Талый лёд

Половицы капризно скрипнули, будто в недовольстве сетуя на то, что их потревожили в ночное время, когда каждый в приюте "Добрый день" мирно спал в своей скромной постели: от младших воспитанников до старших, включая учителя и пожилую воспитательницу. - Черт, - замерев на месте и опасаясь неловким движением выдать своё присутствие, тихо выругался юноша. Он пробирался крадучись, словно вор, к издающему жуткий гул огромному холодильнику. Замерев, он прислушался к ночным звукам. И, не отыскав среди них посторонних, представляющих для него угрозу, продолжил задуманное. Его волнение достигло наивысшей точки. Но беспокоился он не за себя, а за маленького мальчика, оставшегося в его постели и содрогающегося от кашля. А ведь Дэми не раз предупреждали, что нельзя торчать у открытого окна и тем более пробовать налипший к раме и подоконнику слишком рано выпавший снег, каким бы вкусным он ни казался. Но Дэмиан, этот мелкий пятилетний проглот, втихую всё-таки успел запихнуть в себя комок снега, прежде чем проказливого сорванца согнали с подоконника. И вот теперь Шэм Акис, значившийся в документах приюта как воспитанник семнадцати лет, с положительной характеристикой, пробирался на кухню через темные закоулки их родного приюта. В коридорах и в светлое время можно было легко заплутать, а ночью приходилось ходить и вовсе на ощупь. А все ради того, чтобы согреть немного молока для малыша Дэми. А также прихватить остатки обезболивающей настойки, оставленной приюту доктором Райсом ещё в прошлый раз, когда тот вправлял вывихнутую ногу всё тому же чересчур активному мальцу. Парень обречённо вздохнул, вспоминая этот эпизод, и продолжил свой путь. Он обнаружил в холодильнике початую пачку молока и налил его в любимый ковшик "уважаемой Пэйты", как называли между собой одну пожилую воспитательницу учителя, воспитатели и сами воспитанники. Она много лет работала в стенах приюта и прочно обосновалась в нём; помимо воспитательной деятельности, она отвечала и за кухню, оказывая большую услугу директору и всем здесь проживающим. Оплата была скромной, а готовка отменной, если можно так отозваться о блюдах из весьма ограниченного списка продуктов. Шэм развёл огонь и поставил на конфорку ковшик с молоком, ожидая, когда оно согреется. Он задумался, переживая о здоровье Дэми. Из состояния печальной задумчивости его вывел господин Крэг Айомхэйр, или господин Ай, как называли его воспитанники с его же подачки. Шэм называл его просто Крэг. Он возник из-за спины темной тенью и погасил огонь под закипающим молоком. - Ой, - вырвалось у Шэма от неожиданности. - Вот тебе и "ой", - тихо, но сурово произнес Крэг, скрещивая руки на груди и хмуря брови, скорее для вида, нежели действительно рассердившись. Мужчина был высоким, на голову выше Шэма, темноволосым, с красивыми выразительными глазами. Вид портил потёртый халат. - И что всё это значит, юноша? - Когда господин Ай был расстроен или сердился, то называл своих подопечных "юноша", или "молодой человек", что сулило провинившемуся крупные неприятности. - Крег, пожалуйста, не сердись, - обратился "юноша" к господину Аю, заметив выглядывающий наружу ажурный воротничок дешевой хлопковой рубашки. Шелк могла себе позволить разве что директор приюта - госпожа Игнесс Хэррит, которая терпеть не могла своего имени и возраста. Чтобы хоть как-то выделиться на фоне более молодых учителей и воспитателей, она заставляла называть себя "Игги". Причём Игги она стала всё из-за того же господина Ая, и даже "уважаемая Пэйта" могла в забытьи назвать госпожу Хэррит - Игги. - Вы забываетесь, юноша. Помните о своих манерах. Видимо, я слишком много вам позволяю, раз вы стали заниматься столь неблаговидной деятельностью, как ночные налёты на общественные продукты, и вовсе потеряли всякое уважение к своему учителю. Извольте объясниться, что здесь происходит. Я слушаю тебя, Шэм, - в конце тирады голос господина Ая заметно смягчился, но внешне Крэг оставался таким же неприступным и суровым. Он всем видом старался показать Шэму, что даёт ему шанс вернуть честное имя. Шэм улыбнулся: он было решил, что Крег и правда серьёзно разозлился и теперь снова станет игнорировать его и ограничит общение рамками "учитель-ученик". Потерять такого ценного друга Шэм не мог: Крэг стал для паренька сродни старшему брату, общаясь практически на равных, несмотря на существенную разницу в возрасте почти в четырнадцать лет. Господину Айомхэйру был уже тридцать один год, а он по-прежнему всё своё внимание уделял приюту, не озаботившись своим будущем и личным счастьем. Многие его одногодки обзавелись семьями и детьми. Господин Ай своими детьми считал воспитанников приюта, искренне радовался и огорчался, в зависимости от их успехов или неудач. Причина была до боли банальна: Крэг сам являлся воспитанником одного из городских приютов. Он попал туда, несмотря на наличие многочисленных родственников, отказавшихся от него еще в раннем детстве. Поэтому Крэг как нельзя лучше понимал своих учеников. Всё, что их касалось, он принимал близко к сердцу и стремился по возможности помочь каждому. А так как особых привилегий и денежных средств, кроме скудного приютского жалованья, у господина Крэга Айомхэйра не было, то и количество потенциальных невест практически сводилось на нет. Со временем Крэг перестал ожидать милостей от жизни, решив полностью отдать всего себя учительской деятельности. Он не знал большего вознаграждения, чем полные доверия и уважения взгляды своих учеников. Его уважали, к его мнению прислушивались, его любили, и это было дороже всего на свете. В этом было его призвание. И именно это скрашивало внутреннее одиночество господина Ая. - Дэми сильно кашляет, а я просто не хотел никого беспокоить, - сказал Шэм, глянул на Крэга и на остывающее в ковшике молоко. - В самом деле, не будить же из-за этого весь приют. - Сколько раз мне нужно повторить тебе, чтобы ты понял: всё, что касается вас, касается и меня. Бери ковшик и пошли. Посмотрим, что с ним, - отчитал глупого мальчишку Крэг. Шэм всегда старался решать проблемы самостоятельно и редко прибегал к помощи посторонних, хотя сам постоянно оказывал поддержку другим. И в этом они с Крэгом были схожи: это и объединило их. - Дэми сейчас у меня, - предупредил он господина Ая, как только они поднялись на второй этаж, приблизившись к комнате мальчиков помладше. Напротив как раз была дверь в комнату престарелой, но всё еще бойкой Пэйты Гехедж, издававшей звуки, очень похожие на рев умирающего дикого зверя, а иначе говоря, уже всем привычный храп. Крэга передернуло. Он, обернувшись к пареньку, высказал шепотом: - Ты снова пустил его к себе? Если госпожа Хэррит узнает, то вам обоим влетит. Ты подставляешь не только себя, но и его, понимаешь ты это или нет? Шэм пожал плечом: из-за этого ему не впервые приходилось получать выговор от Крэга. Каждый раз он обещал не пускать малыша Дэми к себе в постель и каждый раз нарушал это злополучное обещание. Шэм сдавал позиции, стоило ему только посмотреть в полные слёз и надежды огромные и невинные глаза малыша, заглядывающего буквально в самую душу и шепчущего тихо: "Пожаааалуйста, Шэм, в последний препоследний разик!". Хотя он и понимал, что это уловки мелкого, но отказать язык не поворачивался. "Ну, если только в последний препоследний разик", - со вздохом отвечал он, сдерживая улыбку, под смешки товарищей: " Совсем сдаёт старина Шэм!". И Шэм приподнимал одеяло, пускал малыша с ледяными ногами под бок, прислушивался к его дыханию и спокойно засыпал. Господин Ай принес Дэми в приют три года назад двухлетним крохой. Таких малышей обычно помещали в дома малюток, но Игги выбила разрешение на его содержание в приюте. Она же назвала мальчика Дэмианом, а позже остальные сократили до Дэми: уж таким милым был этот крохотный и хрупкий малыш с большими голубыми глазами, и такой тихий. Правда, до поры до времени. Немного пообвыкнув, он постоянно попадал в истории, и всё из-за своего неуёмного любопытства. Приютские воспитатели уже привыкли к этому и только сокрушённо качали головами, наказывая больше для вида. Шэм тут же привязался к мелкому и стал для него нянькой, братом – всем. А теперь бедный малыш исходил надрывным кашлем в его кровати, и Шэм не знал, как ему помочь. Он никогда не сталкивался с подобным. Дэми никогда прежде так не болел. Так неожиданно и сильно. Вспомнив советы "уважаемой старушки Пейты", которыми она как-то делилась с одной из приходящих воспитательниц, Шэм решил, что справится самостоятельно с недугом малыша. Он перевёл взгляд на молоко, плескавшееся в ковшике, как на святой Грааль с панацеей от всех болезней. - У него жар, - взволнованным голосом вынес вердикт Крэг. Он ощупал лоб