Часть 20
13 июля 2022 г., 00:35
Разгуливая по кабинету, господин Абелайо тщательно обдумывал все запланированные события и выстраивал одному ему известную картину будущего. Он кинул взгляд на часы и отсчитал минуты до появления гостя. В этот раз гость не был приглашён самим Гарольдом, а попросил встречи, да и вопрос, что ему озвучили, точнее будет сказать намекнули, в письме его слегка удивил. Он не мог припомнить, какое из его собственных действий спровоцировало эту просьбу.
Гарольду не нужно было перечитывать письмо, чтобы в очередной раз проанализировать и выявить все скрытые и возможные угрозы, которые оно могло повлечь. В принципе, он понял суть вопроса, но с чего этот Айомхэйр решил, что он, Гарольд Абелайо, вдруг воспылает праведным гневом или тягой к справедливости, и решит согласиться на это серьёзное противостояние. Хотя азарт от намечавшейся борьбы, что предложил Айомхэйр, соблазнял. Да и дело, можно сказать, благородное, прибавит ему очков в глазах нужных людей и общественности.
Потирая подбородок, Гарольд уже засомневался в первоначальной своей стратегии, которая предусматривала отказ. Терять-то ему нечего, он свободно и независимо может перегрызть глотку любому, и опасности всегда лишь подхлёстывали его в противостояниях. Н-да, убытки тоже могут быть, но восполнить их для него не проблема, и возможно, это даже не так сильно ударит по карману. Также, в перспективе маячили разногласия с некоторыми партнерами, но разве он не стремился к соперничеству даже с ними. Особенно, когда они не совсем правы.
-О-хо-хо, ну и задачку ты задал, господин Айомхэйр, - оскалился Гарольд в плотоядной улыбке, присаживаясь в любимое кресло и уже довольно хохоча.
***
Несмотря на разлад и очевидное крушение семейной лодки, в доме Адэхо воцарился временный штиль и негласное перемирие. Точнее, все члены семьи, исключая младших детей, делали вид, что ничего не происходит, и все молчаливо ожидали неотвратимого финала. Невидимая угроза целостности брака Адэхо буквально витала в окружающей его и всех остальных домочадцев. Оттого ещё более невероятным казалось приглашение от Абелайо. Эйкен, найдя конверт на столике и прочтя письмо, удивился, а затем обрадовался, зная, что Шэм точно будет присутствовать там; что могло быть лучше, чем иметь возможность снова увидеться с объектом воздыхания. Но также, он заволновался: отчего именно его семейство имело честь быть приглашёнными в дом, хозяин которого явно его недолюбливал. Заинтригованный, он всё же озвучил приглашение в семейном кругу за обедом, и младшие дети сразу обрадованно захлопали в ладоши, а Мирлинда удивлённо поинтересовалась, с чем это могло быть связано. Когда Эйкен открыл рот, собираясь коротко объяснить свои догадки, как его перебил Лайз, скользнув безэмоциональным взглядом по родителям: - Если позволите, то я озвучу свою версию. Скорее всего это из-за нашей дружбы с Уильямом, - он не без удовольствия наблюдал, какой эффект произвела эта фраза на родителей. Потом он покосился на Дэми, радостно перешёптывающегося с сестрой, и усмехнулся. - Ну и, пожалуй, из-за Дэми, всё-таки они с Вилли знакомы долгое время. -Возможно, - отозвался Эйкен. - В письме указано, что в числе приглашённых будут гости из приюта и просьба учесть этот факт. Мирлинда, - она вздрогнула и с надеждой взглянула на своего супруга, - пожалуй, нам стоит озаботиться подходящей одеждой для нас всех. Вряд ли в кругу приглашенных Абелайо гостей, оценят твои дорогие туалеты. - Разумеется, - отозвалась она. Её сбивало с толку поведение мужа, который делал вид, что всё в порядке и ничего особенного не происходит; но она готова была поддержать эту странную игру. Что если есть шанс удержать эту обрушающуюся башню под названием "счастливый брак"? Она постарается показать, сделать всё, чтобы удержать Эйкена. Конкуренции она не терпела, и потому совершенно точно не намерена позволять какой-то неизвестной женщине вторгаться в их узкий семейный круг и развалить семью, над благополучием и уютом которой она работала годами. Мирлинда не для того столько времени потратила и сил, чтобы так просто сдаться. Пусть Эйкен желает сейчас ту, другую, но его эйфория пройдёт и он снова вернётся, и всё будет, как прежде. Даже лучше. Занятая этими мыслями и рассуждениями, Мирлинда совершенно не расслышала, что именно сказал Эйкен, и поэтому переспросила. - Полагаю, что стоит ответить, не могла бы ты это сделать? - повторил Эйкен, не глядя на неё, а рассматривая увлечённо общающихся младших детей, взбудораженных новостью. Будто ему было дело, она сжала в руке салфетку. -Конечно, дорогой, - и она мило улыбнулась, когда он перевёл внимательный взгляд на неё. Для Лайза, незаметно следящего за ними, пища потеряла свой вкус, так как он ненавидел притворяться ещё и здесь, в собственной семье. Именно тут, в семье, как он считал, они все как раз и должны быть открыты, должны доверять друг другу, и именно поэтому его коробила необходимость поддерживать эту их игру. Как же его всё это раздражало. Особенно, что третьим лицом в этой драме оказался Шэм. Долгое время Лайз обдумывал участие Шэма, - человека, который ему очень нравился, - в раздорах между родителями, и это каждый раз отзывалось ноющей болью в его душе и сердце. И всё же он не мог ненавидеть Шэма, чему и сам удивлялся. И потому все обиду и злость обрушивал на отца, и именно его он твёрдо считал ответственным за происходящее. Лайз мало разбирался во всех этих привязанностях и чувствах, и не принимал никаких оправданий поведению и поступкам отца. Между ними всё шире становилась пропасть в родительско-детских отношениях. Однако, горькое чувство неотвратимой потери их с отцом хоть каких-то близких взаимоотношений разъедало Лайза. Горечь и обида поселились в его сердце, потому что он не мог не признавать, что как бы он не отрицал, но сам Лайз этих отношений очень хотел. В итоге "семейным советом" было решено принять приглашение, уточнить ньюансы и закупиться надлежащими подарками, отчего младшие дети восторженно кричали: "Ура!" Лайз печально улыбнулся их трогательному неведению и детской непосредственности.***
