Талый лёд

Шэм ещё раз вздохнул и проверил, все ли так, как нужно. Он окинул недовольным взглядом своё отражение в зеркале напротив: светлая рубашка, темно-зелёная жилетка, строгие прямые брюки; и завершали сей замечательный образ начищенные до блеска туфли. Одежда была довольно скромной, из недорогих материалов, но вполне сносной для воспитанника приюта, которому предстояло вместе с остальными оставить хорошее впечатление у возможного спонсора своими положительными качествами. Некоторые, как Вилли например, играли на музыкальных инструментах. Кто-то пел, кто-то зачитывал стихотворения, а кто-то удивлял достижениями в области изучения иностранного языка. То есть, без дела не сидели. Но не все воспитанники могли похвастаться своими умениями. И таких было большинство, но они всеми силами старались вести себя образцово на подобных "встречах", как их и учил господин Ай: чтоб были вежливы, улыбались и казались пай-мальчиками. Самых безответственных и безбашенных сорвиголов Игги вызывала в свой кабинет по отдельности, где они беседовали тет-а-тет. Разговор с директором пробирал даже самых развязанных, с них мигом спадала вся спесь. Что именно им сулила директор Хэррит – никто не знал. Да и не стремился узнать. Но отличившиеся безрассудным нравом несовершеннолетние особы выходили из кабинета сбледнув с лица и с растерянным видом. Конечно, внушения не имели долгого воздействия, но на время проведения важных и ответственных мероприятий этого вполне хватало. До следующего раза. - Шэм, ты идёшь? Опаздываем, - заглянул Вилли через открытый проём в кабинет господина Ая, входная дверь в который была приглашающе распахнута. Единственное большое зеркало в полный рост, к которому воспитанники имели доступ, находилось именно здесь – в кабинете Крэга. На период вот таких суетных дней тот милостиво позволял им такую небольшую вольность, как поглядеться в учительское зеркало. Шэм придирчиво выискивал малейшие промахи и недочёты во внешнем виде. Не потому, что хотел казаться лучше, чем есть, а просто-напросто не желал подвести уважаемых им людей – Крэга и директора Игги. Он встал прямо и одернул в энный раз край жилетки. Вилли подошел к нему и встал рядом, одну руку сунул в карман тёмных брюк, а другой приобнял друга за шею, вальяжно повиснув на нем. Затем чуть склонил голову набок и взглядом оценил внешний вид, то ли свой, то ли Шэма, а может и обоих, выразительно цокнув языком и выдавая протяжно: "Красааавчик!" - Не смешно, - пробурчал Шэм, слегка смутившись, нахмурил брови и выбрался из-под руки Вилли. Шэм никогда не считал себя красивым или привлекательным, в отличие от хорошо сложенного и подтянутого, пусть и худощавого, друга. Вилли оделся в бежевый костюм, который он купил на заработанные деньги, с большой скидкой через сеть своих подозрительных знакомств, как считал Шэм. Никто не остался равнодушен к этому костюму, но Вилли никому его не давал и берёг как зеницу ока, на зависть ровесникам. Он зачесал набок свои светлые волосы цвета выгоревшей на солнце спелой пшеницы и завёл их назад, что ему, несомненно, очень шло. Шэм разочарованно вздохнул: его непослушные тёмные вихры приходилось обильно смачивать водой, украдкой смешивая её с загодя приобретённым специальным средством, а потом долго зачёсывать, пытаясь изобразить смещённый набок пробор. Густые и волнистые от природы волосы никак не подчинялись хозяину и не желали выпрямляться, продолжая упрямо закручиваться в локоны на концах. Шэм теребил в руках шейный платок, по оттенку подходящий жилетке, и не мог завязать его должным образом. Верхняя пара пуговиц на рубашке была расстёгнута. Теперь он походил на какого-то малолетнего жиголо, что могло крайне негативно сказаться на первом впечатлении их гостя. В их задачу входило оставить у гостя положительное мнение от посещения приюта, как приличного учебного заведения, а не рассадника малолетних соблазнителей. Вилли, заметив что Шэм как обычно переживает и снова слишком много внимания уделяет тому, на чём не стоит зацикливаться, с размаху хлопнул его по спине: - Не переживай ты так. Всё отлично, - и для убедительности поднял большой палец вверх. И как в этом юноше совмещали друг друга холодная аристократичность и босоногое хулиганство? Из смежной комнаты вышел Крэг и, заметив своих подопечных, всё ещё отирающихся у зеркала, остановился у стола и произнёс: - Почему вы до сих пор не в общей зале? Шэм сравнил беглым оценивающим взглядом фигуру господина Ая в парадно-выходной одежде и себя с Вилли. И был вынужден признать, что до Крэга им было так же далеко, как до луны на лодках, причём вручную с вёслами. В их учителе таилась какая-то особая неуловимая изюминка, что позволяла тому, не имея шикарного дорогого наряда или особо выдающейся красоты, выглядеть на зависть привлекательно и солидно. Крэг широко улыбнулся, слегка сощурив глаза – и на его щеках появились две ямочки, что делало мягкую улыбку неповторимой, обаятельной и запоминающейся. Господина Ая любили и уважали исключительно все жители приюта и многие другие, кому доводилось с ним общаться. - Шэм снова паникует по поводу своего внешнего вида, господин Ай, а я его убеждаю в обратном, - улыбнулся в ответ Вилли, с готовностью глядя учителю в глаза преданным и неуместно обрадованным взглядом. Он весь подобрался, вытянулся, и тут же куда-то подевалась наглая размеренность из его движений и жестов. Шэм усмехнулся про себя, зная, что друг обожает Крэга, тайно считая последнего едва ли не идеалом мужчины, кем-то вроде любимого старшего брата или отца. Вилли никому не позволял плохо отзываться об учителе. На благо, таких людей практически не было. Шэм не сдержался и возвёл взгляд к потолку. Крэг приблизился к подопечным и тоже заглянул в зеркало, высматривая изъяны в их внешнем виде, но таковых не нашёл. - Шэм, ты беспокоишься зря, - заключил он и похлопал смущённого юношу по плечу. Затем прищурился и, развернув его к себе лицом, принялся развязывать платок на шее, - вот в чём причина. Посмотри, так лучше? - Ого! Господин Ай, вы просто волшебник, - восхищённо произнёс Вилли, наблюдая за тонкими пальцами Крега, порхающими вокруг шеи замершего на месте друга. - Никогда бы не подумал, что дело в такой мелочи, как правильно повязанный платок. - Любая мелочь важна при определённых обстоятельствах, - с усмешкой ответил Крэг и наклонил голову, оценивая результат своего вмешательства. Поправил по своему желанию несколько прядей волос на голове ничего не понимающего Шэма и развернул его обратно к зеркалу. У того округлились глаза от впечатляющей разницы во внешнем виде, которая отбросила прежний вызывающий образ, заменив его на более скромный и достойный юноши из приличного общества. Вилли присвистнул, скалясь и всем видом напоминая Шэму, что они всё ещё в приюте, а не на светском рауте. Крэг также остался доволен результатом. - А теперь поспешим. Вилли, ты подготовился? Тебе сегодня больше всех отдуваться, но-о, - протянул последние слова господин Ай, одновременно поднял вверх указательный палец и бровь, акцентируя внимание подопечного. Вилли замер, предвкушая нечто необыкновенное. Он решил, что надежды стать ближе к учителю обретут реальные очертания. Ведь Шэм же смог это сделать, так отчего же и Вилли не получить свою долю внимания уважаемого учителя. Его глаза распахнулись ещё шире, а зрачки заполнили большую часть радужки. Крэг точным движением щелкнул его по носу: - ...