Дэми, смотревшего сквозь учителя сонными и воспалившимися глазами. Тот тихо стонал. У Шэма сердце зашлось от волны накатившей боли. - И что теперь делать? Он же поправится, верно? - Шэм вцепился в рукав халата Крэга, чувствуя, как тот занервничал. Его тревожное состояние передалось Шэму, который серьёзно переживал из-за непонятного недуга малыша. Он сильно привязался к Дэми и не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Никогда прежде ему не приходилось видеть, чтобы за пару часов от лёгкого недомогания состояние человека ухудшилось до полубредового, с высокой температурой. Шэм стоял рядом со своей кроватью напротив стонущего на постели Дэми. Отросшие золотистые кудряшки малыша влажными прядками разметались по подушке Шэма. Взгляд Крэга стал до жути серьёзным, и Шэм заволновался за здоровье Дэми, осознав, что всё может плохо закончится. - Крэг, что будем делать? - пересилив дрожь в голосе, спросил он и взглянул на бледное лицо Дэми. - Так, жди меня здесь, - вмиг собравшись, жестко заявил Крэг. - Я за доком. И поставь, наконец, этот чертов ковшик, пока ты не облил молоком Дэми, - он выхватил из дрожащих рук Шэма ковшик и со стуком поставил на прикроватную тумбочку. Затем ухватил воспитанника за плечо, сдавил его, заставляя посмотреть себе в глаза, и строго сказал: - Не смей, Шэм, ты слышишь? Не смей даже думать об этом. Шэм вздрогнул и кивнул, поняв что именно тот имел ввиду. Смерти случались в приютах с печальной периодичностью. Обычно простудные, запущенные заболевания, утраченное время и становились их причиной. Обычный кашель, переходя в хронический, мгновенно перевоплощался в воспаление легких, в итоге приводя маленьких и самых слабых воспитанников приюта к скорбному финалу. Игги как могла боролась с этой бедой, но не всегда хватало средств на новейшие лекарства, способные эффективно бороться с заболеваниями. Порой приходилось выбирать между едой и лекарством, покупая про запас. Она не всегда успевала вовремя "выбить" из попечителей и чиновников необходимые для приюта суммы. В ответ она каждый год получала такой же урезанный бюджет, позволяющий "Доброму дню" оставаться на плаву, с оговоркой: "надо потерпеть и затянуть пояса". В эти моменты все старались обходить ее кабинет стороной и не попадаться на пути раздраженной Игги. Периодически весь приют невольно слышал ее едкие комментарии в процессе разговоров по аппарату: " И где же вы нам предлагаете затянуть ремни? На шее?" О проблемах знали все в приюте, и каждый попросту старался выжить как мог, не теряя человеческого облика. С попечителями всё было нестабильно и печально: желающих помочь "бедным деткам" было много, но менялись они с завидной регулярностью, как только им надоедали назойливые просьбы Игги. Лишь единицы готовы были помогать на постоянной основе, сумев наладить контакт с неугомонной директрисой. Крег мрачной тенью молча метнулся к выходу из общей спальни мальчиков. Шэм, постояв ещё пару минут, присел на край кровати, сосредоточенно наблюдая за Дэми, продолжающим бредить. - Проклятье, - он понуро склонил голову, чувствуя себя жалким и беспомощным перед непредсказуемой болезнью. - А всё потому, что ты ему всё время потакаешь, Шэм, - услышал он с соседней кровати басовитый голос своего друга Брайса. - Заткнись, Брайс, - сонно протянул с кровати, стоявшей чуть подальше, Вилли, потягиваясь и зевая. - Не видишь, Шэму и так хреново. - Спасибо, Вилли, - горько усмехнулся Шэм: ему и правда было хреново. - Точнее и не скажешь. - Да не ссы, Шэм. Этот мелкий – крепкий пацан. Я тысячу раз так болел – и ничего. Спасибо, старушка Пэйта откачала. Ну, тогда она не совсем старушкой была, ну и не девушка, конечно, - рассуждая, Брайс сел на кровати и почесал затылок. - Ради всего святого, Брайс, заткнись! - с отвращением на лице грубо возмутился Вилли. - Я впечатлительная личность. - А что? Я как есть говорю, - удивился такому всплеску эмоций Брайс. Шэм слабо улыбнулся. А ведь эти двое, придурки несчастные, а также лучшие друзья, старались его поддержать и приободрить. Они беспокоились о Дэми не меньше самого Шэма. - Спасибо вам, парни, - произнёс он, и в комнате снова повисла зловещая тишина. Дэми застонал, сводя с ума Шэма, страдающего от своей беспомощности. С дальней кровати послышался тяжелый вздох. Никто не спал. Но и своё бодрствование никто не выдавал, надеясь на то, что если постараться и уснуть, всё решится само собой. А утром любопытный Дэми снова начнёт смеяться и шалить как прежде. Только стоны и всхлипы цинично разрушали эту иллюзию. Правда всегда суровее и жестче, она рубит с плеча, не жалея и никогда не подслащивая свои горькие пилюли. - Шэм, - ослабленным голосом просипел Дэми. Шэм, как охотничий пес, тут же навострил уши и занял позицию, готовый сделать всё, что угодно душе малыша. Он ухватил мальчика за руку и улыбнулся ему. - Всё хорошо, Дэми. Сейчас Крэг приведет доктора Райса. Ты же помнишь дока? И он даст тебе лекарство. Очень хорошее лекарство, - Шэм облизал пересохшие губы и продолжил, - и тебе сразу станет легче, Дэми. Слышишь? - он сжал руку Дэми, рассматривая ее и удивляясь, какой же крохотной она казалась по сравнению с его. - Я обещаю, что все будет хорошо. Ты поправишься, обязательно поправишься – и мы снова будем пускать камни по воде в Тихой бухте и удить рыбу. Я знаю, ты это любишь... - Шэм, он уснул, - обеспокоенно прервал его Брайс. Его голос глухо отозвался в замершей комнате. Все ждали. Кто-то шмыгнул носом под одеялом. Шэм дернулся и сглотнул ком в горле, поднял взгляд на Дэми. - Дэми, Дэмии, - позвал он, осторожно дернув того за руку. - Шэм, он просто спит, - то ли спрашивал, то ли утверждал Вилли. Но Шэм продолжал трясти Дэми. - Быстро, в сторону, Шэм, - громко произнёс доктор Райс, буквально влетев с чемоданчиком в руке в комнату мальчиков. За ним вбежал запыхавшийся Крэг, по пути распутывая шарф на шее. Доктор Райс одним движением скинул драповое пальто и швырнул его подскочившему с кровати Шэму. - Уведи его отсюда, Крэг, - коротко бросил господину Аю доктор. Господину Роберту Райсу перевалило за тридцать, он всегда был собран, в меру учтив, и практически никогда не выдавал своих эмоций. Особенно в случаях, когда требовались терпение и максимум внимания. Своей уверенностью доктор мог успокоить близких и родственников тяжело больных, когда переживая они начинали паниковать, тем самым мешая работать. Среди своих пациентов и многих коллег он заслужил авторитет и славу отличного специалиста, и только профессура, видавшая виды, с сомнением поглядывала на молодого "выскочку", но и "топить" доктора не спешила, давая шанс. Кто знает, где окажется в будущем? И профессора болеют. Странным образом звездная болезнь и хвалебные отзывы не изменили его сути. Он по-прежнему оставался верным своей профессии и пациентам, не обращая внимания на их статус и количество монет в кошельке. Как-то само собой получилось, что он незаметно для себя взял приют госпожи Хэррит под "опеку". Для него стали привычными случаи, когда приходилось спешить на помощь маленьким пациентам приюта в любое время суток. В тот момент, когда Крэг, задыхаясь от быстрого бега, пытался объяснить, что произошло, доктор поспешно собирал дополнительные флакончики с лекарствами в чемоданчик. Доктор Райс быстро одевался, понимая, что дело серьёзное, не смущаясь присутствия постороннего. К господину Айомхэйру он привык. Как только он увидел взволнованного Шэма, то сразу велел выпроводить парня из комнаты, чтобы оградить от навалившегося на него стресса. Вилли, мелкий и вертлявый пацан с ехидным взглядом а-ля "я все про вас знаю", как только сообразил, к чему клонит док, в одно мгновение подорвался со своей кровати. Резво перешагнув через крякающего оболтуса Брайса, он оказался возле Шэма. - Учитель Ай, позвольте нам помочь. Мы отведём Шэма на кухню. - Лучше в мой кабинет, - согласился Крэг, окинув взглядом рассерженного Шэма, всем видом говорящего, что он не бросит Дэми. - Так, подождите, - док выудил из чемодана флакон с лекарством. - Шэм, выпей. Это поможет тебе успокоиться и сосредоточиться. - Всё в норме, - отмахнулся Шэм. - Не стану я ничего пить. Сейчас я нужен Дэми. - Шэм в своём репертуаре, - проворчал Брайс, поднимаясь вслед за проскакавшим через него Вилли. - Пытается помочь всем, несмотря ни на что. Он подхватил Шэма под локоть. Брайс был выше всех воспитанников и шире в плечах. Будучи ровесником Шэма, он выглядел мужчиной среднего возраста, разве что с глуповато-наивным выражением лица. Брайс вводил в ступор многих дам, как только открывал рот и выдавал своё: "Здрасти, тётенька". Вилли сразу начинал ржать, а Шэм прикусывал губу, сдерживая смех. Но сейчас он выглядел довольно серьёзным и