Вначале его трясло от потрясения, затем от негодования и ярости, а затем от страха. Невероятного животного страха от самого себя, от того, что он мог сделать такое, что был способен. Как он вообще мог так поступить? Шэм ворочался в своей постели, так как снова день за днём он возвращался к воспоминаниям об их близости с Вилли, - какого черта, Вилли?! - и снова изводил себя и терзался мыслями о чувствах и поступке друга. Что хуже всего, он мог смириться с ними, и хоть как-то осознать этот факт, и, быть может, принять, но вот чего он не мог точно сделать, так это простить себя и своего поведения. Он малодушно поддался Вилли. Шэм потёр лицо, изгоняя смущение. Это довольно трудно, точнее невозможно привыкнуть к тому, что друг, Вилли, ему ... Подскочив резко с постели, Шэм в темноте добрёл до кухоньки и налил себе воды в стакан, и сразу большими глотками опустошив его. Затем он побрызгал себе на лицо и отёр его небольшим полотенцем. Как же ему поступить? Поделать он ничего не мог, кроме как винить себя и собственную нерешительность и слабость. Да, именно таким он себя считал - слабым и безвольным. И ничтожным. Когда Вилли прижимал его к себе, ведь тогда он мог, - определённо мог, - отбросить друга. Шэм фыркнул, полагая, что "друг" не совсем подходящее слово в отношении Уильяма. Кто они теперь друг другу? Выясняя это, поглощённый воспоминаниями об их взаимоотношениях в детстве и юношестве, Шэм в тот вечер долго блуждал по улицам города, пока всё же не вернулся домой, в свою маленькую одинокую квартирку. В ту самую, где он встречался с Эйкеном, целовал его, принимал его всего и целиком. От осознания факта предательства на душе делалось гадко и муторно, чувство вины глодало его, не давая покоя. И всё же, что за причина помешала ему оттолкнуть Вилли? Ведь определённо Шэм был гораздо сильнее его, он мог бы запросто отпихнуть, а если и понадобилось бы, то и ударить. Но в тот момент, он растерял боевой дух, он просто не посмел бы причинить Вилли боль после столь трогательного и неловкого признания последнего. Не могло это не затронуть сердца Шэма, который просто не посмел в тот момент навредить Уильяму, ни физически, ни морально. "Но это не всё, что тебя остановило, верно?! Признайся, что это не единственная причина, почему ты поддался. И более того, тебе понравилось," - иногда он ненавидел этот ехидный голосок внутри головы, который так напоминал ему голос Вилли. Было глупо и не убедительно отрицать факт того, что ему понравилось, что когда всё его тело опалило жаром, в тот момент он желал большего, что он мог ... Шэм скрипнул зубами, сжимая челюсть от отвращения к себе и собственной распущенности. Да, он считал себя отвратительно распущенным. "Ну, не преувеличивай! Ведь Кэрри и господин Абелайо не вызывали в тебе столь бурных откликов", - посмеивался противный голосок. Присев на край постели, он зажал голову руками. До прихода Эйкена в его квартиру оставались считанные дни, а Шэм всё ещё оттягивал момент их встречи. А теперь, как он будет смотреть Эйкену в глаза? "Будет лучше, если он не узнает, " - подсказал услужливо и одновременно издевательски голосок в его сознании. Шэм фыркнул и повалился на кровать спиной, стараясь скорее заснуть. За весь день он невероятно утомился, так как до сих пор доделывал работу за Кэрри, сперва исправляя его неверные расчеты, а затем и другие документы, что задержало его в доме Абелайо еще на несколько дней. В приюте Шэму иногда приходилось помогать с документацией Крэгу, а в лавке цветов - её хозяину, не так серьёзно, как сейчас, лишь на правах любителя и из любопытства, но ему это нравилось. Особенно когда после кропотливой работы, цифры послушно выстраивались по местам и всё удавалось. Воспоминания о днях минувших и далёких отвлекли его, и медленно и незаметно затащили в сон. На прикроватной тумбочке лежал так и не вскрытый конверт с серебристой окантовкой. Шэм забыл про него.***
-Объясни, мне, что это значит? - и Шэм показал письмо Кэрри, тот в последнее время выглядел подозрительно весёлым и хитро стрелял в его сторону проницательным взглядом. Мысленно отгоняя от себя сомнения и подозрительность на его счёт, Шэм всё же поинтересовался предстоящим событием у всеведующего в этом доме парня. Кэрри дернул плечом, объявив, что не в курсе подробностей, но видимо, господин Абелайо решил закатить приём в честь возвращения в семью младшего отпрыска и наследника. Только сделать это в достаточно узком кругу. Объяснения и предположения выглядели достаточно убедительными, и Шэм даже обрадовался, когда Кэрри сообщил, что на праздник прибудут и обитатели приюта. Что-то тёплое и нежное заворочалось внутри, и пробуждало улыбку и тоску. Он успел соскучиться, и только сейчас, когда Кэрри сообщил ему эту новость, понял насколько сильной была его привязанность к "Доброму дню". Конечно же, он считал его своим домом, самым настоящим. До мероприятия оставалось всего пара дней, и Шэм наблюдал, как дом Абелайо наполнился предпраздничной суетой, которая охватила всех и каждого. Однако, помимо его друзей и приятелей должны были прибыть и Адэхо, и в полном составе. Все сведения он черпал из уст Кэрри, впервые радуясь способности последнего болтать без продыха. Дело было на кухне, когда, в один из моментов такой приятельской бестолковой болтовни с Кэрри, - парень как раз бесперебойно выдавал последние новости о предстоящем приёме, - оглянувшись на дверной проём, Шэм заметил Уильяма, молчаливо наблюдающего за молодыми людьми. Он прислонился к косяку, сложив руки на груди и не сводил пристального взгляда с Шэма; заметив, что