но за это ты, Уильям, получишь новое пианино. Если дело выгорит, госпожа Хэррит мне лично пообещала пойти навстречу и приобрести для тебя новый музыкальный инструмент. Ты рад? - Безумно, - Вилли с трудом выдавил улыбку. Шэм прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Он прекрасно знал, что все успехи в игре на старом пианино в скромном музыкальном зале приюта, которых добился блондинистый разгильдяй, были достигнуты исключительно из-за болезненной привязанности друга к господину Аю. Вилли, по его словам, никогда не стремился стать великим музыкантом, и его одарённость была ни чем иным, как отличной подготовкой еще в пору его детства, в те времена, когда он жил со своими родителями. Когда же в приюте выяснили, что он хорошо играет на клавишном инструменте, то Игги втемяшила себе в голову идею взрастить из светловолосого хрупкого мальчика выдающегося пианиста. Потому всем проживающим в приюте часто приходилось слушать вопли старого инструмента, по которому порой часами долбил Вилли. Результат был, но бедное невинное пианино ненавидели почти все. Кабинет Игги находился в западном крыле, отдалённом от остальных. Прочие же обитатели с большим трудом переносили близкое соседство с музыкальным классом, так как стены приюта не отличались высокой звукоизоляцией. А Вилли, в свою очередь, своим ужасным музицированием по видавшим виды клавишам усердно стремился достучаться до Игги и выдавить странную идею из головы директора. Но без толку. Именно Крэг спас ситуацию, сказав однажды, как ему нравится увлечение Вилли музыкой и что исполняемые произведения наполняют радостью его сердце. Шэм не мог раскусить своего учителя: догадывался ли Крэг, что является для Вилли кем-то особенным и почитаемым, и что его слова вдохнут небывалый энтузиазм в паренька? Умышленно ли сделал это учитель, или же случайно – оставалось загадкой. Главное, что Вилли продолжал занятия музыкой, с целью угодить господину Аю. А Игги не поскупилась и выделила из бюджета приюта сумму на хорошего преподавателя. Поэтому светловолосый друг Шэма, окончив музыкальную школу, в индивидуальном порядке продолжал оттачивать навыки игры с частным учителем. Когда несчастный инструмент в один прекрасный день окончательно сломался, разбивая надежды Игги на воскрешение, Вилли втайне обрадовался этому замечательному событию. Но директриса оперативно притащила замену в виде очередного собрата затасканному и замученному намертво первому пианино. Она пообещала, что непременно добудет для Вилли новый инструмент, а пока придется обойтись тем, что есть в наличии. Все трое спустились в самую большую комнату приюта, расположенную рядом с кабинетом директора и именуемую всеми "залой для приёмов". Большая часть воспитанников, включая и самых маленьких, находилась внутри и занималась делом. Они репетировали выступления, которые им придется продемонстрировать, разбившись на небольшие группки или же по одиночке. В зале стоял гул голосов от высоких и звонких до низких басов, как у Брайса. Шэм выхватил взглядом его фигуру из группы подростков, обособившихся от остальных и обсуждающих предстоящее "веселье". Старшие воспитанники уже не раз становились свидетелями различных ситуаций и непредсказуемых поступков прошлых посетителей. И поэтому, в отличие от самых маленьких, не питали ложных надежд и не испытывали особой радости от предстоящего показательного выступления. Старшие мальчики предположительно знали, с каким отношением им придется столкнуться, так как видели это не раз. Приют под бдительным оком госпожи Хэррит, выделявшейся среди прочих своей деловой хваткой и сильной натурой, не бедствовал. Официально, по отчётным документам, предоставленным высшими чинами в мэрию, он числился как среднеобеспеченный. Однако, на деле это лишь значило, что все проживающие в приюте, включая воспитателей и учителей, балансировали на грани бедности. С бюрократией Игги боролась постоянно, но в основном спасали экономическое положение приюта спонсорские средства и постоянные попечители. Но не каждого из них обитатели "Доброго дня" ожидали с нетерпением, как госпожу Адэхо. Вот и в этот раз все с беспокойством и внутренним мандражем бросали опасливые взгляды на входные двери в залу. С минуты на минуту должна была прибыть Игги в сопровождении нового, незнакомого всем присутствующим человека, и как он себя покажет – также оставалось скрытым туманом тревог. Шэм всем существом ощущал в зале атмосферу лёгкого волнения. В толпе "согнанных" воспитателями и учителями несовершеннолетних обитателей "Доброго дня" слышались взволнованные шёпотки и тихие разговоры относительно опаздывающего гостя. Шэм в очередной раз одёрнул край жилетки и потянул шею, словно пытаясь выбраться из удушающих объятий шейного платка. Вилли и Крэг отдалились и спустя несколько секунд оказались у потёртого пианино, где оживлённо обсуждали выбор мелодий на сегодняшний вечер. Дэми отсутствовал по причине лёгкой простуды, которую он подцепил в клинике, пока посещал доктора в сопровождении господина Ая. С ним в качестве сиделки осталась одна из молодых воспитательниц, которой одно время симпатизировал Брайс. Несмотря на внушительную внешность и серьёзный, даже грозный вид, внутри Брайс был влюбчивым и мягкосердечным. Он часто ругался с Вилли, но всегда находился рядом, поддерживал и помогал в трудных ситуациях. И сильно переживал, если у Вилли возникали проблемы, когда стремящийся к независимости белобрысый друг с ядовитым на фразы языком мог огрести по самые помидоры. Как бы они ни ссорились, и даже бывало, что дрались, каждый раз мирились, не решаясь из-за мелочей разрушить ценную дружбу. Шэм ещё раз охватил взглядом гудящую как улей толпу и решил глянуть одним глазком на кухню, где в этот раз дежурила в качестве повара госпожа Браун. Худощавую, низкого роста женщину с навыками профессиональной кухарки и шеф-повара нанимала лично госпожа Хэррит по большой дружбе на ответственные и значимые мероприятия. Обычно роль кухарки приюта исполняла "уважаемая Пейта", но её кулинарные умения оставляли желать лучшего. И поэтому именно в такие ответственные дни палочкой-выручалочкой оказывалась госпожа Браун, встречи с которой старались избегать все воспитанники приюта. Женщиной она была немногословной, но жёсткой и грубой, могла одним взглядом сбить спесь с любой королевской особы. И лишь Дэми пользовался её благосклонностью и всегда получал сладкий подарок в виде конфет, шоколадки, сушёных фруктов или пастилы. Шэм добрался до кухни, где вовсю шло приготовление обеда для уважаемого гостя. Госпожа Браун умудрялась успевать готовить сразу несколько блюд, на удивление Шэма. Вокруг клубились и смешивались различные запахи, а в жерле печки уже поспевали ароматные булочки. Он осторожно заглянул в одну из объёмных скворчащих сковородок и обнаружил там – о чудо! – мясные котлетки. Последний раз, когда приютские смогли себя побаловать котлетками из мяса, а не из полудохлых кур, бродивших на заднем дворе приюта, был как раз на день рождения Крэга, полтора месяца назад. Шэм втянул носом аппетитный запах и зажмурил глаза от удовольствия. - Ты чего здесь забыл? - услышал он оклик кухарки и обернулся на голос. Госпожа Браун, не останавливаясь, прошла мимо него с большим пакетом, набитым хлебом из ближайшей булочной. - Возвращайся в зал. Тебе не место на