. «Спасибо», — тихо поблагодарив девушку, я прижалась к ней, обнимая руку.       Девушка вытащила из кармана джинсов телефон и включила одну из песен, написанных Джоном Денвером. Называется она «Приведите меня домой, сельские дороги». Слушая эту композицию, я задумалась о том, что такое дом. Это не постройка. Возможно, это то место, куда рвется душа. «Может, дом — это там, где тебя ждут?» — сама песня толкнула меня на эти мысли.       Когда Джон Денвер сыграл последние аккорды, я заметила детскую площадку. Когда я приезжала к папе погостить на каникулах, здесь мы часто проводили время с папой. Я подошла к одиноким большим качелям пустой детской площадки — Итак, давай сыграем в игру, — сказала я, сев на большую деревянную постройку. — Давай, а в какую? — Сэм села рядом со мной.       Мы немного отталкивались от земли, потихоньку раскачивая качели. — Игра называется «Правда или действие». — Хорошо, я начну, — девушка посмотрела на меня, — правда или действие? — Правда. — Ты знала, что тебе идут стрелки? — она начала с простого. — Нет, — я засмущалась.       Я не знаю, сколько мы так играли. Но когда я выбрала в очередной раз действие, девушка пожелала то, что я никак не могла ожидать: — Поцелуй меня, — сначала я думала, что она шутит, но в её голосе и во взгляде не было и намека на то, что её желание — глупая шутка.       Я спросила на всякий случай, серьезно ли она. В ответ последовал лишь кивок и низкое «да». Я долго смотрела в глаза девушки, затаив дыхание и чувствуя, как горят мои щеки. — Хорошо, — тихо сказала я, выдохнув, — тогда подставляй щеку.       Я потянулась к ней, положив руки на её плечи, чтобы поцеловать девушку в щеку, прикрыв глаза и чуть вытянув губы. Но почувствовала вовсе не кожу щеки девушки. Я почувствовала на своих губах её губы. От удивления и шока я широко открыла глаза и отстранилась от Сэм. «Поцелуй был мимолетным», — думала я, глазами бегая по лицу девушки, которая, как мне казалось, недоумевала. «Но он был!» — разум лишь указывал на факт произошедшего. — Я, наверное, пойду, — я встала с качелей и пошла в сторону своего дома.       Вслед мне девушка кричала подождать её, но я лишь ускорила шаг. Сердце бешено стучало, грозясь пробить мне грудную клетку. А губы будто горели. Казалось, что температура вокруг повысилась в два илив три раза, чем она была на самом деле. А в голове лишь эхом отдавалось: «Она меня поцеловала. Поцеловала».       Из-за роя из мыслей я и не заметила, как дошла до дома, как чуть ли не сбила с ног Агнес, как поднялась наверх, в свою комнату. Я лишь помню, что провела очень много времени взаперти. Как игнорировала какие-либо попытки Агнес разговорить меня. Как через каждые пять минут вибрировал телефон, оповещая меня о том, что мне отправили сообщения.       Но все это не интересовало меня. Я лишь думала о том, что делать дальше и как мне быть. И не было ни одной идеи.       Когда мобильник снова завибрировал, я взяла его, разблокировала и написала Сэм о том, что нужно прервать на какое-то время общение, после отложила и продолжила лежать, только теперь смотря в стену.       «Как быстро меняется мнение о человеке, которого мы боготворим, — усмехнулась я своим мыслям, обнимая крепко мягкую игрушку, — еще вчера мы доверяли им секреты — сегодня сами раскрываем их секрет, о котором не было ни слова или намека». В тот момент я неожиданно начала плакать. Я не могла прекратить это. Но зато могла свалить лишь на то, что это был всплеск эмоций.       И снова вибрирующие оповещение мне напомнило о Сэм и сегодняшнем инциденте. Я взяла телефон и посмотрела на сообщение. «Извини, Шеннон», — она так редко называла меня по имени. Возможно, потому что мы не собирались в какие-то компании с другими людьми и нам незачем было обращаться друг к другу по именам. Сэм называла меня по имени только тогда, когда хотела на чем-то заострить внимание. И следующее извещение заставило мое сердце забиться сначала так, словно оно отбивает последние удары, а после так быстро, так сильно. «Но ты мне нравишься», — написала девушка.