его обнаружили, Вилли виновато отвёл взгляд, продолжая игру в "побитого несчастного щенка, которому срочно нужна помощь, доброта и ласка". "Ага, и любовь, может его погладить по головке и прижать к груди?" - про себя возмутился Шэм, отвернувшись и посмотрел на болтающего рядом Кэрри, одновременно глядя сквозь него. Воспринимать какую-либо информацию оказалось трудно, будучи под наблюдением одного наглеца. Все эти дни Шэм всерьёз сердился на Вилли, успел его и осудить и оправдать, а тот даже не появлялся на глаза, мучая свою жертву недосказанностью и отсутствием возможности поговорить. Самое отвратительное во всей этой ситуации, что Шэм, также избегал встреч с Эйкеном, считая себя недостойным мерзавцем и предателем, ему нужно было время, чтобы успокоиться и забыть, но мысли раз за разом возвращались к Вилли и его выходке. Эйкену он отослал несколько ответных писем, обещая ему встречу и ссылаясь на занятость бумажной работой; это пока выручало, но чем больше он изворачивался и лгал, тем сильнее чувствовал за собой вину перед мужчиной. Незаметно для себя самого, с задумчивым и отрешённым выражением на лице, он потянулся рукой к груди, нащупал медальон и сжал его, успокаиваясь: он влюблён в Эйкена и ничто не разрушит их взаимные чувства, ничто и никогда. Точно так. - Что ты там шепчешь, Шэм? Ты хотя бы слышал, что я тебе сказал? - возмущённо заголосил Кэрри, хлопая Шэма по предплечью. - Извини, Кэрри, что ты говорил? - переспросил Шэм с винованой улыбкой и глуповатой рожицей. Но его взгляд невольно метнулся в сторону Вилли, всё ещё застывшего у двери и наблюдающего за парнями и их перепалкой. Наконец, и Кэрри обнаружил младшего Абелайо, его реакция показалась Шэму странной; парень словно застыл, а потом резко расслабился, его движения стали более плавными и ... он что флиртовал?! От возмущения у Шэма на какое-то мгновение перехватило дыхание и он выдохнул: - Что ты творишь? Прекрати сейчас же, ты с ума сошёл? - зафырчал, словно боевой кот, Шэм, отворачиваясь от Вилли и дергая Кэрри за рукав. На что парень пренебрежительно закатил глаза: - Ой, да брось, когда ты успел стал таким вредным и ворчливым, как нафталиновая старушенция? - и он растянул губы в улыбке, и Шэм только и мог, что поражённо раскрыть рот, настолько по-пошляцки выглядела эта улыбочка. Волна негодования захлестнула его, он прикрыл рот и скрипнул зубами так, что желваки заиграли, заходили ходуном на скулах. - Ты не можешь так себя вести, разве тебе не нравится наш повар, - и он, незаметно для других, выразительно вытаращил глаза в сторону объекта страсти Кэрри. Но парень подал плечом и без совести и смущения заявил: - И что же? Я свободен и обаятелен, он тоже, - и в свою очередь вытаращил глаза в сторону Вилли, - вполне симпатичный, пожалуй, он даже ослепителен. В честь чего мне отказываться от возможности пофлиртовать с молодым господином, а может и тесно посотрудничать, - на последних словах он ещё и понизил голос, что выходило уж очень эротично, что заставило Шэма поперхнуться. "Придурочный" Вилли веселился издалека, словно мог знать, что речь идет о нём. "Самонадеянный болван!" - крикнул он про себя, но в ответ лишь кашлянул: - Никакого сотрудничества, - Шэм ухватился за край сюртука на груди Кэрри, приближая к себе, - ты не можешь, он просто, ну-у... - и он растерялся, не находя слов для возражения, и ослабил хватку. Кэрри тут же несильно ударил его по руке, освобождаясь от захвата и поправляя выбившийся нашейный платок. - Не будь болваном, Шэмми, я вовсе не собираюсь уводить твоего принца, хотя вполне бы мог, - фыркнул он, и сунул Шэму в руки объёмную книгу учёта, которую тот успел возненавидеть всей душой. - Я пойду проверю, как там обстоят дела с украшением парка и сада, а ты всё-таки реши - чего ты сам хочешь. Он свободен, я тоже, что же нам может помешать? "Ничего, кроме того, что он любит МЕНЯ", - едва не сорвалось с языка у Шэма, но ему хватило ума и выдержки, и он благоразумно промолчал. Шэм, подхватив книгу в подмышку и помогая себе удерживать учётные записи другой рукой, направился на выход, угрюмо пялясь на Вилли. - Мне нужно пройти, - буркнул он, стараясь смотреть другу прямо в глаза, без тени сомнений и опаски. - Ну? - Привет, - продолжал скалиться Вилли, не сдвигаясь с места. Шэм, быстрым взглядом осмотрелся по сторонам, нет ли свидетелей их разговорам. Но никто не обращал на них внимания, занятые своим делом, или же активно делали вид, что не замечают их. Шэм шагнул ближе. - Вилли, дай мне пройти, и прекрати дурачиться, - напирал Шэм, со всей серьёзностью, и даже брови сдвинул. - Пожалуйста, - и Вилли, нехотя сдвинулся в сторону. Шэм настороженно наблюдал за его движением, и бодро шагнул в проход, где его успешно и прижали к стене, клюнув в губы коротким поцелуем. - Прекрати сейчас же! - шикнул Шэм, осторожничая. - И отпусти меня! - Я тебя и не держу, - вскинул руки Вилли, явно издеваясь над выдержкой Шэма. Тот фыркнул и быстро зашагал прочь, крикнув напоследок через плечо: - И не вздумай идти за мной! - Звучит, как завуалированная просьба, - промурлыкал себе под нос Уильям, потирая подбородок.***