кухне. - Я хотел помочь, - помедлив, начал объяснять Шэм, но замолчал, когда натолкнулся на её яростный прожигающий взгляд зелёных глаз. Очевидно, что госпожа Браун во время работы не терпела посторонних на своей территории. Она застыла у стола, упёрла руку в бок, а в другой держала нож, приготовившись резать хлеб. Госпожа Браун внимательно слушала что ей пытался сказать Шэм. - Это похвально, но ты только мешаешь и отвлекаешь меня. Детям не место на кухне. - Но... - Никаких "но". Молодой человек, покиньте кухню немедленно! - кухарка разозлилась и, не дожидаясь его действий, принялась нарезать хлеб. Но через мгновение откинула нож в сторону, посчитав его негодным. Она резко повернулась и бросила Шэму, который всё ещё оставался на месте. - Постой! Подай-ка мне вон тот длинный нож с красной ручкой. Шэм подхватился, выискал взглядом требуемый предмет, обнаружив его лежащим в общей груде ножей, различных по длине, ширине и назначению. Все они находились в отдельном ящике. Он без промедления выцепил нужный нож из общей массы и протянул его кухарке. - Ты что же творишь, растяпа! - неожиданно всплеснула она руками. Шэм вздрогнул от ее странной реакции, но перевёл взгляд на свою саднящую руку и понял, что случайно порезался. - Это надо же так умудриться! - Простите, я и не заметил, - растерялся он. Порез был глубоким, и кровь уже заструилась по безымянному пальцу. Всё произошло так быстро, что Шэм не заметил, как поранился, и ничего не успел почувствовать. Но сейчас, когда он увидел кровь, место пореза тут же отозвалось пульсирующей и тянущей болью. Он ойкнул и подхватил палец другой рукой, не желая закапать пол кухни. Госпожа Браун перехватила его руки и потянула "несносного мальчишку" к раковине, где включила воду и сунула руки Шэма под струю. - Помощничек на мою голову, - ворчала кухарка. Она оставила неуклюжего воспитанника у раковины, а сама приступила к делу, продолжая свою работу. - Промой и иди к господину Айомхэйру. Он тебе поможет перевязать рану. И смотри, не обляпай костюм! - Хорошо, я постараюсь, - сконфуженно буркнул Шэм, чувствуя себя на редкость недалёким и криворуким. Он настолько сильно переволновался, что стал невнимательным. Как бы он ни старался промыть ранку на пальце, она продолжала сочиться кровью. Он достал платок из кармана и перевязал им палец как смог. Затем поспешил уйти, чтобы не отвлекать и не раздражать госпожу Браун. У нее впереди была уйма работы, и мешаться действительно не следовало. С порезанным пальцем на правой руке Шэм, увы, не помощник. Палец саднило, как назло, и начало щипать: не так больно, как неприятно и надоедливо. Поэтому Шэм вернулся в залу, где обнаружил оживление среди воспитанников и учителей. С другой стороны залы через главный вход вошёл высокий статный господин лет пятидесяти с хвостиком, с уже наметившимся животиком и и посеребрившей виски сединой. Он окинул пренебрежительным равнодушным взглядом собравшихся обитателей приюта и сделал привычное ему движение плечами, пытаясь снять дорогое пальто. Шэм понял, что ему следует помочь, и бросился было принять верхнюю одежду господина, но его опередил Крэг. Он стоял ближе всех и вмиг подхватил пальто, уверенно и с достойным видом. Так, что даже грозный вид и неприязненный взгляд господина, брошенный на уважаемого всеми воспитанниками учителя, не мог унизить Крэга. Он держался с достоинством, не уступая гостю, и в тоже время был сдержан, терпелив и учтив. Шэм усмехнулся с долей злорадства, заметив насколько меркло напускное величие господина на фоне скромного приютского учителя. Шэма кольнула обида за Крэга. И почему мир так несправедлив? И тот, кто действительно был достоин и этого высокого положения в обществе, и богатств, и даже этого расшитого серебряными нитями и мелким жемчугом вместо пуговиц вычурного камзола с чересчур пышным жабо на шелковой белоснежной рубашке, не получал ничего. Это Крэг, по мнению Шэма, должен быть на месте холёного господина, мерзко красующегося своим видом перед бедными приютскими детьми, специально подчеркивая огромную с ними разницу в статусе. Господина со взглядом, плохо скрывающим презрение, смотревшего на всех насмешливо и свысока. Гостя сопровождала Игги, подошедшая следом с небольшим опозданием. Она нацепила на лицо своё обычное для таких вот спонсоров учтивое выражение с милой улыбкой, но взгляд ее оставался серьёзным и пронзительным. Госпожа Хэррит как всегда оценивала любого входящего в приют с "благими намерениями" на платёжеспособность и порядочность. И если у неё возникали большие сомнения и подозрения в нечистоплотности "клиента", то она отказывалась от помощи, несмотря на нужду. Главный принцип, которого придерживалась госпожа Хэррит – это безопасность и здоровье своих несовершеннолетних подопечных. Своих детей у Игги не было, поэтому все силы она отдавала воспитанникам приюта, таким образом реализовывая своё несложившееся материнство. Госпожа Хэррит и Крег сопроводили гостя до приготовленного для него заранее места и, щедро посыпая услужливыми фразами, усадили в кресло. Это кресло господин Ай, по указанию директрисы, приобрёл еще два года назад специально для таких вот мероприятий и важных гостей. Ценный предмет мебели содержали в чистоте, чтобы не попасть врасплох, если важная персона соизволит явиться без предупреждения. Кресло было ручной работы, с резными деревянными ручками изящной формы и обитое атласной тканью нежно-молочного цвета с золотыми нитями. Смотрелось оно шикарно, и Крэгу стоило больших усилий его добыть из редкой коллекции одного известного мастера. И как ему это удалось, оставалось загадкой. В это время Игги и Крэг рассказывали о приюте, о воспитанниках и их талантах, о том, как и чем занимаются воспитатели и учителя, вскользь намекая и о нуждах. Между тем, один из воспитанников девяти лет, русоволосый пухлый мальчик, тонким голоском с выражением зачитывал сложное и длинное стихотворное произведение, которое он выучил назубок. Его выступления обычно доводили до слёз всех присутствующих. Но господин отличался поразительной выдержкой и спокойно, со скучающим видом, наблюдал за стараниями выступающего мальчика. - Как тебе первые впечатления? - осторожно шепнул Вилли на ухо поглощённому мыслями Шэму, который тотчас дернулся от неожиданности и покосился на улыбающегося друга. Шэм невольно повторил его улыбку, только вышла она коряво и была скорее грустной от разочарования. Вилли хмыкнул и тихо пропел с долей сарказма, сохраняя милую улыбочку на лице и выражение глубокой радости: - О-о-о, вижу, счастье и безудержное веселье переполняют тебя, мой друг. Что ж, мои чувства схожи с твоими. И смею заметить, что это настроение охватило не нас одних, а всех присутствующих. Ты только взгляни на бурю эмоций на лице нашего дорогого, в буквальном смысле, господина! - Брось, Вилли, я-то знаю, что для тебя это очередные шоу и повод посмеяться, - Шэм с усилием свёл брови, пытаясь сосредоточиться на госте, едва почувствовал, как смех против воли рвётся наружу. Того и гляди он сорвётся и покажет себя полным дураком, а этого ему Игги и Крэг не спустят с рук. Он сжал руку с пораненным пальцем, чтобы боль отрезвила и вернула серьёзный настрой. - Не стоит так морщиться, Шэмми, кажется он смотрит в нашу сторону, - Вилли очаровательно улыбнулся и невинно похлопал ресницами. Ангел во плоти, не иначе. Шэм чуть не хрюкнул, снова сжимая