сдержанным, заслужив уважительный взгляд дока. Разозлившись, Шэм попытался освободить локоть из руки Брайса, но с другой стороны его подхватил Вилли. Оба друга, не обращая внимания на сопротивление Шэма, выволокли его под ручки и оттащили в комнату Крэга, расположенную напротив комнаты мальчиков. Вилли при этом выразительно шептал: - Шэм, не усложняй и будь паинькой. Когда они впихнули упрямца в кабинет и усадили на стул, Вилли включил настольную лампу. Он прищурился от ударившего по глазам света и откупорил флакон. По периметру слабо освещённой комнаты тут же растекся неприятный запах травяного лекарства. Вилли поморщился: - Фу, и где он такую гадость берёт? Пей, Шэм. Док плохого не посоветует. Шэму казалось, что друзья его предали. Обиженным взглядом он молча зыркал на них исподлобья. Понимая, что от него просто так не отстанут, он поморщился от отвратительного запаха и с неохотой выполнил настойчивую просьбу друга. Проще было кошку научить плясать, чем отказать Вилли. Шэм знал: если тот загорелся идеей, то переубедить его было очень сложно и выходило себе дороже. - Я пойду посмотрю, как там Дэми, - Шэм, полагая, что теперь от него отстанут, встал и сделал попытку обойти Вилли, но друг тут же перегородил ему дорогу, раскинув руки в стороны. - Ага, сейчас, - съязвил он. - Там и без тебя разберутся. Лучше посиди здесь и успокойся. - Правда, Шэм, не балуй, - проворчал Брайс. Он прошёл вглубь темного кабинета, развалился на жалобно скрипнувшей кушетке. - Док своё дело знает. Я вот прошлым летом чуть ноги не лишился. Вот такая занозища была, - он расписывал всем известные события, демонстрируя пострадавшую ногу и взмахивая руками. - Ну, сам помнишь. И ничего, док вытащил, помазал своим говённым лекарством – и всё, Брайс снова как новенький. Вилли фыркнул, опустился на пол и прислонился спиной к двери, преграждая путь и мешая Шэму сбежать. - Не будь идиотом. Никуда ты не пойдёшь, - заявил Вилли. - Всё. Ждём дока или учителя. Шэм присел бок о бок рядом с Вилли и нервно потёр рукой лоб. - Хорошо, - сдался он, обдумав как следует ситуацию. Лекарство, наконец, подействовало, приглушая эмоции. Сейчас он ничем не мог помочь Дэми. А если Крэгу понадобится его помощь, то Шэм будет готов. Привыкший всегда действовать, он терпеливо ждал новостей, пересилив себя. - Как вспомню, это твоё "учитель Ай", аж мурашки по коже, - изобразив голос Вилли, хохотнул Брайс с кушетки. - Иди ты знаешь куда, - ядовито выплюнул Вилли и ударил затылком по двери. Брайс рассмеялся. Шэм молчал и не обращал внимания на привычную перебранку. Ждать новостей пришлось недолго. Через десять минут в дверь тихо постучали, не сумев её самостоятельно отпереть. Вилли опередил Шэма и открыл замок. Крэг из темноты прошёл внутрь к своему столу и устало опустился в стоявшее рядом учительское кресло. Затем с таким же усталым выражением на лице он окинул взглядом застывшие фигуры парней, освещённые тусклым светом от лампы, и улыбнулся. Все, наконец, облегчённо выдохнули, понимая, что новости хорошие. - Всё хорошо, мальчики, спасибо за помощь, - произнёс господин Ай. - Можете возвращаться к себе. Шэм, задержись ненадолго. - Что с Дэми? - спросил Шэм. - С ним всё в порядке. Оказалось, что это реакция на растущий зуб. - На зуб? - удивился Брайс, вскинув брови. - Да. Молочный ещё не выпал, а новый уже начал расти – и вот результат, - господин Ай развёл руками. - У него всё опухло, и поднялась температура. Можете себе представить такое? Я скоро с этим Дэми с ума сойду. Крэг потёр ладонями лицо, позволяя себе минуту слабости и одновременно пряча свои смешанные чувства от ожидающих его действий мальчишек. Обычно он придерживался установленной самому себе планки: образ уверенного, волевого, надежного мужчины, служащий образцом для подрастающих мальчишек. И никакой непозволительной слабости, никаких слез. Но порой груз ответственности оказывался настолько тяжёлым, что Крэг едва с ним справлялся, балансируя на грани. Как единственный проживающий в приюте учитель-мужчина, он считал себя в ответе за каждого воспитанника, особенно за жизни таких крох как Дэми. Сегодня он ужасно перенервничал. Но изо всех сил старался скрыть свои эмоции ото всех, и от Шэма в том числе, который доверял Крегу, как самому себе. Господин Ай на мгновение прикрыл глаза и снова открыл, вновь готовый следовать своему образу. Он посмотрел на вымотанного Шэма, но готового сию же секунду взмыть на баррикады, только позови. А также на прислонившегося спиной к стене хмурого Вилли и переминающегося с ноги на ногу, в открытую зевающего в кулак Брайса и довольно хмыкнул. Несмотря на разницу в характерах, его подопечные отлично усвоили уроки господина Ая, вырастая сплочённой командой. Каждый готов был помочь своему товарищу, пусть и не так явно, как это делал Шэм. - Спасибо вам, - с теплотой в голосе, поблагодарил Крэг уставших юношей. - А теперь всем спать. Вилли и Брайс, пожелав спокойной ночи, направились в общую спальню. Шэм не спешил уходить. Он присел на массивный стул из дерева, который стоял напротив учительского, и произнес: - Прости меня, Крэг. Я перенервничал, но не хотел тебя подвести, - он свёл брови, виновато потупив взгляд. В ином случае господин Ай мог отругать Шэма, но в этот раз просто сказал: - Всё хорошо, Шэм. Тебе не о чем переживать. В этом нет твоей вины. И давай закончим с этим. Сейчас нам всем стоит хорошенько выспаться. И не волнуйся о Дэми, сегодня он поспит в моей комнате. Не думаю, что тебе стоит его беспокоить. - А если... - А если понадобится твоя помощь, то я тебя позову. Обещаю, - сейчас перед Шэмом был не Крэг, а строгий учитель. Шэм без препирательств поднялся и отправился в свою кровать, пожелав напоследок господину Аю спокойной ночи. Вскоре весь приют спал, в том числе и виновник ночной суеты – Дэми.

***

Наутро приют словно ожил, наполнился детскими голосами, весёлой или ворчливой возней и суетой. Как и не было бессонной беспокойной ночи у некоторых его обитателей. Шэм с трудом продрал глаза, потянулся и поглядел на огромные круглые часы, висящие на стене в спальне мальчиков. Он тихо простонал, жалея что не может поспать подольше, но заставил себя подняться с теплой кровати, встал на холодный деревянный пол. Он вздрогнул от утренней прохлады, пробиравшей до костей, потёр руки у предплечья, унимая дрожь. Зимой в их приюте всегда было холодно, хотя Игги всеми силами стремилась решить эту проблему. Шэм шмыгнул носом и, сделав пару гимнастических движений руками и торсом, стал спешно одеваться. Сегодня ему никак нельзя было опаздывать. Хозяин цветочной лавки, где на полставки работал Шэм, велел явиться пред его очами не позднее восьми утра. Обычно Шэм приходил в цветочную лавку во второй половине дня, но сегодня был особый случай. Предстояло выполнить большой заказ для городского праздника, с грандиозной ярмаркой, ежегодными заездами на лошадях и выступлением цирковых акробатов и жонглеров. Старшим детям приюта иногда позволяли присутствовать на таких мероприятиях. И конечно, они никак не могли пропустить самое ожидаемое выступление: грациозно вытанцовывающую лошадь госпожи Мирлинды Адэхо. Если совсем быть честным, то интерес Шэма, и не только его, ограничивался исключительно выдающейся и привлекательной наездницей. Госпожа Адэхо уже второй год являлась постоянным попечителем их скромного приюта и совершенно искренне стремилась помочь его воспитанникам. Тем самым, маленькие обитатели приюта, чувствуя ее подлинную заботу, возводили эту необыкновенную женщину едва ли не в ранг божества. Каждый ее приезд был сродни празднику. Помимо внушительных сумм, передаваемых лично в руки Игги, в обход посредников из городской администрации, госпожа Адэхо привозила множество сладостей, леденцов и шлейф дорогих духов, сводящих с ума большую часть мужской половины обитателей их приюта. Даже Крэга пробирало – это заметил не только Шэм, но и проказливый Дэми, хихикающий над смущающимся перед шикарной леди господином Аем. Госпожа Адэхо посещала их приют стабильно два раза в неделю и каждый раз вызывала невероятный восторг у всех. Младшие дети ее обожали, старшие были тайно влюблены. Шэм и сам восхищался этой непосредственной, сильной и смелой женщиной. Иногда в ее взгляде он замечал отголоски печали. Начитавшись украдкой романов из личной библиотеки господина Ая, он представлял себе, что, возможно, и у нее была тайная личная трагедия. Крепче сблизится с Мирлиндой не представлялось случая, но Шэм гордился тем, что является одним из, если не близких друзей, то особо приближённым из общего числа воспитанников. Он понимал эту женщину с полуслова, за что она его ценила и, в благодарность за преданность и своеобразную дружескую