Ближе к вечеру, Вилли перехватил Шэма у выхода, связав это с необходимостью побеседовать, на что получил отказ. Но он тут же упомянул форму и вероятность её присутствия на празднике, - тогда Шэм, понимая, что выйти в таком виде к приютским точно не сможет, решил всё же уделить внимание настойчивому другу. Они прошли в комнату в крыле дома, где расположился молодой наследник Абелайо, больше похожую на кабинет, чем на его личные покои. Именно там Вилли вёл себя довольно прилично, не распускал руки, не лез с поцелуями и объятиями, и вообще вёл себя так, словно ничего и не было. Он озвучил наставления господина Абелайо по поводу внешнего вида и предупредил, что на следующий день им вдвоём следует отправиться за покупками. Внезапно Шэм вспомнил о том самом роскошном наряде, в котором он блистал на приёме в незнакомом доме со старшим Абелайо. - Если ты думаешь, что старикан позволит тебе нарядиться, как в тот раз, то ты ошибаешься, нам велено выбрать новые, но скромные костюмы. Мы же не хотим шокировать наших товарищей? - рассмеялся Вилли, наблюдая, как покраснели щёки Шэма, и как парень собрался было возразить. - Но он тебя чертовски красил, или ты его. И тут Уильям подмигнул Шэму. А тот словно спохватился и возразил: - Ничего подобного, я вовсе так не думал, - и он скрестил руки на груди, отворачивая голову. А затем вздохнул, прикрывая глаза: - Вилли, чего ты ждёшь от меня? Я влюблён в другого, и это невозможно изменить. Тебе следует смириться, и давай лучше останемся друзьями, - он обернулся, чтобы посмотреть в глаза Уильяму. Тот был вполне серьёзен. - Хорошо, но неужели ты не дашь мне и шанса? И, кстати, я не перестану любить тебя, или влюбляться в тебя сильнее и сильнее день ото дня. И ты также не можешь этого изменить. И ещё, я не жалею о произошедшем, и если бы ты позволил, то я бы постарался тебя убедить в своих... чувствах, - Вилли громко сглотнул обиду, сжавшуюся в ком в горле, и нахмурился, потирая лоб. Потом открыто посмотрел на растерянное лицо Шэма и сказал: - И убеждал бы тебя раз за разом, раз за разом, - при этом тон его голоса понизился до проникновенного и преисполненного желанием подтвердить свои слова здесь и сейчас. - Нет, Вилли, этого не должно было случиться и не должно быть теперь, - возразил ему Шэм. - Я не знаю, как это вышло, но это до сих пор меня мучает. Прости, я виноват перед тобой, что позволил случиться тому, чего не должно было случаться никогда. Извини, но мне нужно идти. - Идти, - повторил Вилли, хмуро и отстранённо, словно размышлял над словами Шэма. Он опёрся рукой о спинку стула, Шэм стоял напротив него. - К нему? Кивнув, Шэм не жалеючи соврал. Он несколько дней не виделся с Эйкеном, но Вилли об этом было знать не обязательно. Попрощавшись, он тихо покинул покои Уильяма, оставляя его наедине с болезненной обидой, отчаянием и озлобленностью на несправедливость к себе.***
В очередной раз побродив по городу, чтобы развеять дурные мысли, что уже становилось привычкой, Шэм, наконец, дошёл до дома, нащупав ключ от входной двери в кармане брюк. Но едва он потянулся к дверному замку, как его кто-то обнял со спины, крепко вцепившись в него руками и с пылом зашептал на ухо: - Как я соскучился, если бы ты знал! - на это заявление Шэм обернулся, встречаясь губами с уже знакомыми губами мужчины. Поцелуй был коротким, но страстным. Шэм улыбнулся, искренне радуясь встрече: - Это взаимно, - прошептал он и снова подался навстречу губам. Чуть позже, они лежали на узкой кровати, и голова Шэма покоилась на груди Эйкена, слушая, как гулко бьётся его сердце. - Ты любишь меня, - заключил он, прошептав это в полумраке комнаты. Мужчина хмыкнул, словно это было самой очевидной вещью на свете. Шэм вздохнул. - А я люблю тебя. - Что-то случилось? Ты какой-то грустный сегодня, и отчаянный, - поинтересовался тихо Эйкен, поглаживая парня по спине. Снова вздохнув, Шэм переместил голову ему на плечо и сказал: - И так будет всегда, - он прикусил губу и положил руку мужчине на грудь. Эйкен отодвинулся и уставился на него: - Так что же произошло? Ты можешь мне рассказать всё, что угодно, - тут он с подозрительностью сощурил глаза. - Подожди, не из-за этого ли мы так долго не виделись? Расскажи мне, Шэм. Не ожидавший подобных расспросов, Шэм решил сперва уточнить: - Ты же всегда будешь любить меня? - мужчина нахмурился, он поднялся и сел на кровати, - ничего такого, просто спрашиваю. - Ты ничего не спрашиваешь "просто", - произнёс Эйкен, едва не фыркая. - Так что же всё-таки произошло, что заставило тебя усомниться во мне? - И вовсе я не сомневаюсь, просто, - Шэм прикусил снова губу, раздумывая, и подбирая слова, - просто я подумал о нас, что нас ждёт в будущем, и ты... - И что "я"? - усмехнулся Эйкен. - Ты женат, - ляпнул Шэм, уже жалея, что вообще поднял эту тему. Ведь всё же было прекрасно. Почти. Пока в его сознание не влез Вилли. Эйкен обернулся, вперив в него нечитаемый взгляд: - И что с того? Что это меняет? Или ты хочешь, чтобы я развёлся и мы "поженились"? - всё это звучало саркастично и довольно обидно, а ещё Шэм не хотел ссориться, и вообще, поговорить он хотел вроде о другом, а всплыло то, чего не ожидал. Точнее ожидал, но предпочитал молчать, чтобы не выглядеть глупо и драматично. - Нет, не хочу. Точнее, не знаю. Я хочу, чтобы ты был мой, а не делить тебя с кем-то ещё, - тут Шэм невольно покраснел аж от уха до уха. Он сел спиной к стенке и обхватил ноги руками. - Мне трудно представить, что мы можем расстаться. - Мы и не расстанемся, что за глупости тебе лезут в голову? Ты мой, и всегда будешь только моим. С Мирлиндой нас не связывают чувства, можешь считать наш брак фиктивным. Уверяю тебя, что это так. - Но это же не совсем нормально, - пробормотал Шэм. - Чувствую себя виноватым, и просто отвратительным самому себе, когда вспоминаю твою жену. Она хорошая и милая, добрая, она мне нравилась, и нравится. Это нечестно по отношению к ней и... Это подло. - Не волнуйся об этом. И кроме того, кто сказал, что мы нормальные? - игриво подмигнул ему Эйкен, не обращая особого внимания на его, как считал, довольно мелкие и не столь важные переживания, того не стоящие. Он погладил парня по коленке. - Не переживай, дай время и всё встанет на свои места. Сейчас у меня есть обязательства перед семьёй, пойми, и более сложные финансовые отношения с отцом Мирлинды. - Прекрати, пожалуйста, называть её имя, пока мы вместе, прямо мурашки от этого, - поёжился Шэм, нервным движением разворошив себе волосы в гнездо. Эйкен рассмеялся, притягивая его к себе за руку. - Боишься, что она найдёт