кулак за спиной. Но гость не заметил их, обводя всю толпу расфокусированным, сонным взглядом. - Вилли, завались. Тебя как черти раздирают, - пробурчал Брайс где-то рядом, оказавшись позади Шэма и Вилли. - А что сразу Вилли? Я вообще молчу, - с деланным возмущением, удивленно вскинул брови друг и изящно заправил за ухо светлую прядь волос, которая выбилась из причёски и упрямо сползала на правую сторону лица. Но спорить с Брайсом он не стал. - Ну конечно. Между прочим, не думаю, что господин Ай оценит твоё поведение. Будь паинькой, Вилли, и не привлекай лишнего внимания, - продолжал тихим голосом гудеть Брайс им в спины. - Фи, какой же вы зануда, господин Брайс! Своими отвратительными речами всё настроение испортил, - промурлыкал Вилли сквозь зубы, сдерживая эмоции. Шэм привык к их перебранкам. Он заметил, что Крэг пристально глядит на их троицу. Господин Ай укоризненно покачал головой, стоя рядом с гостем, который вальяжно расположился в кресле. Потенциальный попечитель сидел, закинув ногу на ногу и перестукивая пальцами по покрытому лаком подлокотнику, всем видом показывая, что он готов к следующему испытанию в виде "показательного выступления". - Шэм, поделись, откуда в тебе столько терпения? Не думаю, что смогу долго продержатся, - простонал Вилли, печально вздохнув и прикрывая глаза. В этот момент гость повернул голову в их сторону и задержал взгляд на всей троице. В его глазах промелькнуло нечто такое, от чего у Шэма побежали мурашки по спине. Господин был на редкость неприятным типом с липким изучающим взглядом. И сейчас его что-то заинтересовало: словно хищник обнаружил свою жертву. Шэм застыл каменным изваянием, не в силах сдвинуться с места от гнетущего, удушающего внимания. Он только услышал со стороны Брайса тихое и взволнованное: "твою ж мать". Господин протянул руку и движением пальцев велел подойти к нему выбранного воспитанника, которым оказался Вилли. Тот вздохнул и уверенным шагом двинулся к гостю. Как только он остановился напротив кресла, господин спросил его: - Чем будете удивлять, молодой человек? - Вилли едва сдержался, чтобы не выдать гадость в ответ. Ведь он от всей души презирал таких людей, как их сегодняшний гость: таких, которые кичились своим положением и самоутверждались за счет других, более слабых и беззащитных, тех, кто не мог оказать достойного сопротивления и дать отпор напыщенным наглецам. Предыдущие посетители хотя бы интересовались именем, а этот господин преднамеренно старался унизить, проигнорировав все правила хорошего тона. В мыслях Вилли уже представил, как удивил бы этого "денежного мешка", но не хотел шокировать присутствующих. Крэг, как всегда, спас ситуацию. Он слегка нагнулся к господину и произнёс: - Уильям прекрасно музицирует. Не желаете ли послушать? - господин Ай кивнул Вилли, и тот натянуто мило улыбнулся и, как полагалось, с почтением поклонился гостю. Вся бравада мигом спала под грозным взглядом, пробирающим до самого нутра. Лишь сейчас Вилли ощутил на себе, насколько поверхностно судил об этом человеке, от которого веяло опасностью. Редко, но ему приходилось сталкиваться с такими личностями, матёрыми волками под личинами овец, которые не ломались под грузом проблем и выходили чистенькими из любых ситуаций. Этот господин на самом деле был не так прост, как казалось, и даже Вилли стало не по себе от незнакомца, прикинувшегося скучающим спонсором. На его фоне пройдоха и разгильдяй Вилли выглядел лопоухим неуклюжим щенком. Его охватило неприятное чувство, похожее на страх. Это казалось смешным, ведь Вилли практически ничего не боялся, но сейчас атмосфера изменилась. Когда он сел за "новое" старенькое пианино, заметил, как кисти рук мелко дрожали от волнения. Он пару раз сжал их в кулаки, расслабил и приступил к работе. Исключительно работа. Ничего личного. Никаких лишних эмоций и только точные касания к клавишам. Главное, не выдать себя, не привлечь, спрятаться за сухой равнодушной музыкой. И плевать, что скажет Игги, как посмотрит на его выкрутасы господин Ай. Вилли просто не желал связываться с этим человеком, не хотел с ним пересекаться, не видеть и не слышать. Вычеркнуть из жизни и забыть об этом дне. Если бы его родители выжили, если бы их не предали, не убили, утопив как котят, он мог иметь статус повыше этого показушника и жить не хуже, не зная бед и печалей. Он сам не заметил, как поддался эмоциям, и, движимый этими чувствами, слишком увлёкся, погрузившись в музыку. В итоге всё получилось наоборот. Все затихли. И несколько минут спустя залу наполнили аплодисменты. И этот хитрый жук, не скрывая довольной улыбки, тоже хлопал. Медленно и с растяжкой. Вилли смутился, рассердился на себя за несдержанность и нахмурился. Он уже пожалел о том, что не слушал советов Брайса, которому сейчас следовало стоять позади Вилли и отваливать ему смачных лещей, чтобы знал своё место и не выделялся. Он покосился на господина Ая и неожиданно натолкнулся на его обеспокоенный взгляд. Неужели он проникся, прочувствовал тревогу и печаль, охватившие его ученика. Вилли улыбнулся и ещё раз поклонился "зрителям" и свидетелям его промашки, то есть "блистательного выступления", как позже скажет госпожа Хэррит. Она была приятно удивлена, но сейчас весь вид ее сулил серьёзный разговор в её кабинете. До этого момента Вилли удавалось тщательно скрывать ото всех свои достижения в музыке, даже от нанятого Игги учителя, изображая посредственность. Ему претило быть марионеткой и услаждать слух часто неблагодарных и презираемых им господ-попечителей. Но он не мог себе позволить не довести до совершенства своё увлечение. Ещё будучи маленьким, Вилли заинтересовался музыкой и искренне надеялся посвятить этому будущее. Однако в один ужасный день всё перевернулось с ног на голову, и сейчас его разрывали противоречия. С одной стороны, он горел желанием осуществить мечту. С другой – не раз хотел всё забросить, чтобы никто не мог её опошлить и свести к вот таким "показательным номерам". Давление со стороны Игги и нанятого учителя музыки, и многих других доброжелателей омрачало самые лучшие стремления. Вилли напоминал себе загнанного дикого зверя, которого пытались обучить простым трюкам. Лезть к себе в душу он не позволял никому, отгораживаясь от любого язвительными шутками и насмешками. Единственными людьми, с которыми он смог более-менее сблизиться, являлись Шэм, Брайс и господин Ай. В итоге, он тайком улучшал навыки, музицируя у одного старика, с которым его свела случайность. В один из своих рабочих дней он обнаружил у старика пианино, доставшееся тому от умершей жены-пианистки. За скромную помощь от воспитанника приюта старик разрешал ему проводить час-другой за инструментом, совершенствуясь. Да и самому старику присутствие молодого человека, стремящегося к столь хорошему делу, скрашивало его скучную одинокую жизнь. И вот теперь тайным урокам настал конец: ведь в приюте все привыкли слышать убогие имитации сложных произведений – и вдруг Вилли выдаёт подобное! Он совершил ошибку и ненавидел себя за это. Как на эшафот расстроенный Вилли брёл к месту, где стояло кресло с уважаемым гостем, предчувствуя недоброе. Господин устроился поудобнее и явно настроился на беседу с одарённым воспитанником, к неудовольствию последнего. Шэм наблюдал за происходящим светопреставлением, пребывая в сущей растерянности от увиденного и услышанного. Исполненное