привязанность, изредка одаривала Шэма редкой книгой, на которую он не мог себе позволить потратить с трудом заработанные гроши. Да и вряд ли их бы хватило на покупку, так как стоили эти книги немало. Шэм спешно спустился на первый этаж. Там он привел себя в порядок в общей ванной комнате, где вовсю толкошились другие мальчишки. Затем перекусил на ходу плюшкой и чаем. По пути Шэм заскочил к Крэгу, чтобы проведать Дэми и узнать о его состоянии. Мальчику стало гораздо легче, но Крэг намеревался отвести его к зубному и удалить причину болезни, а именно молочный зуб, упрямо не желавший покидать насиженное место. Дэми куксился, ныл и просил Шэма пойти с ними, но тот отвертелся, пообещав попозже рассказать очень интересную сказку и угостить волшебными леденцами, если Дэми пойдет к доктору с господином Аем. Дэми уже был готов с кем угодно на край света пойти и удалить все зубы за обещанные старшим другом блага. Крэг облегчённо выдохнул и поблагодарил Шэма за помощь: ведь тот избавил его от необходимости всеми правдами и неправдами убеждать мальчика сходить к зубному. Шэм направился прямиком в лавку господина Аджака Берима, в которой он работал около двух лет. С хозяином цветочной лавки его свёл случай. Он как-то бродил по городу в послеобеденное время с Вилли и Брайсом. Они дурачились, и Шэм налетел на тележку лавочника, рассыпая товар по мостовой. Вилли тогда предложил свалить, пока на них не натравили полицейских, но Шэм отказался. Ведь это могло привести к более тяжким последствиям. Местные торговки прекрасно знали, что мальчишки живут в ближайшем приюте и могли попросту сдать их лавочнику, тот пожаловаться Игги, и тогда им было бы несдобровать. А потом докажи, что это случайность. У Игги всё просто решалось: сбежал – значит виновен. Поэтому Шэм уговорил лавочника не жаловаться, а попросту принять помощь. Господин Берим сперва недоверчиво отнесся к просьбам худощавого паренька, ещё более-менее похожего на "человека", и двум оболтусам – его друзьям. Однако хозяин быстро сориентировался. Он припряг всю троицу отрабатывать провинность в своей цветочной лавке. Он поручил им разобрать цветы, поменять воду в ёмкостях, протереть полки и перемыть горшки. К своему удовольствию, господин Берим отметил, что ребята усердно выполняли порученные им задания. Похоже, они решили, что в тележке были ценные букеты, и теперь им нужно неделю пахать в лавке, чтобы отработать каждый грошик. Господин Берим скрыл, что груз в тележке на самом деле являлся испорченными и дефектными дешевыми цветами, которые он для удобства скрутил в букеты, отправив их на выброс со своим единственным рабочим Гансом. Тот, как всегда, выставил тележку на проходе, и глупые мальчишки, естественно, налетели на нее. Если бы это был какой-либо важный господин, то лавочнику грозил бы существенный штраф, но всё обернулось просто идеально. Ганс моментально был уволен. А понаблюдав за смекалистым мальчонкой, за тем, как ловко у него всё получается, в голове господина Берима тотчас созрел гениальный план. Ближе к вечеру, когда мальчишки выполнили все поручения, цветочник с суровым выражением на лице таки отпустил им все грехи, касательно "уничтоженного товара" и задержал того самого шустрого мальчишку, которого его друзья звали Шэмом. Господин Берим предложил ему подработку, на что получил согласие, а вместе с ним отличного, безропотного работника. К сожалению, всего на полдня. Как выяснилось, на целый день воспитанников приюта не отпускали по заведённым у них порядкам. С тех пор прошло достаточно времени, чтобы Шэм прижился в лавке как родной. Господин Берим полностью доверял этому ответственному и честному парню, почти как самому себе. Шэм выполнял большую часть работ и практически не уставал, по крайней мере, вида не показывал. Лавочнику нравилось, как стойко держится парнишка, и привязавшись к нему, научил нескольким трюкам, позволяющим выгоднее преподнести товар покупателю и , тем самым, продать побольше. А также научил, как вести дела, как распознать покупателя, как правильно себя вести с тем или иным человеком. Эти правила помогали Шэму лучше узнать людей, изучить их нравы и привычки и вне лавки. - Шэм. Шэм! - послышался голос господина Берима. - Уж не спишь ли ты за прилавком? Сегодня не время расслабляться, мальчик мой. Соберись – и приступим к делу. Давненько у нас не было такого большого заказа, и если мы справимся, то все останутся в выгоде. И ты в том числе, Шэм. Ты знаешь, Берим сказал – Берим сделает! А теперь шустрее, шустрее!!! - лавочник от души хлопнул Шэма по хребту широкой ладонью. У того аж хрустнуло, но Шэм подскочил, извиняясь, и с усилием потёр глаза, потом расширяя их, будто хотел навести фокус, как объектив фотоаппарата. - Простите, господин Аджак, что-то я задумался и задремал. Так что делать? Я готов, - похлопав для верности себя по щекам, бодренько заявил Шэм. За долгое время их совместной деятельности в лавке, господин Берим настолько доверял мальчишке, что разрешил называть себя по имени. Но Шэму претило подобное панибратство на работе, и он никак не мог заставить себя обращаться к своему работодателю по имени. Поэтому он нашёл выход из положения и обращался к цветочнику исключительно, как "господин Аджак". - А я тебя предупреждал: заканчивай читать по ночам всякую ерунду, - принялся поучать лавочник, перебирая коробку с только что поступившей партией цветов. - Так-с, держи-ка вот эти, - он сунул большую вязанку белых роз. Шэм втянул тонкий аромат полураспустившихся крупных бутонов и прикрыл глаза. Этот аромат напомнил ему госпожу Адэхи. - Ой, выступление! - вспомнил Шэм и едва успел подхватить чуть не выпавшие цветы. - Нет-нет, никаких выступлений. Исключительно букеты белых роз, - успокоил его господин Берим, отрицательно покачав головой. Он распаковывал новую коробку с розами. - Ах, черт! Как знал, что чертов пройдоха выкинет какую-нибудь гадость! Ведь просил по-человечески: белые и только белые розы! Куда я их теперь определю? - лавочник переключил внимание на цветы, игнорируя подавленного помощника, который явно вознамерился свинтить если не на саму ярмарку, то на соревнования по выездке лошадей уж точно. - И ведь не вернешь. Что бы ты сделал, Шэм? - Подарил бы. То есть, продал бы, - поправился Шэм, выдавая румянцем своё смущение. Он осторожно положил охапку на стол и принялся за работу: перебрать розы, отложить качественные в первую стопку, затем привести отложенные худшего качества в презентабельный вид, чтобы положить к первым, сформировать в букеты, добавить лоска специальным спреем, и тем самым надолго сохранить их свежий вид. Шэм еще раз понюхал розы, подумав, что удивительным образом на заснеженной площади сегодня будут вручать и составленные им прекрасные розовые букеты, и, возможно, один из них попадет к госпоже Адэхи. Она чуть наклонит свою прелестную головку, обрамлённую облаком пушистых светлых волос с неизменной заколкой-брошью, и тихонько произнесёт в смущении… - Черт бы побрал этого засранца!!! Снова алые! - вырвал Шэма из грёз басовитый громкий голос лавочника. От неожиданности Шэм подскочил и оттяпал очередной бутон ножницами, что держал в руке. - И ты туда же, Шэм! Вы сегодня сговорились меня с ума свести? - лавочник сильно нервничал. Понимал, что зря срывается на всем и вся, но от этого заказа зависела его прибыль и доброе имя. Именно этот заказ должен был поспособствовать его продвижению на рынке, о чём ему жирно намекнули, буквально сказали в лоб. И теперь репутация и дальнейшая деятельность "скромного" лавочника зависели от него самого, от Шэма и проклятого поставщика, изрядно подгадившего господину Бериму. "Никак происки врагов," - скрежетал зубами Аджак, догадываясь, кто мог приложить к этому делу свою жирную лапу. - Не волнуйтесь, господин Аджак. Мы что-нибудь придумаем. Не было такой ситуации, когда бы мы не выкрутились, - загорелся идеей Шэм. Хозяин одобрительно крякнул: этот пылающий взгляд Шэма, настроенного на работу, означал только победу. Господин Берим хохотнул, и, заразившись энергией паренька, с энтузиазмом принялся за работу. Вдвоём они придумали, что делать с "браком", то бишь ненужными сейчас алыми розами: ловко пристроили их в букетики с более мелкими и менее качественными белыми розами. Получилось так, что алый перетягивал всё внимание на себя. В итоге, вышло даже лучше, чем планировали. Шэм и сам не заметил, как время перевалило за полдень, и только урчание в животе напомнило, что пора перекусить. К ним заглянула местная торговка и продала несколько горячих пирожков. Шэм и господин Берим перекусили парочкой, торопливо пережевывая и запивая горячим шоколадом, на скорую руку приготовленным самим хозяином. Шэм покосился на выполненную на две