тебя и вцепится в волосы? Не беспокойся, она вполне воспитанная женщина, и просто не способна на такое, - он заглянул в глаза Шэму. - Или ты ревнуешь? Я вот ревную, - и Эйкен провёл губами по плечу нахохлившегося парня. - Вдруг кто-то молодой, бойкий и симпатичный уведёт тебя? Я такого не допущу. У Шэма вырвался нервный смешок, он отмахнулся: - Ерунда, кто меня может увести? - и он отвёл глаза, пожимая плечом. - Это вообще только мне решать. Его тут же грубо ухватил за подпородок Эйкен, заставляя посмотреть в глаза. Он был сосредоточен и серьёзен: - Поздно что-то решать, ты уже мой и ничей более, - он поцеловал Шэма, требовательно, словно метя территорию. - Ты мой целиком и полностью. Ты же знаешь, что я с ума схожу из-за тебя. - Ахахах, а вдруг кто-то всё же надумает меня "увести"? - со смехом спросил Шэм, так как его уже повалили спиной на кровать и принялись целовать. Эйкен остановился и метнул в него колкий жёсткий взгляд; и если бы Шэм в этот момент был внимательнее, то, скорее всего, испугался бы силы той искры безумия, что плескалась в глубине глаз его возлюбленного. Или насторожился. Но он безоговорочно доверял Эйкену... - Тогда мне придётся с ним разобраться, - мужчина принялся целовать его шею, прикусывая. А Шэм аж похолодел от того, с какой серьёзностью произнёс это заявление Эйкен. Сейчас он по-настоящему был напуган, и с замиранием сердца, уточнил: - А если вдруг я сам "уведусь"? - на что Эйкен отпрянул, приподнявшись на локтях и вопросительно уставился на него. Сперва цепко впился в его глаза, но затем, видимо что-то решив про себя, его взгляд смягчился. - Ты меня провоцируешь? Маленький хитрец, что за игру ты играешь, а? Хочешь ещё сильнее завести меня? - и Эйкен провёл рукой по его торсу, бедру и ниже, в конце отводя левую ногу Шэма в сторону и приподнимая её, чтобы устроиться удобнее между бёдер. Шэм шумно вздохнул. Его действительно волновало и разжигало желание из-за того, с какой подавляющей уверенностью и долей жестокости действовал Эйкен. Сопротивляться ему было бесполезно. А Шэм и не хотел, и потому с животным удовольствием поддавался. Возможно, эта странная тяга подчиняться сильному и сыграла роль в эпизоде с Вилли. Шэм вдрогнул от не вовремя всплывшего воспоминания, представив на миг: что если бы Уильям действовал также, как Эйкен сейчас. Из под опущенных от удовольствия век, он взглянул на мужчину, снова и снова резко и жестко входившего в него, представив на долю секунды другого... и в этот момент стонавший громко Шэм едва не ахнул от вспышки пронзительного удовольствия и вскинул бёдрами навстречу, двигаясь в бешенном ритме. У него едва не вырвалось то, что могло стоить всего. Мысленно он хотел сказать, чтобы Вилли оставил его в покое хотя бы сейчас, но едва не выкрикнул его имя. Это стало бы фатальной ошибкой. И тогда он просто громко выругался, что послужило спусковым крючком уже для Эйкена. И вот они уже оба лежали без сил. И Шэм до паники был напуган собственными фантазиями, словно открыл ящик Пандоры. Он никогда, никогда в жизни не должен был представлять такое, и это НИКОГДА не должно повториться! Эйкен ушёл среди ночи, и Шэм обнаружил его пропажу лишь утром, впрочем, как часто бывало и раньше.***
Прошлый вечер и разговоры не шли из головы Эйкена. К тому же, ближе к обеду ему пришлось выдержать нападки и претензии тестя, тот снова посетил их дом, пока Мирлинда с детьми гуляли по городскому парку, и едва ли не требовал "бросить маяться дурью и оставить негодного пацана", что их "тайная и недопустимая" связь не приведёт ни к чему хорошему, и что в случае распада брака Мирлинды и Эйкена, последнего ждут огромные неприятности. Господин Брюне также напомнил о подписанном еще до брака договоре, в случае расторжения которого Эйкена ждала "жизнь голодранца", так как все проекты принадлежали отцу Мирлинды. По большому счёту, Эйкен всё это знал и без уговоров и угроз со стороны тестя. О чём он и заявил спокойно и без лишних эмоций. - Так какого же дьявола ты вытворяешь?! Я только и получаю отчёты о твоих похождениях от своих людей и отвратительные намёки от коллег и партнёров! - грохотал Брюне на весь кабинет, где они расположились для срочного разговора. Он опёрся руками о стол и зло смотрел на зятя. Тот сидел, облокотившись на кушетку спиной и с отрешённым видом пялился в окно. Брюне склонил голову, выдыхаясь. - Это невероятно. До сих пор не понимаю, как тебя угораздило с ним связаться? С мальчишкой, черт бы тебя побрал! Всё же было хорошо, - он вздохнул и присел в кресло, расправляя платок на шее. - У тебя есть семья, дети и жена-красавица, любимая работа, деньги. Твоя семья - они любят тебя, даже этот усыновлённый приютский сопляк. Ведь я всегда шёл тебе навстречу: что-то достать из материалов, оборудовать лабораторию, - пожалуйста! - вложены миллионы и даже больше, вся жизнь вложена в это! Вот скажи мне, неужели он стоит всего, что ты имеешь? Что скажет Мирлинда? А что скажут дети?! Окружающие?! Как ты жить собираешься с этим? А мальчишка? Он сможет нести этот груз на плечах?! - Он здесь ни при чём, оставьте его в покое, и не вздумайте ему навредить, - безэмоционально отозвался Эйкен. Брюне вскинул руки. Он ненавидел, когда Адэхо становился таким - отрешённым от внешнего мира! - Насчет этого могу успокоить, мальчишка под опекой Абелайо, уж не знаю отчего тот так обеспокоен его жизнью, - тяжко выдохнул Брюне, закатывая глаза. Разговор был необходим, но изматывал его. Ещё и Абелайо постоянно напоминал и требовал "прижучить зятя". Будто он сам был в восторге от этой катастрофичной ситуации. - Вот скажи мне, на что ты надеешься? - Всё останется, как прежде. - Как прежде?! Ты вообще соображаешь, что это не интрижка с симпатичной женщиной, на которую спустя время все бы закрыли глаза, это неподобающая связь с мальчишкой, даже не мужчиной! И что дальше? Долго