другом музыкальное произведение сразило всех присутствующих, и Шэма в том числе. Он никогда не видел Вилли таким открытым и беспомощным, с потерянным блуждающим взглядом, словно сейчас наступил его последний день на этом свете. Сегодня он показал истинного себя, обнажил чувства и эмоции перед всеми, а теперь не знал, что ему делать дальше. Шэм понял, что в данный момент Вилли уязвим как никогда прежде, а разговор с гостем только добьёт ранимую натуру друга. Как бы Вилли ни закрывался, Шэм всегда читал его как открытую книгу, но скрывал этот факт, оберегая чувства последнего. Он судорожно принялся соображать, что же делать и как вырвать друга из когтей важного, но не настолько, чтобы жертвовать людьми, господина. Шэм почувствовал, как сзади него сопит Брайс, и обернулся. Тот выглядел разозлённым и выпалил тому в лицо накопившееся: - Ты слышал это?! Я не понимаю, - таращил глаза Брайс в сторону угрюмо шедшего от пианино Вилли. Шэм покачал головой, не зная, что сказать в ответ. Зала гудела от перешептываний и восторженных восклицаний воспитанников, пока Игги двумя громкими хлопками в ладоши не призвала к тишине. Глаза ее едва не метали молнии, и присутствующие мгновенно замолкли. - Ваше влияние на своих подопечных весьма впечатляет, - насмешливо протянул господин. - Как вы воздействуете на них? Розги? Или нечто особое? - Что вы, просто наши дети отличаются благовоспитанностью, - сдержанно улыбнулась Игги, хотя предположение о том, что она может применять телесные наказания в приюте, вызвало шквал эмоций в душе и взрыв негодования. - Никаких наказаний. Исключительно на добром отношении, внимании и... - Женщины! - прервал её гость и пренебрежительно цокнул языком. Он изучал её внимательным взглядом, когда произнёс: - Сперва они вам улыбаются, а потом грабят в тёмном переулке и режут, как скот. Вот к чему приводит ваша "доброта". По-моему, только страх и боль могут заставить людей подчиняться и следовать твоей воле. - Но это не сделает их преданными, добрыми и достойными людьми! Извините, но предложенный вами способ влияния лишь породит жалкие подобия человеков, запуганных и забитых, - возмутилась Игги. Ей не нравилось, как гость навязывал свои умозаключения и порядки на её территории, уверенный в своей правоте и разглагольствуя о том, что следует делать, а что нет. И всё это происходило в присутствии детей, которые впитывали каждое слово и боялись лишний раз вздохнуть, чтобы не разозлить господина, пожелавшего остаться неизвестным. Он так и не соизволил представиться, так как просто не счёл это нужным. Его имя, по предварительному уговору с госпожой Хэррит, не должно было упоминаться. Некоторые попечители высказывали пожелания оставаться неизвестными. Вот и сегодняшний господин заранее оговорил с директором Хэррит условия перед его посещением приюта и пожеланием удостовериться, настолько ли скромное у приюта обеспечение и есть ли нужда в поддержке. До того, как оказаться в зале, Игги уговорила его пройтись по двору, ознакомиться с достопримечательностями и живностью. Господин не выказал особого восторга и лишь брезгливо выворачивал губу. Делал он это неосознанно, не в силах сдержать отвращение к худосочным курам и бурой кляче, на которой приютские возили воду и съестные припасы. И хотя за скотом тщательно следили и ухаживали, запах от животных почти невозможно скрыть. Игги тысячу раз выругалась про себя, что потащила его на экскурсию, но она считала, что наглядная демонстрация пробьёт брешь в любом каменном сердце. Побродив по двору, они вошли в приют через главный вход и наспех осмотрели основные комнаты, классы и спальни. Директор Хэррит напрасно выискивала на лице гостя признаки каких-либо эмоций, натыкаясь лишь на равнодушное выражение и пустой взгляд. Видимо, его не интересовали заботы воспитанников, учителей, воспитателей и директора в целом, поэтому цель визита оставалась неясной и туманной. Игги не решалась спросить в лоб, что именно сподвигло его на подобный поступок: ведь весь его вид говорил о том, что ему стоило больших усилий перешагнуть порог её приюта. Некоторые спонсоры не скрывали от госпожи Хэррит, что оказываемая ими помощь способствует положительной репутации в определённых кругах и играет на руку для создания новых связей, получению выгодных контрактов, снижению налогов и многих других бонусов. Игги никого не осуждала, а просто принимала помощь ради блага всех обитателей приюта. Она могла сколь угодно долго спорить с чиновниками, едва ли не круша и ломая всё вокруг, но когда дело касалось спонсорских средств, здесь её действия становились предельно осторожными: она, подобно сапёру, маленькими шажками прокладывала путь к каждому сердцу. Это занимало много сил, моральных и физических, и когда контракт с попечителем, в конце концов, заключали, она на пару-тройку дней уезжала за город, где отдыхала, набираясь сил. Все дела на этот период вёл господин Айомхэйр, зарекомендовавший себя как отличный заместитель. Игги целиком и полностью доверяла ему, как себе самой, все бумаги и бухгалтерию. И Крэг ещё ни разу ее не подвёл. - Эй, мальчик, - господин спокойно вскинул руку в сторону Шэма, и тот оглянулся по сторонам, убеждаясь, что действительно указали на него. - Да, именно ты! Подойди сюда. Шэм на ходу начал считать про себя до десяти, успокаивая волну возмущения, которая накрыла его после услышанного. Он уверенным шагом, отдававшимся чётким звонким эхом в затихшей зале, проделал путь до напыщенного господина. Шэм остановился напротив и вытянулся в полный рост, позабыв об этикете. - Вот вам пример! - надменно воскликнул гость, радуясь чему-то и указывая пальцем в жилетку ничего не понимающего Шэма. - Загляните в его глаза. И что мы там увидим? - он встал с места и подошёл вплотную к смотрящему исподлобья мальчишке. Предполагаемый спонсор оказался на голову выше. Он больно схватил Шэма за подбородок, заставил поднять голову и посмотреть глаза в глаза, ехидно и с удовлетворением подмечая свою правоту: - В них злоба дикого зверёныша. Как есть волчонок. Такого просто так не приручить. Не одну розгу придётся сломать, прежде чем добьёшься подчинения. Даже сейчас в этих глазах нет страха, а только ярость. Но у меня и не такие ломались. Шэм попытался отцепить руку неприятного мужчины от своего лица, но тот брезгливо и с отвращением отбил её, приметив намокшую от крови повязку. Внезапно Шэма грубо дёрнули назад за плечо, вырывая из захвата. Это сделал Вилли, который всё это время занимался самобичеванием, пока дело не коснулось Шэма. Отвратительная сцена, развернувшаяся у всех на глазах, мгновенно заставила его действовать. Едва гость сдавил подбородок его друга, как Вилли словно током пробило, переключая в режим наглого и бесстрашного раздолбая. Вызволив Шэма, он молча впился убийственным взглядом в гостя, который слегка оторопел от подобного отношения к своей важной персоне. На секунду приглашённый господин почувствовал тот самый страх, который восхвалял, липкий и неприятный. Вилли загородил Шэма, недобро посматривая на "неприятеля". Но никто не ожидал того, что сделал господин Ай. Крэг наконец-то пришёл в себя, в два шага оказался возле Вилли и, поджав губы, с размаха залепил тому смачную пощёчину. От всей души. Звук стрелой разлетелся по зале, и каждый, проникнувшись этой фантасмагорией, смог прочувствовать на себе все те боль и унижение, которые