трети работу и вздохнул: нет, ему ни за что на свете не попасть на ожидаемую всеми жителями города ежегодную выездку с лучшими наездниками и вышколенными грациозными лошадьми. Шоу обещало быть грандиозным, а Шэм парился в душной цветочной лавке, вкалывая как Золушка. Ему нравилось здесь работать, и оплата его вполне устраивала, но только не сегодня. Господин Берим покашлял, привлекая внимание своего малолетнего помощника, и озвучил: - До начала представления всего полтора часа, - он кряхтя поднялся со скамьи и потянулся в спине. - Если поторопимся, то, может быть, ты успеешь к началу. Но это не значит, что я позволю доделать работу спустя рукава. Поспешим, скоро подъедет заказчик за букетами. - Спасибо, - грустно улыбнулся Шэм. Он посмотрел на свои исколотые розовыми шипами руки и сжал их в кулаки. Потом, отодвинув опустевшую чашку в сторону, приступил к работе. В конце концов, он не из тех, кто наплевательски относился к работе, и из-за своих прихотей не вправе подставлять господина Берима и его цветочную лавку. Каких-то два часа спустя работа была завершена, и Шэм сам себе напоминал загнанную лошадь: "Жаль, что не лошадь госпожи Адэхо," - подумал он и посмеялся над своими мыслями. Хотя куда ему до холёной вышколенной кобылы Адэхо, которая, гарцуя с важным видом, выглядела благороднее любого расфуфыренного аристократа из их города. Сегодня он устал как никогда. Шэм присел на скамью, что стояла за прилавком, и следил, как рабочие кладут в коробки корзины с красивыми, но до жути колючими цветами. Все коробки с ценным и нежным содержимым погрузили, и господин Берим о чем-то договаривался с заказчиком, низким полным мужчиной с проседью в редких волосах и в дорогом зимнем пальто с меховым воротником. Заказчик хмурился, слушая лавочника, но в конце согласно кивнул головой – и они рассчитались за выполненный заказ. - Шэм, если хочешь успеть вовремя, то снимай свой фартук – и живо в повозку. Господин Синхелм великодушно согласился подвезти тебя до ярмарки, - хозяин цветочной лавки поглядел через огромное витринное окно на улицу, где на приступку повозки с помощью одного из рабочих кое-как залезал заказчик – господин Синхелм. Шэм вскочил и одним движением стянул фартук, который у него тут же забрал господин Берим. А Шэм схватил с вешалки в углу и накинул своё короткое темно-серое пальтишко с подкладкой из кролика. На ходу несколько раз обернул вокруг шеи широкий красный шарф крупной вязки, который ему подарил Крэг в прошлом году. - И не забудь его поблагодарить. - Конечно! Спасибо большое, господин Аджак, - сдерживая эмоции, выкрикнул Шэм прежде, чем скрыться за прозрачной дверью цветочной лавки. Господин Берим захохотал, когда увидел, как мальчишка торопливо пытался открыть дверцу в повозку, за что тут же получил леща от рабочего. Шэма отправили вперед, и он вскарабкался на широкий облучок и сел рядом с усатым пожилым извозчиком. Мощные кони двинули повозку с места и поволокли её по направлению к центральной площади, в самое сердце городской ярмарки. Солнце то и дело пряталось за грузными снежными тучами, которые грозили напрочь затянуть небо и обрадовать жителей очередным обильным снегопадом. Но это вовсе не портило настроения Шэма. Он прятал замерзший нос в шерстяной шарф, а руки в карманах пальто. Хорошо, что дорога была ровной и их практически не трясло, как это было с телегами и повозками попроще. Шэм представил, как маленький любопытный Дэми, раскрыв рот и тараща глаза, будет слушать, как Шэму довелось проехаться на облучке такой шикарной повозки. Он усмехнулся и, предвкушая встречу с Вилли и Брайсом на ярмарке, поёрзал на жестком сиденье. За несколько метров до места назначения извозчик неожиданно повернул повозку, и они поехали по узкой улочке между близко построенными домами. - Постойте, разве мы не на ярмарку едем? - с беспокойством заозирался вокруг Шэм. Извозчик хмыкнул и проворчал: - Велено к администрации, - он покосился на нахохлившегося мальчишку и, смягчившись, произнёс: - Хочешь, слазь и топай пешком. Тут недалеко осталось. Получив молчаливое согласие в виде короткого кивка, извозчик притормозил повозку, а Шэм спрыгнул на булыжную мостовую. Городской совет никак не желал заменять узкие булыжные мостовые в центре города на более современные покрытия. Они оправдывали свое бездействие тем, что это достояние города и его следует беречь, несмотря на периодические протесты извозчиков. Но сейчас не это волновало Шэма. Он поблагодарил кучера и согнулся в учтивом поклоне перед господином Синхелмом, высунувшим в окошко лицо. Затем пропустил продолжившую путь повозку и быстро побежал в сторону основной дороги, которая вела к ярмарке. Вся огромная площадь была забита торговыми палатками и людьми так же, как и прилегающие к ней дороги. И только посередине значительная часть была очищена под выездку на лошадях и под зрительские места для особо важных персон. Как бы Шэму ни хотелось взглянуть на шоу, сделать это было практически невозможно. Он остановился, не обращая внимания на постоянные толчки проходящих мимо людей, и огляделся вокруг, выискивая взглядом точку, откуда удобнее всего наблюдать за предстоящим представлением. С той части площади, где должны были проходить показательные выступления на лошадях, послышался шум и крики. Он всё же припозднился – шоу началось. - Проклятье, - скрипнул зубами Шэм. Он принялся продвигаться к середине площади, но сделать это в плотной живой массе никак не получалось. Тут его дернули за рукав назад и потащили в противоположную сторону. - Какого черта ты творишь? - Шэм возмутился из-за такого бесцеремонного отношения, но гневная речь прервалась, как только он увидел того самого наглеца. На него с хитринкой во взгляде взирал Вилли. Они оказались на самом краю площади. - Что ты делаешь, Вилли? Я с таким трудом прорвался... - Ой, только не нуди, как изнеженная леди, - скорчил гримасу Вилли, выставил в пренебрежительном жесте руки и помахал кончиками пальцев перед носом Шэма. - Иди за мной, если не хочешь всё пропустить. Вилли развернулся и пошел по узкой улице, удаляясь от площади. Шэм поначалу не понял, куда они идут, но, доверившись и поплотнее затянув шарф, молча последовал за другом. Спустя несколько шагов он увидел, как Вилли свернул за угол прямиком к пожарной лестнице, ведущей вверх до последнего, пятого этажа кирпичного дома. Когда Шэм поднял голову вверх, то заметил на её лестничном пролёте, на втором этаже здания, высокую фигуру Брайса. Тот радостно помахал им рукой. Вилли зловеще усмехнулся, будто собирался совершить самую грандиозную проделку в своей жизни, и уцепился за перекладину. - Давай за мной, Шэм. У нас почти не осталось времени, - после этих слов он ловко начал взбираться вверх под смешки и подколы Брайса. Шэму ничего не оставалось, как последовать примеру гуттаперчевого Вилли, ругая его про себя за безрассудство и беспечность: тащиться неизвестно куда по "пожарке". А если их поймают? Тогда им снова придётся стоять перед Игги в ее кабинете, словно нашкодившая малышня. Вилли всегда влезал в истории и невольно втягивал друзей. И как бы Шэм ни ругался и ни наставлял его на "путь истинный", и сколько бы Брайс ни отвешивал подзатыльников, характер Вилли и его склонность находить приключения на свой зад оставались неизменными. И даже Крэг и Игги с их выворачивающими душу укоризненными взглядами – это они умели делать мастерски – не могли повлиять на бесшабашного и вздорного Вилли. Он сожалел и весьма убедительно раскаивался, но приключения продолжались. В конце концов, все смирились с этим ходячим бедствием, как и с его подрастающей сменой – проказником Дэми. Все трое взобрались по пожарной лестнице до самого верха. Затем проникли на чердак и, пройдя его насквозь, вышли на покатую крышу здания. Перед ними открывался вид на площадь, и вся она была как на ладони. Незначительная высота здания позволяла рассмотреть буквально все события, происходящие посередине, на отгороженной под выездку территории. Шэм, подавив порыв отчитать друга за очередные выкрутасы, с восхищением оглядел открывшееся его взору пространство. - Согласись, шикарное место я нашел? - с важным видом произнёс Вилли, опираясь руками о металлическую перегородку у самого края крыши. - Ого! Вилли, как ты узнал об этом месте? - забасил Брайс, с жадностью наблюдая за палаткой с ароматными копчёными колбасками и окороками. Вилли от важности ещё выше задрал нос и довольно оскалился. Шэм лишь улыбнулся другу одним краем губ, когда встал рядом, повторив позу Вилли. - Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать, - произнёс он, пристально высматривая желанный объект – хрупкую женскую фигурку со знакомыми светлыми волосами. Когда же