ли вы продержитесь? Это уже перестаёт быть слухом и тайной. Не сегодня- завтра это может появиться в городских газетах! Мои конкуренты только и ждут возможности поставить мне подножку! Что навредит не только мне, но и твоей семье в первую очередь! Подумай о детях! - Я думаю о них, даже больше, чем вы можете представить, - Эйкена раздражал этот бессмысленный разговор. - Не могу вам ничего обещать, но постараюсь действовать осторожнее. - Это невозможно, ты понимаешь это? Рано или поздно правда всплывёт! Ты должен забыть его и оставить. Или ты думаешь, что тебя не поставят перед выбором? И до Мирлинды дойдут слухи, и подобного даже она со своей одержимостью тобой не сможет стерпеть. Что тогда? - Это её выбор, - господина Брюне выбешивало невозмутимое спокойствие зятя. Его упрямство просто выбивало из колеи. - Это немыслимо! - выкрикнул господин Брюне. Ставить перед выбором Эйкена было расточительно и глупо, очевидно, что зять в любой момент мог отказаться от всего в пользу мальчишки, а это было не желательно. Такой поступок будет стоить не только доходов, но и репутации. В воображении он уже видел заголовки газет:"Невероятная история! Добропорядочный и влиятельный отец семейства предпочитает мальчиков из приюта" - он даже застонал, прикрывая глаза. - Ты! - простонал он, обращаясь к Адэхо. - Ты просто эгоистичная похотливая свинья! - Я знаю, - вздохнул Эйкен даже не смутившись. - Но я не могу от него отказаться. Вы можете делать всё что угодно, но я не смогу оставить его даже в мыслях. Думаю, что вам стоит это принять. - Принять? Принять?! Эйкен, приди уже в себя! Ты не сможешь удержать его, если он разлюбит, - тут он скривил губы, словно не верил в чувства мальчишки, - что тогда ты будешь делать? Нет, это просто невероятное безумие! Ставить под удар всё! И ради чего?! Собственного эгоистичного желания? - Хорошо, - вздохнул Эйкен. У господина Брюне даже перехватило дыхание. - Что? - Согласен. Это опасно, и нужно переждать, обещаю, что некоторое время я не буду с ним видеться, сейчас могу вам обещать только это, - заявил господин Адэхо, глядя на тестя без доли страха и сомнения. Он готов пойти на уступки, но только такие. - Хорошо, - сдался господин Брюне со страдальческим выражением на лице. - И, пожалуйста, не говори Мирлинде, кто её соперник, в конце концов, она моя дочь и для меня нет ничего важнее её благополучия. Запомни это. Если это причинит ей непоправимый вред, то я сотру тебя и твоего пацана в порошок! Помни об этом, Эйкен. Не только у тебя есть чувства. Эйкен согласно кивнул. Всё, о чём говорил его тесть он прекрасно знал, но никогда не задумывался всерьёз о том, к чему всё это может подвести окружающих его людей. Как поступит Мирлинда? Или её отец? Или его дети? Пока его семья существовала, как одно целое, они все были в относительной безопасности, но стоит им распасться, то кто знает, как это повлияет на каждого из них. На что способен человек, доведённый до отчаяния? Способна ли Мирлинда причинить вред ему, или Шэму, или даже себе? Эйкен впервые подумал об этой ситуации иначе, он был способен представить множество вариантов, когда дело касалось его наработок и исследований, но в обыкновенной, бытовой жизни он никогда не применял подобных схем действий и планирования. Обычно этим занимались другие, например, Мирлинда. Интересно, если с ней поговорить прямо - она сможет понять? - Повторяю тебе, Эйкен, не говори Мирлинде о мальчишке, поверь, свою дочь я знаю намного лучше тебя, даже не сомневайся, - тыкая в него пальцем, повторил Брюне, будто считывая мысли с лица Эйкена. На его лбу даже выступила испарина. - Но она догадывается, она почти уверена, - ответил Эйкен. - Я же вижу, что она обижена на меня. - Значит заставь её думать иначе, - напирал Брюне. - Пусть она думает, что ты снова со своей семьёй. - Это невозможно, я не могу притворяться, - в свою очередь возразил Эйкен. - Но ты же мог притворяться все эти годы совместной жизни, - Брюне ухватился за соломинку, не желая упускать из рук хоть какой-то шанс. Услышав это Эйкен вздрогнул. Действительно, он ведь притворялся всю свою семейную жизнь. Это звучало ужасно... - Но я никогда по-настоящему её не любил, и понял это встретив другого человека. Даже не знал, что это может быть ТАК. Сейчас всё изменилось. - Эйкен! Бога ради, ты можешь хоть какое-то время быть ответственным?! - Брюне готов был собственными руками удушить негодяя, истрепавшего нервы ему и его дочери. И зачем он согласился тогда на её уговоры, зачем позволил случиться этому браку?! Азарт от перспектив невероятных прибылей затмил всё. Но в то время это устраивало всех, в том числе и Эйкена, который решил соскочить с ими всеми сколоченного экипажа и позволить ему разрушиться, наплевав на всех прочих. Он вздохнул устало. В глубине души он ожидал чего-то подобного, что в один из дней Адэхо может сорваться, он буквально видел это, наблюдая со стороны за браком дочери и за поведением зятем. Спусковым крючком по роковой случайности стал мальчишка: чем он привлёк внимание его зятя - оставалось тайной, которую ему никогда не узнать. - Послушай, только на время вернись к своему прошлому образу добропорядочного супруга, вспомни каким ты был, а уж после решим, что делать дальше, - предложил он мрачно наблюдавшему за ним зятю, смягчив тон голоса, будто разговаривал с сумасшедшим или психически нездоровым человеком. Отчасти Брюне действительно считал своего зятя таковым. - Я никогда и не выходил из этого образа, - ответил Эйкен. - И не собирался из него выходить. - Хорошо, - кивнул Брюне и подвёл итоги. - Итак, ты придерживаешься образа верного супруга, и пока оставляешь этого мальчишку в покое. Постарайся не сорваться и не выдать себя. Ох, что же ты творишь, - проворчал он в конце, утирая лоб и лицо платком. Но и такое условие его устроило. Было время подумать, что