достались парнишке. Все вздрогнули. Кто-то охнул в толпе затихших ребят. Учитель мог их ругать, наказывать, лишая прогулок, но никогда господин Ай не поднимал руки ни на одного из присутствующих здесь. Тем более, на саркастичного весельчака Вилли, обожавшего господина Ая всей душой. У Шэма мир перевернулся и ноги подкосились. Он во все глаза таращился на злющего, как демон, Крэга и не узнавал его. Вилли весь скукожился, держась за раскрасневшуюся щёку. Он медленно поднял удивлённый и неверящий взгляд на учителя Ая, выискивая в тёмных глазах Крэга ответ на вопрос: "За что?". Но нашёл в них только холод и разочарование по отношению к своему воспитаннику. Вилли подумал, что если и возможно умереть на месте, то, видимо, сейчас был самый подходящий момент. Господин Ай его ненавидит. Он прикрыл глаза и отвернулся, сгорая изнутри и корчась от душевной боли. - Вы, двое, немедленно убирайтесь в свои комнаты, - рявкнул Крэг и указал на дверь. Шэм подхватил Вилли за предплечье и потащил к выходу, исполняя приказ учителя. Господин Ай и все остальные проводили взглядами две ссутулившиеся фигуры, пока те не скрылись за прикрытой дверью. Крэг поспешно склонился перед гостем: - Великодушно прошу простить этих молодых людей. Ничто не оправдывает их недостойного поведения, и, смею вас уверить, они обязательно понесут соответствующее наказание, - распинался господин Ай. Директор Хэррит, бледнея, судорожно мяла складки на юбке. Ее также не оставило равнодушной увиденное, и теперь она с трудом сдерживала нахлынувшие чувства. Но взяв себя в руки и прокашлявшись, она произнесла: - Я также прошу прощения за эту дерзкую выходку своих подопечных. Видимо, они перенервничали. Сами понимаете: столь важные гости у нас очень редки – и мальчики растерялись. - Вы пытаетесь их оправдать? - прищурился с сомнением в голосе господин. - Я крайне огорчён. Хотя чего ожидать от волчат? Они никогда не заблеют. Что же, - он расправил плечи, отряхнул искусно вышитый серебряными нитями камзол и, окинув самодовольным взглядом замерших воспитанников, с усмешкой продолжил, - приступим к делу. Где ваш кабинет? - Следуйте за мной, я вас провожу, - директор Хэррит с гнетущим чувством покинула зал. Еще никто и никогда не выворачивал и не калечил морально её саму и подопечных, как сегодняшний загадочный гость. Ему ничего не понравилось, но он всё ещё намеревался выделить денежные средства на их приют. Совершенно безвозмездно и довольно приличное пожертвование. Вернуть эту сумму он бы не смог. Но эти спонсорские деньги, как никакие из прежних, достались им потом и кровью, и слезами. Да, ей много раз приходилось молчать, прогибаться ради блага приюта, но впервые она чувствовала себя настолько оплёванной и униженной. Но пойти в отказ и лишиться этих денег – значило сдаться на полпути. И все эти жертвы и старания, не только её, но и всех обитателей центра, станут напрасными. Игги приготовилась к долгому разговору и новому витку унижений, но новоявленный попечитель бегло прочитал договор, без лишних вопросов поставил подпись. Он не без мерзкой улыбочки медленно протянул ей чек, ожидая, когда директор Хэррит протянет руку, чтобы указать ей своё место и подчеркнуть собственное превосходство. Игги вперилась угрюмым взглядом в его хитрые бездушные глаза и произнесла: - Приложите его к договору. Завтра мы отправим документы в банк вместе с чеком. - Хмм... - развеселился теперь уже официальный спонсор, застыв с протянутой рукой. Потом он приложил чек к документам и бросил папку на стол директора. - Что ж, у волчат и мать волчица. Не стоит меня провожать. Он развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Не из злобы, а по привычке. Игги вздохнула и опустилась на стул, обессиленная и выдохшаяся. - Не меньше недели, - пробормотала она, планируя выезд за город, в родные пенаты. За городом её ожидало оставленное в наследство скромное поместье, где она отдыхала от удушающей городской атмосферы, интриганов из администрации, и прочих институтов. И вот таких типов, как сегодня. Одно время она подумывала переоформить и перенести приют в это чудесное поместье, но дети должны были развиваться: учиться и работать. В поместье у них не оставалось и шанса состояться как независимым личностям. Особенно таким как Вилли. Игги достала длинный мундштук и, набив его табаком, закурила прямо в кабинете, блаженно морща нос и удовлетворённо выдыхая дым. День выдался поистине насыщенным событиями. Вилли и Крэг удивили её, и она, вернувшись к деловому режиму расчётливого директора, стала планировать предстоящий разговор с обоими. Между тем, в зале наступила настоящая неразбериха. Как только гость и директор Хэррит скрылись за дверями, господин Ай громко велел всем оставаться на месте и пулей выскочил за противоположную дверь, за которой несколько минут назад скрылись Шэм и Вилли. Он быстрым шагом буквально взлетел по лестнице на второй этаж и, распахивая двери в спальню старших мальчиков, никого в ней не обнаружил. Он прикрыл глаза и снова открыл, а затем захлопнул дверь и замер в коридоре, лихорадочно соображая, куда могли деться его воспитанники. И тут из-за двери его кабинета донеслись звуки, похожие на хлюпанье носом. От радости сердце едва не сделало кульбит. Крэг заглянул внутрь и обнаружил сидевших плечом к плечу на кушетке у окна хмурого Шэма и Вилли, продолжавшего держаться за щёку. Они оба подняли головы и с опаской, недоверчиво посмотрели на вошедшего в растерянных чувствах господина Ая с обеспокоенным полусумасшедшим взглядом. Они и рта раскрыть не успели, как Крэг оказался рядом с ними. Он нагнулся, осторожно убрал руку Вилли от его лица и к своему ужасу обнаружил яркий след от удара. - Прости, Вилли, прости меня, если сможешь, - он обнял, сильно прижимая к себе, воспитанника, который позабыл как дышать. Вилли замер на месте, ничего не понимая и смущенно хлопая ресницами. Учитель Ай бережно, с нежностью и раскаянием, сдавливал его в объятиях и просил прощения. - Так вы меня не ненавидите? - робко поинтересовался Вилли. Шэм предпочел помалкивать. Себя он тоже считал виновным в произошедшем. Крэг, услышав такое заявление от светловолосого мальчишки, слегка оторопел и отпрянул, чуть отодвинувшись. Он заглянул в печальные глаза Вилли и осознал всю тяжесть своего поступка. - Ох, Вилли, я никогда не ненавидел и не стану тебя ненавидеть. Ты же мой любимый… то есть лучший ученик. Прости, я не мог поступить иначе и теперь не знаю, как вымолить у тебя прощение. Прости, прости, - Крег снова прижал к груди едва не уничтоженного своими собственными руками, такого беззащитного Вилли. А тот не успевал за потоком информации, обрушенной ему на голову. - Я подумал, что только ты сможешь меня простить за такое. Шэм бы не смог. Никто, кроме тебя... - А я и не прощу, - насупился Шэм, подтверждая его домыслы. Крэг горько усмехнулся кривой улыбкой. - Я и сам себе не прощу, - Крэг продолжал прижимать Вилли, чувствуя его тепло и частый стук сердца. Это ощущение приятно согревало, и он стал гладить мальчишку по спине, успокаивая. Вилли шмыгнул носом и выбрался из объятий учителя, смущенно отводя взгляд. - Ладно, я вас прощу... - Вилли! Ты не можешь! Такое не прощают, - возмутился Шэм, но Вилли остановил его пламенную речь одним движением руки. Крэг наблюдал за светловолосым учеником и резкой сменой во взгляде. Сейчас он был серьёзным и