он обнаружил её, то не удержавшись от охватившей его радости, прошептал: - А вот и она. Взгляды метнулись к женщине в стандартной черной форме наездника, а точнее наездницы с тонким хлыстом в руке. Лишь на груди выглядывал наружу белоснежный строгий ажурный воротничок блузки, подколотый простой, но дорогой и любимой ею брошью с темным, коньячного цвета камнем. Шэм не сводил взгляда с элегантной госпожи Адэхо, подобно королеве восседающей на лошади вороной масти. И ничего не было гармоничнее этой картины: одной замечательной идеальной женщины и ее породистого скакуна, полностью подчиняющегося ее командам. Представление началось, и госпожа Адэхо с прямой спиной замерла в седле, слившись с лошадью в одно целое. Лишь легкие корректирующие прикосновения хлыста к коленям животного выдавали ее присутствие. Они танцевали на специально отведённом манеже, покрытом опилками, выгарцовывая сложные элементы и пируэты, то рысью, то галопом, с разным темпом на определённых точках манежа и между ними. Шэм не знал наверняка, как называется тот или иной элемент, что выполняли наездник и его лошадь, но всё же имел скромное представление о выездке. Госпожа Адэхо уже долгое время занималась конными соревнованиями, коими увлеклась еще с детства. Её отец, господин Огюст Брюне, владел несколькими породистыми лошадьми на известном в городе ипподроме, скорее для поддержания статуса, чем для реального участия в соревнованиях. За лошадьми ухаживали, тренировали и возили на соревнования, как положено, и пару раз они занимали первые места. Но позже конным спортом серьезно увлеклась его средняя дочь, Мирлинда Брюне. И он с чистой совестью избавился от этого "груза", как он считал. Данное "увлечение" требовало больших затрат. Чтобы с этого иметь прибыль, необходимо было уделять ему немало личного времени, изучить немереное количество информации по выучке животных и наездников. А глава семьи Брюне не мог позволить себе бросить своё настоящее детище: несколько десятков филиалов его личной торговой компании по производству комплектующих для крупных металлоконструкций. И это ради каких-то животных. Тут и выбирать было нечего. Лошади никогда не вызывали в господине Брюне такого трепета и возбуждения, как удачная сделка с еще одним проблемным, но выгодным партнёром. Поэтому он без каких-либо сомнений передал все права на владение лошадьми, со всеми вытекающими, своей дочери Мирлинде. К её радости и всеобщему удовлетворению. Всё это поведала Шэму сама госпожа Адэхо. Точнее, не ему лично, а коротко рассказала господину Аю, когда тот поинтересовался подробностями в присутствии Шэма. Воспоминания прервал Вилли, когда громко вскрикнул, наблюдая за неожиданным финалом выступления. Шэм впился пальцами в перекладину на ограждении и напряжённо замер на месте. На манеж под крики толпы выскочил лохматый пёс и с громким лаем кинулся под копыта, когда госпожа Адэхо направлялась к воротам. Лошадь, испугавшись, взбрыкнула и встала на дыбы. Всё произошло мгновенно, и госпожа Адэхо, потерявшая над ней контроль, не смогла удержать равновесия. Через несколько секунд она лежала на земле, а к ней метнулись люди, находившиеся поблизости. У Шэма перехватило дыхание, и он судорожно вдохнул, только когда госпоже Адэхо помогли подняться и препроводили в небольшой шатер неподалёку. От того, чтобы ее несли на руках, она категорично отказалась – это Шэм понял по ее резким жестам, наблюдая, как кто-то из участников попытался поднять ее на руки. Кажется, она едва не применила хлыст. - Потрясающая женщина! Правда, Шэм? - то ли спросил, то ли утверждал Вилли. Шэм повернул голову в его сторону. Вилли, приподняв бровь, понятливо усмехался, словно знал что-то эдакое про Шэма. Тот выхватил у друга самокрутку изо рта и выбросил вниз на мощённую улицу, проследив куда она приземлится: прямо в жижу из снега и грязи. - Выбрось уже эту гадость. Сколько раз повторять: тебе это не нужно, - с раздражением заявил Шэм и сунул руки в карманы. - Пойдемте отсюда, пока нас не обнаружили. - Шэм разозлился, - с довольной лыбой отметил Вилли и поиграл бровями, но перечить не стал. Брайс промолчал. Он знал, что Шэм в гневе похож на жестокое исчадье с ледяным взглядом, пробирающим до дрожи, из самого глубокого ада, и съест живьём. Когда Шэм злился, он не орал, не лез в драку с кулаками, хотя мог, но взгляд и вид его становились настолько опасными, что никто не смел заходить дальше в попытке узнать: "а что будет, если?.." Его противники "поджимали хвосты" и спешно ретировались. Брайс так и подружился с Шэмом, что-то не поделив с ним, когда они ещё были мелкими двенадцатилетними сопляками. Тогда бешенный взгляд Шэма заставил грубого и задиристого Брайса, который на голову был выше и крупнее, дрогнуть и отступить. Эта отвага, балансирующая на грани безрассудства, в одном лишь взгляде, и привлекла его в мелком, но бесстрашном темноволосом пацане с проницательными глазами цвета обжаренных кофейных зёрен. В приюте Шэма уважали за его доброту, отзывчивость и бескорыстное стремление помочь. Ему можно было доверять, на него можно было положиться. Он стал первым настоящим другом Брайса. - Вилли, когда-нибудь твой длинный язык тебя погубит, - проворчал Брайс в спину Вилли, когда все трое двинулись обратно к выходу с крыши. Но друг беспечно пожал плечами и двумя пальцами завёл за ухо локон светлых как лён волос, выбившийся из короткого низкого хвостика. Вилли сильно контрастировал с Шэмом не только волосами, но и светлыми серо-голубыми глазами, обдающими неприятелей ледяным надменным взглядом из-под бледных ресниц. Из-за своей презрительной и насмешливой манеры поведения Вилли постоянно влипал в неприятные ситуации, из которых его обычно вытаскивали Брайс и Шэм. Но только они знали, каким преданным и заботливым бывал этот внешне легкомысленный и безответственный парень. Для друзей он мог раздобыть что угодно, где угодно и когда угодно. Они оба просто знали об этом. Вилли поёжился в своем коротком и приталенном полупальто грязно-бордового цвета с воротником-стойкой. Они уже спустились вниз тем же образом и шли к манежу обходным путём, который он указал друзьям. Вилли давно знал про этот малоизвестный проход. Приходилось как-то скрываться от разъярённого клиента, когда он снова повторил привычную схему и ловко развел очередного похотливого старикана на деньги. Не то чтобы Вилли постоянно этим промышлял, но время от времени ему приходили подобные предложения из-за его смазливой мордашки с вздернутым носиком, чем-то схожей с девчачьей, и субтильного телосложения. Он ненавидел этих богатеньких засранцев всей душой. До того, как попасть в приют, он и его родители жили в соседнем городе, расположенном в паре суток езды от этого. Семья маленького Уильяма, или Вилли, как звала его мать, была достаточно обеспечена и содержала собственную обслугу. Они жили в большом доме у реки. Его семья не знала забот, имея собственное дело и несколько небольших лавок. Но однажды произошла трагедия, изменившая и полностью перевернувшая жизнь Вилли с ног на голову. На тот момент ему было пять лет, но он отлично помнил ту суету, когда степенный полицейский оповестил о несчастном случае на реке, в результате которого и погибли мать и отец Вилли. Он не помнил точно, как прошли похороны, как в землю по очереди опускали два гроба, но отлично помнил, как родная тетка привела его в приют. Это поразило его больше всего и въелось в память навсегда: обманчивое тепло руки, которую он не отпускал всю дорогу, и спина уходящей женщины. Он лишился одним махом своих родителей, своего наследства и своих родственничков, благополучно разодравших по частям скромный капитал семьи Вилли. Его бросили, лишив всего. Иногда, ночами, лежа в своей кровати после рабочей смены, он всерьёз задумывался о своей судьбе. В такие моменты он особо люто ненавидел мерзких созданий, что отняли у него нормальную жизнь. Сейчас он был достаточно взрослым, чтобы понять, что лодка не могла просто перевернуться. К тому же, родители его отлично плавали, чтобы так глупо утонуть. Но официально доказать вину и найти среди родственничков организатора преступления было невозможно, как и их самих. Его домыслы и догадки не имели силы. А в теперешнем его положении – тем более. Что мог сделать приютский выкормыш против уважаемых людей, которых ещё найти нужно. И Вилли отрывался. Особенно когда очередной богатенький старикашка, смутно похожий на его дядьку из прошлой, нормальной жизни, хватал его за коленки, шепча на ухо обещания о манне небесной. Отвратительное дыхание доносилось до его чувствительного носа, к горлу подступала тошнота, но Вилли старался и с видом невинного скромника улыбался в ответ. Он кокетничал и хлопал