делать дальше. На том они и распрощались. Эйкен же всё раздумывал над тем, что его больше беспокоит поведение Шэма, он стал задавать странные вопросы и явно что-то скрывал. Пожалуй, стоит немного понаблюдать за ним. Последняя его работа уже несколько дней не могла сдвинуться с места, так как сосредоточиться и направить своё сознание в рабочее русло он был не в состоянии. Все его мысли занимал Шэм и планирование "воздушных замков" относительно их будущего. Эйкен надеялся, что когда-нибудь они смогут быть вместе. Однако обстоятельства складывались пока не в их пользу. Что ж, значит они подождут, точнее он подождёт. А подождёт ли Шэм? Стоило ему подумать о воображаемом сопернике, как всё его существо отравлялось ядом ненависти, ярости и ревности. Не в силах ждать, он оделся в скромный костюм, который не выделял бы его среди простых граждан и не привлекал ненужного внимания к своей персоне. Эйкен часто облачался в него, когда собирался к Шэму, чередуя с другим костюмом, купленным специально для этих целей. В этот раз он не надел сюртук, а лишь закатал рукава рубашки самого простого покроя, которую перетягивали по обе стороны плеч широкие лямки, пристёгнутые к брюкам. Выглядел он довольно просто, если бы не выдающие его дорогие очки и уложенные рыжие волосы. Пришлось их слегка растрепать, а очки заменить на линзы, которыми он загодя обзавёлся в одном малоприметном магазинчике. Снедаемый сомнениями и подозрениями, он отправился к дому Абелайо. Затея была глупой, и Эйкен это почти понимал, но не мог оставаться безучастным. Тем более, ему хотелось лично предупредить Шэма о предстоящей временной разлуке. Действуя осторожно и стараясь не обнаружить себя, он спустя некоторое время оказался у дома Абелайо. Проторчав там с пару часов, он заметил подъезжающий экипаж, из него вышли Шэм и его лощёный белобрысый приятель-музыкант, - его Эйкен вспомнил, как одного из приютских детей, - оба о чём-то спорили. И что-то Эйкен не мог вспомнить, что так и вертелось у него в сознании. Тут его привлекло поведение "музыканта", который протянул руку к Шэму и внаглую погладил его по щеке. Шэм склонил голову и увёл её в сторону, уворачиваясь от руки наглеца, что-то сказал и они зашли в дом. И в этот же момент Эйкен вспомнил имя музыканта - Уильям, и как Лайз что-то упомянул про Абелайо. И почему он не поинтересовался у Шэма? Потому что они каждый раз тратили всё своё время лишь на одну вещь. Размышляя об этом, он понимал, что время их временного расставания будет для него тяжёлым испытанием.***
Всё утро и часть обеда Шэм провёл с Вилли, скитаясь по магазинам и салонам; отчего-то тот решил привести в порядок его внешний вид, и лично подобрать себе и Шэму одежду. Наконец, они вернулись в дом Абелайо. На протяжении всего их небольшого путешествия, Вилли не раз старался коснуться Шэма. То похлопает по плечу, скользнув при этом рукой по спине; то заведёт выбившийся локон за ухо, касаясь шеи; то, ворвавшись в комнатку для примерки, поправит на нём одежду, приглаживая на груди и бёдрах. Сперва Шэм молчал, сваливая такое поведение лишь на участие, и считая себя излишне подозрительным и испорченным, так как все эти прикосновения вызывали в его теле однозначный отклик. Возможно, Вилли действительно, лишь старался помочь ему и по-дружески поддержать. Но когда они вышли из экипажа и Вилли нежно погладил его по щеке, то все иллюзии мгновенно испарились. Он действительно оказывал ему внимание. Стало неловко и всё, что он смог ответить: - Прекрати издеваться, - и после этого поспешил в дом, чтобы поскорее заняться работой. В последнее время он старался держаться поближе к Кэрри, как ни странно, чтобы не оставаться одному, опасаясь преследования Вилли. Всегда ли Вилли был таким? От подобного "Вилли" становилось не по себе, и он совсем не ассоциировался с прежним. Неужели его изменило положение и вхождение в семью Абелайо, или же он всегда был таким? Но Шэм и представить не мог, что Вилли мог изображать доброго, порой сварливого, но отзывчивого парня, всей душой прикипевшего дружескими чувствами к Шэму. Они всегда могли положиться друг на друга. Или он ошибается? - Не дуйся, прости, - произнёс рядом Вилли, когда Шэм понял, что стоит у двери в рабочую комнатку. Он вздрогнул от неожиданности и обернулся, встретившись взглядом с Вилли, изображавшем на своём лице подобие щенячьей вины. Шэм ключом открыл дверь и вошёл, Вилли за ним. - Выйди, мне нужно переодеться, мой рабочий день не закончен, - отрезал Шэм строго. И хмуря брови, принялся доставать свою форму. Потом посмотрел выразительно на опирающегося на дверь спиной Вилли, который явно не собирался следовать его словам. - Что? Ты не слышал меня? - С чего бы тебе стесняться? Мы же парни и друзья, - при этом он растянул губы в улыбке. - И потом, я хотел с тобой поговорить. - Разговор настолько важный, что ты и пяти минут не можешь подождать? - фыркал Шэм, решив наплевать на зрителя; он отвернулся и стал расстёгивать свой сюртук, деланно не обращая внимания на "друга". - Да, я хотел...