жёстким, и господин Ай искренне радовался, что на него Вилли никогда так не смотрел. А вот почему, оставалось тайной. - Я сам себе хозяин, Шэм. Учитель Ай, я вас прощу с одним условием, - хитро улыбнулся Вилли. Крэг напрягся, ожидая худшего. - Хорошо, чего ты хочешь? - Пообещайте, что вы когда-нибудь меня усыновите, - он жалобно хлюпнул носом. - Чего? - выпалил Шэм, приоткрыл рот и позабыл, что хотел сказать, находясь в прострации. - Погоди. Что это за странная просьба? Лучше вмажь в ответ. Так хотя бы полегчает. - Так что скажете, учитель Ай? - произнёс Вилли, ожидая ответа. - Действительно, странное пожелание, - Крэг удивлённо потёр лоб тыльной стороной руки. - Я ведь не лучший вариант... и это такое ответственное решение, но если тебе так хочется... хорошо, обещаю исполнить любую твою просьбу, чтобы хоть как-то исправить содеянное. Считай, я твой должник. Даю слово. - Ловко вы вывернулись. Сознаться честно, это было больно и обидно, но сердиться на вас я не могу, - Вилли отвёл взгляд в сторону, - только хотелось бы узнать, из-за чего вы так разозлились? - Это из-за этого отвратительного спонсора? - встрял Шэм. Господин Ай кивнул. - Я разозлился на себя, что не смог ничего сделать. Не смог предусмотреть... Если бы я этого не сделал, то он не оставил бы в покое ни тебя, Вилли, ни Шэма, ни директора Хэррит. Поэтому, извини, Вилли, но ты удачно встрял и попал под горячую руку, - Крэг не знал, что ещё добавить, - сожалею, но не было времени объяснить всё заранее из-за определённых обстоятельств. Моему поступку нет оправдания, но если можете понять... - Считай, что тебя использовали, как жертвенного агнца, Вилли, - Крэг и Вилли посмотрели в сторону Шэма. Он закрыл глаза от усталости, откинул голову назад, опираясь затылком о стену, и почувствовал неприятные болезненные ощущения на правой руке, поднёс её к лицу. - Ох, черт! Совсем забыл. Учитель Ай, не поможешь мне? - Шэм, у тебя кровь! - его друг вцепился в руку и осторожно стал разматывать неуклюже повязанный носовой платок. А господин Ай, не дожидаясь разъяснений, отправился в свою комнату за аптечкой. Он привык к порезам, ушибам и прочим мелким травмам у своих подопечных, поэтому в его комнате постоянно находилась аптечка для таких случаев. Мальчишки часто обращались за помощью к господину Аю из-за желания сохранить в секрете ту или иную шалость. Крэг задумался о том, будут ли теперь ему как прежде доверять. Он мог объяснить свой крайний поступок Вилли и Шэму, но остальные всё ещё пребывали в неведении. И вряд ли он будет им что-то рассказывать. Возможно, часть воспитанников – те, что постарше – сами поймут, а вот младшие могут начать сторониться учителя Ая и относиться к нему с опаской. Столько лет кропотливой работы с детьми вылетели в трубу одной гадкой пощёчиной. Но проницательный гость должен был поверить в происходящее, чтобы остаться удовлетворённым увиденным, чтобы приют мог избежать скандала. Шэм правильно сказал – Вилли оказался жертвой обстоятельств – "агнцем на заклание". Крэг надеялся, что Игги смогла довести дело до логического конца, невзирая на произошедшее. Но в настоящее время ему следовало помочь Вилли и Шэму, который уже успел повредить палец. Подхватив аптечку с одной из полок, располагавшейся над его личным столом в углу комнаты, он стремительным шагом вернулся к "раненым". Они оживились, на их губах снова заиграли полуулыбки, а из внимательных взглядов исчезла настороженность и уныние. Шэм заявил, что его повреждение требует незамедлительного вмешательства, и протянул Крэгу глубоко полоснутый палец с запёкшейся кровью. Он морщился от болезненных ощущений, пока учитель обрабатывал ранку и туго забинтовывал несчастный палец. А Вилли терпеливо ожидал своей очереди. Крэг добыл из глубин аптечного ящика тубу с охлаждающим кремом, который эффективно снимал отёки, и выдавил немного на два пальца. Этот крем, как и часть прочих лекарств, ему выдал доктор Райс по доброте душевной, а часть Крэг приобрёл самостоятельно на личные средства. Вилли подставил пылающую от удара и смущения щёку и покосился на своего учителя. Крэг осторожно коснулся пальцами с кремом бордового отпечатка на нежной коже и вновь испытал угрызения совести. Будучи человеком впечатлительным, он изводил себя мыслью о том, что он посмел поднять руку на ученика. И причём выбрал самого морально уязвимого. - Учитель Ай... - начал Вилли, заметив эмоциональное состояние господина Ая, пока тот, прикусив нижнюю губу, сосредоточенно размазывал прохладный крем по его щеке. - Крэг. Можешь называть меня по имени. После всего, что было-то, - пробурчал господин Ай, не отвлекаясь от дела. Он чуть свёл брови к переносице и сощурился, избегая смотреть Вилли в глаза. - Небывалая щедрость с вашей стороны, - Вилли вытаращился на Крэга, и губы исказились в смущённой лыбе. Шэм, который всё это время сидел на столе учителя, свесив ноги, увлечённо рассматривал лекарства в ящике, хмыкнул и не смог не высказать: - А Крэг всегда такой. А ещё наивный. И иногда глупый, - охарактеризовал своего учителя Шэм. Он вытянул из аптечного ящика пузырёк и удивлённо спросил, - а это ещё зачем? - Положи немедленно на место, умник! - рассердился Крэг, обернувшись к распоясавшемуся мальчишке и погрозив ему пальцем в креме. Потом он вернулся к щеке притихшего Вилли и принялся домазывать остатки крема. - Может и щедрость. Вам только палец в рот положи – вы и руку отгрызёте! Но, Вилли, не забывайся: никакой фамильярности на глазах остальных. - Само собой. Эмм... Крэг, - Вилли еще больше засмущался. Шэм рассмеялся и соскочил со стола. Он подошёл к другу, шлепнул его по плечу, скроив загадочную мину на лице и таинственным голосом произнёс: - Поздравляю, Вилли, теперь ты в рядах избранных! - Перестань дурачиться, Шэм, - Крэг в тот момент, когда Шэм к ним приблизился, как раз закончил работу и оценивал результат. Он удовлетворённо кивнул и спросил Вилли, - как теперь? Легче? - Да, мне намного лучше, - и ученик подвигал лицевыми мышцами, проверяя действие удивительного крема. - Что это за крем такой? Я ничего не чувствую. - Обезболивающий, обеззараживающий и противовоспалительный. Выцарапал две недели назад у доктора Райса, - заявил с толикой гордости Крэг и, широко улыбнувшись, тихонько щелкнул Вилли по кончику носа. Пока господин Ай приводил в порядок руки, убирал лекарство на место и относил аптечку обратно в комнату, Вилли корчил гримасы, испытывая чудесный крем. Шэм стоял рядом и хихикал. - Кстати, Вилли, хотел у тебя спросить: зачем ты скрывал свой талант? - Крэг сложил руки на груди и опёрся бедром о край письменного стола. И вдруг он вспомнил нечто важное и ударил по лбу ладонью. - Совсем вылетело из головы! Шэм, спустись вниз и проверь: все ещё в зале? Если да, то найди госпожу Хэррит и спроси у нее дальнейшие распоряжения. - Хорошо, - Шэм поспешил выполнить поручение Крэга. Он легко сбежал по лестнице на первый этаж и заглянул в залу через узкую щель: все оставались на прежнем месте в полном составе. Он заметил беспокойно метавшегося напротив двери Брайса, но решил не обнаруживать своё местоположение. Тихо прикрыв дверь, Шэм двинулся в сторону кабинета Игги. И с глухим звуком столкнулся в коридоре с гостем, а теперь еще и официальным спонсором приюта "Добрый день". - Простите, - выпалил на автомате Шэм, поднимая выпавшую из рук грозного мужчины изящную трость, а