Ты какая-то другая

родители уезжают через пару часов, когда ты придёшь? — - вечером, сейчас дела ещё кое-какие закончу, чтобы потом не отвлекаться — хорошо) небольшая переписка, а меня уже переполняют эмоции я пообещала, что буду любить себя и я действительно пытаюсь. я отказалась от косметики, стала носить более открытую одежду и всё чаще посматривать на вкусняшки в магазине. теперь я ем, совсем немного малокалорийной пищи, но ем., но всё ещё чувствую себя полностью разбитой, не хотелось бы быть такой, когда он приедет. надо прогуляться. что-то тянет меня в магазин к прилавку с шоколадками. говорят, что шоколад поднимает настроение и это научно доказанный факт., а может? неееееет. в шоколадке слишком много калорий. хотя… я и так мало ем, разве я не заслужила одну шоколадку? и пока я сама не придумала себе причину, что бы не брать её, я хватаю эту чёртову шоколадку и направляюсь к кассе. съедаю тут же по дороге, пока не передумала. на душе становится светлее, я могу жить, как нормальные люди. я могу есть то, что хочу. я молодец. поднимаюсь по лестнице, но захлопнув за собой дверь в квартиру, я перестаю улыбаться. я только что съела 500 калорий и снова эта паника. может очиститься? литр тёплой воды, волосы собраны и два пальца в рот. я такая никчёмная, я не заслуживаю жизни. беру лезвие и располосоваю ноги. крови капельками выступает на коже и понемногу стекает на пол. слёзы безысходности. я засыпаю на полу в ванной, в крови и с лезвием. звонок в дверь. резкое пробуждение, ещё ничего не понимая, я иду в одной длинной футболке с окровавленными ногами к двери. — кто там? — угадай голос Алишера, как же я по нему скучала сонная я открываю дверь. — ёб твою мать, ты в край ёбнулась? и тут до меня доходит в каком я виде. растёкшаяся тушь, потрёпанный хвостик, ноги и руки в засохшей крови. я стою и не знаю, что сказать. он подходит и прижимая к себе спрашивает — зачеееем, Даша, зачееееем? мы пошли в ванную, я плакала, а он тряпочкой намоченной в тёплой воде смывал кровь с моих ляшек. потом обработал перекисью. умыл лицо и отнёс в комнату. меня впервые в жизни кто-то нёс на руках. — тебе же тяжело — нет, ты очень мало весишь. ты сильно похудела с нашей первой встречи. — в смысле? я не видела никаких изменений в зеркале, я была всё той же толстенной свиноматкой, что и пару месяцев назад., а взвешиваться я перестала давно, цифры на весах меня пугали. они были слишком большими. — ложись, отдыхай. через пару часов — проснулась? а теперь говори мне, зачем ты это сделала? он сидел на краю кровати, а всё ещё лежала под одеялом — я хотела наказать себя за съеденное — как себя сейчас чувствуешь? — лучше — у меня есть предложение я заметила эту ехидную улыбку. она меня как минимум заинтересовала. — какое? — я пытался любить тебя и всячески помогать, давай теперь я попробую тебя наказать. естественно любить я тебя меньше не стану, но вдруг тебе так будет легче какие-то странные нотки я услышала в его голосе — не совсем понимаю о чём ты — потом поймёшь он быстро чмокнул меня и ушёл на кухню. — раздевайся — что? — раздевайся — повторил он более настойчиво я всё ещё непонимающе на него смотрела — раздевайся до нижнего белья — ещё более настойчиво повторил он я разделась — ложись на кровать я легла, внутри было небольшое волнение и смятение из-за моего тела. я его ненавижу. я ненавижу показывать кому-либо своё тело. — повернись на живот он привязал мои ноги и руки к краям кровати, тут я почувствовала, что будет что-то интересное. и тут очень неожиданный удар плёткой по ногам я чуть слышно вскрикнула. эта боль теплом расходилась по телу. место удара горело. — всё нормально? — спросил он я смогла лишь шумно выдохнуть. он принял это за «да» и ударил второй раз. чуть слышный стон сорвался с моих губ. и снова тепло расходится по телу. — моя девочка мазохистка, хмммм. повезло же мне однако и ещё пару ударов подряд. небольшая пауза. — а теперь давай попробуем так и на спину вдоль позвоночника начал капать горячий воск. он застывал на коже, заставляя вздрагивать от каждой капли. — в следующий раз, когда решишь себя «наказать», давай это делать буду я сказал он скользя руками по талии — разве это можно считать наказанием? — обычно так называют он расплылся в глупой ухмылке и начал отвязывать мне руки — я не дам тебе, наносить себе физические повреждения. если кто-то и будет это делать так это я мои конечности были освобождены и я обняла его очень-очень сильно. такой родной и свой человек. перед которым я перестаю стесняться себя.