- Вилли поперхнулся оттого, как быстро Шэм снял свою верхнюю часть одежды и теперь пялил рубашку и сюртук от формы, отбрасывая волосы назад и поправляя воротничок. - Хотел поговорить. - Внимательно слушаю, - отозвался Шэм, стараясь удерживать голос беспристрастным, и не глядя на Вилли. Поколебавшись, как ему лучше поступить, он всё таки повернулся к нему спиной, расстегнул брюки и стянул их вниз обеими руками, нагибаясь, чтобы подхватить края брючин. Потом до него дошло, что вид сзади в данной позиции, возможно, хуже, чем он мог предположить, и потому он резко выпрямился, запутался ногами в спущенных штанинах и брякнулся на четвереньки. От двери послышалось хихиканье. Но Вилли тут же ему помог подняться, потянув вверх за локоть, и подхватывая тушку парня на плечо. - Ты такой смешной и неуклюжий, когда смущаешься, - со смешком выдал Вилли. - Как и прежде. - Я такой, как и всегда, - ответил обиженно Шэм, и замер, так как теперь он повис одной рукой на плече Вилли, и теперь они оказались лицом друг к другу. Очень близко, так, что... Шэм опустил взгляд. - Можешь отпустить меня. Вилли кивнул, оставил его и присел на край кровати, отодвинув сброшенные вещи в сторону. Шэм стянул брюки и приблизился к Вилли, осторожно протягивая руку за брюками от формы. И в этот момент он имел неосторожность посмотреть на Вилли. Это было ошибкой. Его тут же, не поднимаясь с места, пригребли к себе в объятия. Причём теперь Вилли бессовестно потирался щекой о его пах, со словами: - Да ты издеваешься? - Не смей, Вилли, пусти, что ты творишь?! - обеспокоенно и с отчаянием в голосе, зашептал Шэм, руками упираясь ему в плечи. - Прекрати, иначе я... я ударю тебя! Почувствовав, что начинает недвусмысленно и как-то быстро реагировать, особенно когда его ягодицу сжали, он на автомате отвесил Вилли смачную пощёчину, больше похожую на оплеуху. Казалось, что воздух в комнате зазвенел. - Ты ударил меня? - Вилли вытаращил глаза на Шэма, одной рукой удерживая его, а другой вцепившись в свою щёку. Он выглядел удивлённым до глубины души. - Ты. Ударил. Меня. - Прости, я не хотел, - Шэм растерялся. Он никогда прежде не поднимал руку на Вилли, вот так, не считая драк, но это было нечто иное. Тут он словно ранил морально, что всегда не прощалось другим. - Извини, Вилли не знаю, как вышло. Э, но ты сам вцепился в меня. - Ты ударил меня, - с укором продолжал добивать жертву Уильям. Пользуясь уязвимостью Шэма, он перевёл ситуацию в свою пользу. - Как ты мог?! - О, нет, - Шэм почти паниковал, прикрывая лицо руками. - Я не... - Стой спокойно и тогда я возможно прощу тебя, - вдруг заявил Вилли, хмуря брови. - Что? Что это значит? - и Шэм снова вцепился в плечи Вилли, удивляясь, как тот успел раздаться ими вширь; или это только Шэм не подрос? Или он просто никогда не присматривался? Между тем Вилли приподнял верхние одежды, заведя под них руку, и чмокнул его в оголившийся живот. Целуя, медленно провёл языком по бедренной косточке и низу живота. Шэм тихо охнул прикрыв глаза и сжимая пальцы на его плечах, и забормотал: - Вилли, ха-ах, Вилли-и, от-пусти-и, - и прикусил губу. Но Уильям уже стянул трусы и принялся сразу за дело, чтобы не дать ему опомниться. Качнув бёдрами, Шэм заскулил, - него-одяй ка-ако-ой же ты негодя-ай, ай-ай, погоди, не надо-о-ох... Но Вилли уже втянул в рот яичко, провёл языком ниже, заставив Шэма пошло застонать, после чего тот прикрыл рот рукой. - Посмотри, Шэм, ты так быстро возбудился, - произнёс вкрадчиво Вилли, и когда Шэм распахнул глаза, чтобы увидеть своё состояние снизу, то едва не заскулил от открывшегося ему вида: так как Вилли в этот момент, глядя на него в ответ, полностью взял в рот, медленно погружая его в себя. И теперь уже Шэм так и стоял, покачиваясь и двигая бедрами в ритм, не спуская ошалелого взгляда с того, что делал ртом и языком Вилли. Долго он не вытерпел и кончил, подвывая протяжно. Он снова позволил этому случиться! Вилли облизнулся, поднялся и впился поцелуем в его распахнутые губы, проталкивая языком остатки спермы. Шэм широко распахнул глаза, от растерянности и наглости, не сопротивляясь и даже отвечая на этот "грязный", по его мнению, поцелуй с собственным запахом. - Извини, дорогой, но это не всё, - заявил Вилли, едва оторвался от губ Шэма. - Ты же не будешь эгоистом? - А? Что?! - возмутился Шэм, но его за плечи опустили на обессиленные и подкосившиеся услужливо коленки. Наглость и напор Вилли просто поражали до такой степени, что Шэм не мог должным образом среагировать и по-настоящему сопротивляться. Он словно был ... очарован, загипнотизирован. Но когда до него дошло, он выпалил испуганно. - Что ты хочешь делать?! Нет! Я не буду! - И не надо, просто постой так, - при этом Вилли ухватил его за подбородок и высвободив собственное добро, стал водить членом по щеке Шэма. Тот просто обалдел от происходящего и хуже всего, что он снова чувствовал зарождавшееся возбуждение. Он невольно облизал губы, от чего Вилли тихо застонал, поддрачивая. Шэм шумно задышал ртом и глядя на возбуждённое лицо парня, поступил неожиданно для себя, и тем более - для Вилли. Он перехватил руку Уильяма и сам взялся водить по его члену, и чувствуя превосходство над стонавшим парнем, превзошёл сам себя, в итоге, без уговоров и убеждений, взяв его в рот. Вилли содрогнулся и качнулся бёдрами вперёд, ему хватило пары движений, чтобы кончить и весьма удачно в рот охреневшему с самого себя Шэму. Тот закашлялся и остаток спермы вытек из уголка рта. - Ох, извини, сейчас исправим, - и Вилли ловко утёр его лицо невесть откуда выуженным платком. Шэм всхлипнул и закрыл лицо рукой, сев на пол. Вилли приобнял его. - Ну, что ты? Я же люблю тебя. Ты самый потрясающий, самый лучший. - Чувствую себя шлюхой, я такой отвратительный, - проскулил Шэм, ненавидя себя ещё и за то, что Вилли увидел эту его слабость. Увидел его таким жалким и скулящим, словно в пооизошедшем не было его вины. Но она была. А Вилли только вздохнул. - Мой любимый не может быть шлюхой, не говори подобных глупостей, - он улыбнулся и со всей нежностью поцеловал парня в висок. Шэм лишь отмахнулся, отворачиваясь, и опасаясь ещё больше раскваситься в его присутствии. - Уйди, пожалуйста, мне нужно привести себя в порядок, - тихо попросил его Шэм, всё ещё пряча лицо в сгибе локтя. - Хорошо, - и Вилли ещё раз чмокнув его, со вздохом поднялся и удалился из комнаты. Посидев ещё пару минут, Шэм всё же поднялся с места и, дрожа от противоречивых эмоций, принялся надевать брюки от рабочей формы. Сейчас он чувствовал себя вполне достойным этой вызывающей одежды. Он горько усмехнулся и прикрыл рукой рот от предательского всхлипа. Он всё ещё был возбуждён.