ресницами, отвечая, что вовсе не понимает, что тот имеет ввиду. Это еще больше распаляло старых дураков, и они приглашали юношу в дешевый отель, где тот благополучно обчищал их кошельки и сваливал, пока те приводили себя в порядок в ванной. Только однажды его выловил полицейский, который, на счастье приютского мальчишки, оказался мировым мужиком, и дело закрыли, не предавая огласке. Пострадавшая сторона в пару минут испарилась из участка, как только полицейский стал задавать "неудобные вопросы", да еще и жену пострадавшего болвана захотел вызвать. Вилли впервые почувствовал себя человеком, а полицейский нет-нет, да и выручал его из всяких передряг. Стал своего рода оберегом для приютского мальчишки. Это был единственный человек из круга общения Вилли, про которого не знали Брайс и Шэм. Его личная тайна. Они пробрались через низкий лаз в ограждении и черный ход в доме. Вилли провел их по закоулкам и вывел как раз к шатру, где находилась госпожа Адэхо. Шэм вырвался вперёд и быстрым твёрдым шагом направился ко входу, минуя рабочих, участников и просто зевак, которые сновали у шатра, создавая сутолоку. Кто-то подготавливал лошадь очередного участника, кто-то смеялся в разговоре, кто-то носился с табличками, бумагами и декорациями, стараясь не уронить всё это в вязкое грязное месиво под ногами. Всё это сопровождалось шумом с ярмарки. Рядом с Шэмом громко затявкал пес и с шумом разлетелись горластые воробьи. Перепорхнув на ветки, они возмущённо зачирикали на хулиганистую собаку. Шэм прошёл мимо, поворачивая голову из стороны в сторону, и врезался в мужчину в расстегнутом бежевом пальто, с длинным коричневым шарфом, едва не сбив того с ног. Незнакомец пошатнулся, но удержал равновесие. - Извините, - выпалил Шэм и попытался пройти, но мужчина, привычным жестом поправив на носу очки, неожиданно перехватил его за локоть и остановил. Шэм окинул его беглым изучающим взглядом: тот был высоким, долговязым, с тонкими плотно сжатыми губами, с глазами цвета застоявшейся болотной зеленоватой жижи, смотревшими на окружающий мир через выпуклые стёкла очков. К тому же, неизвестный был шатеном с вьющимися волосами неприятного ржаво-рыжего оттенка, который Шэм терпеть не мог. Хмурый мужчина с болезненно бледным лицом и в очках интуитивно вызвал у Шэма антипатию, и внешне казался неприятным, высокомерным типом. Особенно когда локоть сдавило, как в тисках, до неприятного болезненного ощущения. Шэм попытался освободить руку и дёрнул её на себя, но безрезультатно. Он нахмурился и уставился прямо в глаза настырному, привязчивому мужику. - Вы что-то хотели? - Погоди. Куда это ты так спешишь? - с напускным добродушием улыбнулся незнакомец. Его голос оказался на удивление приятным, и это открытие ввело Шэма в замешательство. - Дело в том, что посторонним туда запрещено заходить. - Мы не посторонние, - крикнув, обратил на себя внимание Вилли. Он, чавкая ботинками по грязному подтаявшему снегу на дороге, приблизился к ним вместе с озябшим Брайсом, трусившим сзади ссутулив спину. Мужчина продолжал улыбаться скорее из вежливости, так как его взгляд выдавал явное пренебрежительное отношение к трём юношам, что стояли напротив него. Вилли нехотя растянул губы в улыбке и добавил: - Мы к госпоже Адэхо. Мы ее знакомые. - Вот как? Ну, это всё объясняет, - спокойным голосом насмешливо произнёс мужчина, всё ещё удерживая Шэма, которого эта ситуация всё сильнее раздражала. Ведь он хотел как можно скорее оказаться рядом с госпожой Адэхо и удостоверится лично, что её здоровью ничего не угрожает. А этот тип всячески препятствовал осуществлению его плана. Мужчина покосился на Шэма и отпустил, наконец, его локоть. - И всё же, кто же вы такие, господа "знакомые", позвольте уточнить? - Мы... - немного растерявшись, Вилли переглянулся с Шэмом, а потом и с Брайсом, не зная, как именно озвучить их знакомство с госпожой Адэхо. Рассказывать о приюте и своей принадлежности к нему не хотелось. - А вы сами-то кто будете? И почему мы должны вам что-то объяснять? - выручил его Шэм. Он потёр свой освобождённый локоть и раздражённо уставился на мужчину, неприятно насмехавшегося над ними. Тот проигнорировал его грубость, сунул руку в карман пальто, склонил голову набок, а другой поправил съехавшие очки. - Хотя бы потому, что госпожа Адэхо является моей законной супругой. И... - Так вы её муж? - совсем невежливо перебил его удивлённый Вилли, тараща глаза, как на нечто необычное. Брайс и Шэм также были удивлены. Все трое слышали из рассказов госпожи Адэхо о её супруге, как о загадочном изобретателе, порядочном гражданине, и замечательном человеке исключительной красоты. Однако, столкнувшись с этим человеком и видя его воочию, все трое поняли, насколько бывает слепа любовь. "Разве, что глаза странно зеленые," - подумал Шэм. Отзывы о нём были явно преувеличены. У Брайса, в отличие от своих товарищей, все мысли сразу отразились на лице. Его ошарашенный вид вызвал неподдельное веселье и искреннюю широкую улыбку у господина Адэхо. - О, вижу вы наслышаны обо мне, - заметил он. Шэм слегка смутился и ответил: - Не так уж и наслышаны, - произнёс он. Потом ответил гораздо увереннее, - госпожа Адэхо упоминала о вас, но исключительно о ваших качествах и характере. - И, как всегда, их преувеличила, - дополнил господин Адэхо, обернулся и с нежностью посмотрел на вход в шатёр, где сейчас находилась его жена. Шэм подметил этот взгляд, изумлённый случайно обнаруженной эмоцией. Она вовсе не шла образу мужчины, что уже сложился у него в голове за эти несколько минут общения. Этот самодовольный тип необъяснимо выбешивал Шэма. Возможно, потому что оказался мужем обожаемой и почти обожествляемой всеми воспитанниками приюта, и не только ими, госпожи Мирлинды Адэхо. Все вздрогнули, когда господин Адэхо громко и забавно чихнул, затем несолидно шмыгнул, по-детски потерев кончик носа пальцем, как обычно делал Вилли. Брайс хихикнул, а когда на него выразительно зыркнул Шэм, то с невинным видом и непонимающе пожал плечами. Господин Адэхо неосознанно состроил смешную беззащитную рожицу, испуганно округлив глаза, и спешно выудил из кармана платок. Он снова чихнул и промокнул нос, погрузившись в себя и позабыв обо всём вокруг и о свидетелях. Вилли скалился во все тридцать два, а Шэм свёл брови на переносице и сказал: - Так мы можем пройти к госпоже Адэхо? - Извините, что? - прогундосив, переспросил смущённый господин Адэхо и переключил на Шэма рассеянный взгляд, всё ещё придерживая платок у носа. Странным образом этот уверенный в себе мужчина явил им свою другую уязвимую сторону. Тщательно выстроенный им образ раскрошился за мгновение. Всем видом он напомнил Шэму несуразного долговязого и флегматичного пса по кличке Пай, который долгое время слонялся рядом с приютом. Большой, грязный, с массой свалявшейся комками рыжей шерсти, страшный с виду Пай был совершенно безобидным, доверчивым и преданным приютской детворе. Его тайно подкармливали, на что он радостно вилял хвостом, вывалив язык набок, и иногда выдавал пару глухих "ввав-ввав". Но эта честь оказывалась совсем уж приближённым воспитанникам, в числе которых был и Шэм. С чего ему вдруг вспомнился умерший три года назад пёс, Шэм не мог понять, но внутри шевельнулось что-то пугающее и стало неуютно. - Можно нам повидаться с госпожой Адэхо? - пробурчал он, отводя взгляд от неуклюжего, неловкого мужчины. Шэм сунул руки в карманы, поёжился от холодного зимнего ветра и зарылся носом в шарф. А он-то было приготовился к серьёзному противостоянию с этим чудаком, не представляющим опасности. - Не хочу вас расстраивать, но сегодня вы не сможете встретиться с Мир... с госпожой Адэхо, - поправил сам себя господин Адэхо, убирая платок в карман. - Она устала, да ещё и это падение. Но могу вас уверить, что всё обошлось. Она цела и здорова. Доктор ее уже осмотрел и не нашёл никаких повреждений... - Мальчики, так вы всё-таки пришли?! - воскликнула госпожа Адэхо, едва показалась из входа в шатёр. Шэм увидел, как она лёгкой поступью направляется к их скромной группе. Господин Адэхо дёрганным нервозным движением поправил кончиками пальцев очки и укоризненно посмотрел на свою беспечную супругу. Он собирался высказать своё отношение к её безответственному поведению, но одним жестом она прервала все начинания. Господин Адэхо только выразительно вздохнул и покачал головой: - Я же просил тебя не вставать и отдохнуть. - Не будь занудой, Эйкен, - она сморщила аккуратный носик и отмахнулась от его слов, как от назойливого комара. - Ничего страшного не произошло. Я не новичок, чтобы бояться падений. Я ведь не только гарцевать на лошадях училась, но и такие ситуации предусматривала. Травмы здесь не редки, но и избежать их