затем протянул господину, который тотчас вырвал её из рук "мелкого пронырливого оборванца". Именно это услышал в ответ Шэм и почему-то не удивился подобным словам. Его скромной комплекции фигуру окинули брезгливым взглядом, сдобренным презрением, и продолжили тыкать носом, указывая на недалекость и невежество здешних воспитанников. Шэм, помня об ответственности перед всем приютом, напряженно выжидал, когда гость угомонится. Он с трудом подавлял все те слова, которые рвались наружу. Хотелось высказаться. Но он, молча снося оскорбления, раз за разом выдавливал своё "извините, я сожалею", как старая шарманка. Видимо, не получив желаемой обратной связи от жертвы, господин фыркнул и произнёс: - Терпеливый значит? Похвально для такого недоумка, - он вздернул подбородок вверх, сощурил глаза, что-то выискивая на отрешённом от оскорблений лице Шэма, вытянувшегося по струнке. Господин развернулся и бросил, - следуй за мной. Шэм мысленно заметался, раздумывая, как ему следует поступить: то ли выполнять просьбу Крэга, то ли приказ важного гостя. Перевесило последнее. В конце концов, Крэг не так страшен, как гнев этого злющего, скорее всего злопамятного и мстительного, богатенького мерзавца. Кто знает, чем это может обернуться. А Шэм не мог позволить, чтобы пострадали невинные люди по его вине. Он обругал себя за невнимательность и неуклюжесть. В чём-то этот напыщенный индюк был прав, когда указывал на его скудоумие. Надо же так вляпаться! Шэм следовал за высокой массивной фигурой неприятного, но ухоженного "господина Чистоплюя", и ненавидел его всеми фибрами души. Они вышли на широкое каменное крыльцо, украшенное по краям высокими витыми колоннами, которое являлось единственной выдающейся и отреставрированной достопримечательностью их приюта. Господин поправил камзол и бросил Шэму своё пальто, которое он нёс перекинутым на локте. Затем повернулся к нему спиной и приготовил руку, показывая этим, что его светлость надобно одеть. Шэм спохватился и помог спонсору, как можно внимательнее подмечая его жесты и движения, чтобы не попасть впросак. Недовольное лицо гостя исказилось в гримасе, когда он заметил подмоченный кровью бинт. Шэм как раз протянул руки, чтобы поправить подвернувшийся край пальто. Его руку, пронзила острая боль, когда её отшвырнули в сторону жёсткой тростью. Но Шэм промолчал, прикусив губу и прижимая ушибленную кисть к груди. - Негодный щенок, держи свои грязные руки при себе! Мерзость какая, - процедил сквозь зубы переполненный ярости и отвращения мужчина. И Шэм, к своему удивлению, расслышал в его голосе нотки страха. Застыв на месте, он покосился на господина, быстро зашагавшего по вязкой слякоти к закрытой повозке, остановившись у которой, спонсор обернулся и взмахом трости велел подойти, что Шэм и сделал. Господин еще раз присмотрелся к нему, как будто решая: казнить или помиловать. Задумчиво глядя на молчавшего мальчишку, он протянул руку с тростью, отчего мелкий негодяй зажмурился, видимо, готовый ко всему. Шэм почувствовал, как холодный металл набалдашника коснулся его скулы и медленно прошёлся по щеке до подбородка. Он смело уставился на господина, который приподнял его подбородок тростью, вынуждая посмотреть в глаза. - Хмм... Не совсем то, что я хотел, но может подойти, - проворчал без пяти минут попечитель, примеряясь и присматриваясь к ошарашенному и ничего не понимающему Шэму, как к вещи. Потом он вздохнул так устало, словно вместо Брайса отработал смену на заводе. - Ты! Предлагаю тебе работу, несмотря на твои недостатки, и поэтому будь благодарен. Мне нужен помощник управляющего. Работа не сложная даже для такого, как ты. Взамен будешь обеспечен жильем, питанием и одеждой. - Почему именно я? - отважился спросить Шэм, облизывая пересохшие губы, что не осталось незамеченным. Господин сухо рассмеялся. - Плебейские привычки задавать глупые вопросы, но так и быть, - усмехнулся он, - считай, тебе повезло и выпал шанс неплохо устроиться. Скажем так, мне надоели послушные пустышки. - А разве это не обязанность слуг? Быть послушными, - совсем запутался Шэм, ещё сильнее округляя и без того большие глаза. Его невинная реакция заставила попечителя занервничать от волнения. Он уже представил, как скрасит его досуг этот дикий зверёк. Становилось всё интереснее. - Видимо, ты не совсем понимаешь, - недовольно заметил важный господин и перенаправил конец трости, мазнув набалдашником по губам воспитанника приюта. И тут Шэма словно током пробило понимание того, о чём говорил этот мерзкий тип в дорогой одежде и с похотливым взглядом. Он покраснел, но не от смущения, как подумалось грязному нанимателю и негодяю, а от злости. - Премного благодарен за заботу, но к сожалению, я вынужден отказаться от вашего предложения, - склонился Шэм, которого трясло от отвращения, как только богатое воображение подкинуло картинки этой самой "работёнки" в доме заносчивого ублюдка. - Тебе стоит подумать, прежде чем отказываться, - оскалился спонсор, уверенный в своей победе на все сто процентов. И Шэму стало не по себе от его сулящей неприятности сальной улыбочки. Во взгляде старого негодяя промелькнуло ещё что-то, похожее на любопытство. Господин взобрался внутрь повозки через любезно открытую Шэмом дверцу и высунул в окно руку с зажатой между пальцами визиткой: - Возьми. Как передумаешь, приходи, - визитка упала Шэму под ноги, и он неосознанно поднял ее, поймав одобрительный взгляд собеседника. Через несколько секунд повозка тронулась, и Шэм смог облегчённо вздохнуть. Он перевернул визитку с золочёнными вензелями и прочитал на обратной стороне: "Господин Гарольд Верджил Абелайо". У него дрогнула рука и он смял визитку в кулаке, уставившись перед собой в никуда. Шэм надеялся, что это всего лишь совпадение, и уважаемый господин-спонсор носил фамилию, созвучную родовому имени его друга. Но также Шэм понимал, что совпадения, касающиеся семейных фамилий, невозможны. Принадлежность к одному и тому же роду определялась сразу и не подвергалась сомнениям. А это значило, что этот напыщенный индюк был родственником Вилли. А точнее – Уильяму Абелайо. Было ли у друга второе имя, указывающее на благородство крови, Шэм не знал, как и прочие воспитанники. Сейчас, вспоминая, насколько сильно яркий и независимый Вилли выделялся из общей массы обитателей приюта своим аристократическим поведением, Шэм осознал, что его догадка не может быть ошибкой. Вилли строил из себя уличного мальчишку-оторвягу, но замашки голубых кровей не скроешь – теперь Шэм это чётко и ясно видел. Соединив все ниточки умозаключений в одну логическую цепочку, он буквально совершил открытие для себя. Вилли никогда не рассказывал про семью, про самого себя. И единственное, что о нём знали – это то, что его родители умерли, а тётка сдала маленького племянника в приют. А по всему выходит, что Вилли из благородного семейства! Знала ли об этом госпожа Игги? И неужели у бедняги все родственнички такие отвратительные? Чего же хотел этот препротивнейший тип на самом деле? Голова у Шэма, как ему казалось, вот-вот расколется надвое от бешенного потока информации и открытий. А ещё жутко ныла ушибленная рука. - Вот же старый козел, - выдавил Шэм, баюкая разболевшуюся руку и чувствуя неприятности, которые им может доставить новый спонсор. Он направился к каменным ступеням приюта, а на дне кармана жилетки покоилась визитка недавнего гостя.