можно, если быть готовым. - Как ты можешь так рассуждать? - господин Адэхо был спокоен внешне, но голос его звенел от напряжения. Шэм понял, что тот переживает за свою супругу и ее здоровье. В глазах Шэма этот факт прибавил положительных очков странному мужчине – Эйкену Адэхо. Прежде ни ему, ни кому-либо из прочих воспитанников приюта не приходилось видеть мужа Мирлинды, и он казался неким эфемерным приложением к этой красивой, независимой и сильной женщине. Между тем, господин Адэхо продолжал высказывать своей жене, не повышая голоса и как-то обыденно, словно делал это не в первый раз. - Как вообще можно предусмотреть подобное? О чём ты говоришь? Однажды ты можешь получить серьёзную травму, ты же можешь просто напросто... - Прошу, не нужно сейчас повторять того, о чём мы уже говорили. И ты прекрасно знаешь, что я всё давно решила – и это не обсуждается, - улыбаясь своим малолетним гостям, ответила госпожа Адэхо с металлическими нотками в голосе. Она совершенно не обращала внимания на его "занудство", как она называла это про себя. Шэму стало неловко от того, что он сам и Вилли, и Брайс, да и прочие любопытные, стали свидетелями короткой перепалки супругов. Эйкен Адэхо был серьёзен, высказывая недовольство тем, чем увлечена его жена, и искренне беспокоился за ее жизнь и здоровье. Если честно, то и у Шэма сердце ёкнуло, когда он увидел, как госпожа Мирлинда упала с лошади. Ей и правда повезло, что её не затоптало испуганное животное. Поэтому Шэм отчасти был согласен с тем, что сказал господин Адэхо. Но тут всё внимание переключилось на воспитанников приюта, и госпожа Адехо представила их своему супругу. Вилли, как обычно, быстро разрядил напряжённую обстановку парой вычурных, но настолько явных в своей лести комплиментов, что это не могло не развеселить госпожу Мирлинду. И у ее мужа дрогнул край губ, перетекая в мягкую улыбку. Пока госпожа Адэхо интересовалась у Вилли делами воспитанников и прочих постояльцев приюта, Шэм незаметно для остальных с любопытством разглядывал господина Адэхо: его реакции, жесты, и фигуру в целом. Шэм не понимал, что такого особенного было в этом простом, обыкновенном, на первый взгляд, мужчине. Каким образом он привлёк такую женщину, как госпожа Мирлинда. Почему она выбрала именно его в мужья? - ... Шэм! - он вздрогнул и перевёл взгляд на окликнувшего его Вилли. Тот шутливо сказал, - вернись к нам, пожалуйста, Шэм. О чём это ты задумался? Тебе вопрос задали вообще-то... - Простите, - смутился Шэм, - о чём ты спросил? - Как дела у Дэми? Вилли сказал, что он болен и этой ночью ему пришлось совсем тяжко? - поинтересовалась госпожа Адэхо с беспокойством во взгляде. Она, как и Шэм, питала слабость к мелкому сорванцу Дэми и неосознанно выделяла его из остальных воспитанников приюта, прикипев к нему всей душой. Одно время Вилли ставил на то, что однажды она усыновит белокурого демонёнка, чем во многом облегчит заботы Шэма о малыше. Сам Шэм улыбался в ответ на подобные заявления и домыслы, но в глубине души переживал, что слова Вилли могут оказаться пророческими и всё может произойти именно так. - Сейчас его здоровью ничто не угрожает, - неловко улыбнулся Шэм, кутаясь в шарф. На улице холодало всё сильнее с приближением зимнего вечера. - Сегодня господин Ай отведет Деми к доктору. С ним всё будет в порядке. - Бедняжка Дэми, - задумчиво произнесла госпожа Адэхо и вдруг на волне непонятного Шэму воодушевления повернулась к супругу и заявила, - Эйкен, ты обязательно должен его увидеть! И познакомиться с госпожой Хэррит и с Крэгом, и с остальными... - Вряд ли я смогу, - перебил её вдохновенную речь господин Адэхо. Он вскинул руку посмотрел на часы и, словно вспомнив нечто важное, к явному недовольству Мирлинды, сказал, - ох, нам пора спешить. Поговорим о твоём предложении позже, хорошо? - Буду считать это обещанием, - подловила она мужа, с деланной серьезностью ударив своим кулачком о ладонь, как бы закрепляя сказанное. Вилли хихикнул. Она обернулась к троице воспитанников и, замерев на мгновение, произнесла с озарением во взгляде, - ах, я знаю, как нужно поступить! Теперь тебе не отвертеться, господин Эйкен Адэхо! - Мне заранее не по себе от твоих идей, - насмешливым смягчённым тоном ответил господин Адэхо. Затем он подмигнул Шэму, - если госпожа Адэхо что-то задумала, то она обязательно это сделает. Однако, позволь напомнить, время не ждёт. - Хорошо, как скажешь, - капризно надув губу, согласилась она. Тем более, в ее голове уже родился грандиозный план, до того простой, что она удивлялась сама себе, как не додумалась до этого раньше. Каждый раз ей с трудом удавалось вытянуть Эйкена куда-либо, а на выступления – тем более. Поэтому приходилось каждый раз выворачиваться, требовать, уговаривать, чтобы Эйкен отвлекся наконец от своих проектов и обратил внимание на семью. Нет, он не был плохим мужем или отцом, и уделял семье достаточно времени. Но именно время, а не самого себя. Мирлинда чувствовала, что будучи рядом, он не принадлежит ей. Единственное, что интересовало Эйкена и что вызывало сильные эмоции, это его работа, его инженерные проекты. Чета Адэхо попрощалась с Шэмом и его друзьями, и, извинившись за скорый отъезд, покинула место встречи. Шэм проводил их задумчивым взглядом, пока его не позвал Вилли: - Эй, Шэм, ты сегодня сам не свой. Устал? - поинтересовался он, показательно прикуривая и выпуская дым вверх. Шэм тут же среагировал на провокацию и попытался выхватить сигарету у друга. Тот со смехом увернулся и произнес, - тормозишь, Шэм. - Эй, вы, бездельники! Проваливайте отсюда! - прикрикнул на них пожилой солидный мужчина, который в нескольких шагах от них раздавал указания рабочим. Вилли усмехнулся, в его глазах тут же загорелся нехороший огонёк. Он собрался ответить. Шэм понял: сейчас друг выдаст такое, что обеспечит им всем большие неприятности. Он перехватил Вилли и ответил сам: - Извините, мы уже уходим, - он выставил ладони перед собой, успокаивая рассерженного распорядителя. Затем обернулся и дернул недовольного Вилли за рукав, взглядом обещая прибить, если тот заговорит. Вилли скривил рот, вознося взгляд в небеса, но промолчал и потянул руку с сигаретой ко рту. Шэм перехватил ее и выцепил ненавистное ему табачное изделие, потом кинул под ноги и с отвращением чиркнул по окурку носком ботинка, - Вилли, когда ты прекратишь себя разрушать? - Шэм, когда ты прекратишь учить меня жить? - вспылил Вилли, но взял себя в руки, откинул с лица прядь выбившихся волос и добавил чуть тише, - зануда. Они двинулись прочь с площади, к той улочке, что вела в сторону приюта. Сегодня не стоило опаздывать, так как Игги просила присутствовать на "очередном показательном выступлении". Именно так называл Вилли "знакомство" воспитанников с очередным попечителем. Скорее, это воспитанников демонстрировали очередному обеспеченному господину, желающему проявить внимание к "бедным сироткам". Но Шэм, как и остальные ребята, стремился показать себя с лучшей стороны и вести себя достойно, как и просила Игги. Воспитанники уважали свою директрису, поэтому следовали правилам, по мере возможностей. Помимо этого, все понимали, что если всё сложится хорошо, то приют получит дополнительные средства на существование. А это значит, что и еда станет лучше, и многие другие вещи станут качественнее. Вот и старались, как могли. В том числе и Вилли. Весь путь до дома они обсуждали намечающееся мероприятие в приюте с участием всех и каждого, выездку и лошадей, а также господина Адэхо. Первым его упомянул Вилли. Он отметил, что господин Адэхо совершенно, по его мнению, не соответствует госпоже Мирлинде. Вилли изобразил ее мужа, да так похоже, что вслед за Брайсом рассмеялся и уставший к вечеру Шэм. Едва они дошли до ворот, как с потемневшего, затянутого хмурыми тучами неба повалил снег. Шэм остановился и посмотрел на одинокий фонарь, который стоял напротив ворот. Вилли и Брайс продолжали идти, перебрасываясь шуточками и не обращая внимания на отставшего товарища. Снег в ореоле тусклого света валил красивыми крупными хлопьями, похожими на пушистые перья. Он падал неспешно, лениво. Словно время замедлило свой ход, вместе со снегом прихватив и засмотревшегося Шэма. - Шэм! Чего застрял? Примёрз там, что ли? - крикнул ему Вилли, вмиг разрушив сказочную атмосферу. Шэм вздрогнул, обернулся и улыбнулся друзьям, которые кутались в одежду у полуоткрытых ворот. - Ты издеваешься? У меня того и гляди нос отвалится, а он вздумал любоваться снежинками. - А сам-то, - усмехнулся Шэм, подтянул шарф до носа, сунул руки в карманы и поспешил за друзьями. День выдался напряженным, а еще предстоял вечерний прием дорогого во всех смыслах гостя. Он устало вздохнул и прикрыл за собой ворота.