Часть 22
10 августа 2022 г., 00:39
***
-Эй, осторожнее, - проворчал Шэм, удерживая коробку с украшениями обеими руками, и отодвигаясь от прильнувшего к нему Вилли. Его полный восхищения взгляд, да и весь его радостный вид говорил о том, что парень чрезвычайно счастлив и совершенно не контролирует свои эмоции. А отчего-то Шэму это не очень нравилось. Да, и вообще, это ведь ничего не значило, - прошлая ночь?! Он же не обязан жениться, или чего там в голове и богатом воображении Вилли нарисовалось после их близости. Прокашлявшись, так как воспоминания были волнительными, несмотря на то, что Шэм упорно отказывался принимать их таковыми, он обошёл Вилли, несущего рядом коробку чуть меньше, и нескромно, и так открыто, глазеющего на него, как на чудо света. Это становилось проблемой. - Вилли, - позвал он тихо, заметив, как во все глаза за ними наблюдает Кэрри, явно о чём-то догадывающийся. Парень в этот момент развешивал фонарики, по краю аллеи с распустившимися шапками цветов розовых кустов, местами вьющимися длинными плетьми по высоким аркам и беседкам. Изредка розовую идиллию то тут, то там скромно украшали пышные кусты-облака белоснежных ромашек, а по краю дорожек тянулась синева воздушной лаванды. - Что, любовь моя, - отозвался Вилли, улыбаясь едва ли не от уха до уха, а его глаза будто затянула любовная дымка. "Это не есть хорошо", - подумал Шэм, с трудом прерывая их затянувшися зрительный контакт, и тут же украдкой зыркнул в сторону наблюдающего Кэрри, тот скалился улыбкой, предвещающей долгие и мучительные пытки множеством вопросов и пояснительных разговоров. Шэм вздохнул тяжко и печально. - Так... что ты хотел спросить? - пристал Вилли, подхватывая поудобнее коробку. Шэм сощурился. - Ты как? Нормально себя чувствуешь? - поинтересовался он осторожно и не повышая голоса. Ему совсем не хотелось радовать любопытные уши Кэрри, который уже едва не свисал с лестницы, пытаясь вызнать побольше - что это там скрывали от него парни?! - Забота, ты, моя, - и Вилли потянулся к нему за поцелуем. Ошалело отпрянув, Шэм заозирался, его сердце барабанило, как бешенное. - Спятил?! - зашикал он. - Веди себя прилично! - Пфф, какой ты стеснительный, - рассмеялся Вилли и поставив коробку у небольшого фонтанчика, поплескался рукой в прохладной воде. - Фуух, как же жарко! Эта одежда просто пытка в такую жару! Вспомни, Шэм, как здорово было в приюте, мы носили наши простые штаны и рубашки и не волновались за свой внешний вид. - Вообще-то, я их до сих пор ношу, - с укором напомнил Шэм, пристраивая свою коробку рядом. И ополоснув лицо в фонтане. - Господа, это непозволительно - плескаться в фонтане! - крикнул им Кэрри, погрозив пальцем, и засмеялся. Вилли отмахнулся: - Не твоего ума дело! Следи лучше за фонариками, вон тот вверх ногами! - и он фыркнул чуть тише Шэму, - вот любопытная задница! - Кто про что, а ты про задницы, - отозвался Шэм, присев на край фонтана и обмахиваясь оторванной от коробки картонкой. Они перетащили несколько таких коробок из подвала в сад по указанию господина Абелайо, в качестве наказания поручившего им помогать Кэрри и всем прочим, задействованным лицам, украшать к приёму беседки, аллею и прочие садовые уголки. Многих из них Шэм уже знал, но были и новые работники. Кто-то убирал ветки и старую листву, расчищая дорожки, кто-то подстригал разросшиеся кусты, кто-то расставлял украшения, или отчищал мраморные статуи... Шэм загляделся на одну из них, которая стояла неподалёку у куста с красными розами; он, продолжая обмахиваться, вглядывался в её каменное и прекрасное умиротворённое лицо, и эта статуя... она поразительно была похожа на Уильяма. Из-за схожести с Вилли, он принялся рассматривать её внимательнее, сравнивая их черты. В какой-то момент, в его волосы воткнули что-то, и Шэм обернулся, - это Вилли подкрался к нему и ткнул в волосы розовый цветок, ярко-красный и с тонким ароматом, заводя его за ухо. Шэм сперва нахмурился, смущённый таким жестом, но не сдержался и улыбнулся уголком губ этой выходке. Он попытался вытащить его, но Вилли перехватил его руку: - Оставь ненадолго, - тихо попросил он, сжимая его руку в своей руке. Оторваться от влюблённого лица Уильяма было невероятно сложно... и очень-очень плохо. Это означало, что они привязываются куда более глубокой и чувственной связью, чем давняя дружба. Вилли приопустив ресницы, - чёрные и пушистые, как Шэм не замечал этого раньше?! - полюбопытничал, тихо спросив: - Что ты так увлечённо рассматривал? - Э-э, да не то чтобы прям рассматривал, просто стало интересно, - смущённо замялся Шэм, потирая нос. И всё же кивнул в сторону одинокой статуи молодого юноши, спрятавшейся в тени розового куста. - Просто, забавно, он так похож на тебя. - Действительно, странно, тебе не кажется, мы и правда очень схожи, но однако это не я, - удивлённо воскликнул Вилли, приблизившись к мраморной полуобнажённой фигуре. Подойдя вслед за Вилли, и Шэм уже оказался рядом с молчаливым каменным юношей. Вилли, потянувшись, провёл по щеке статуи. - Ты его еще поцелуй, вдруг оживёт, - ревниво проворчал Шэм, тут же удивляясь своей реакции на довольно безобидный жест парня, даже Вилли вскинул бровь. Шэм кашлянул. - Что тогда делать будешь? - Наверное, буду ревновать к тебе, прям как ты меня сейчас, - хихикнул по-детски Вилли. И тут же ойкнул от удара локтем под ребро от вспыхнувшего Шэма. - Ты невозможен! Что за бред! Вот уж ничего подобного! Просто второго такого Вилли я точно не выдержу, - фыркнул Шэм, скрещивая руки на груди. Они молча рассматривали холодное отрешённое лицо молодого человека из мрамора, пока их не прервали: - Не думал, что ты сможешь его узнать, - произнёс мужской голос позади них, оба юноши обернулись, узнав господина Абелайо. Видимо, он наблюдал за ними из окна своего кабинета и решил выйти, чтобы прогуляться по саду. Первым подал голос Вилли: - А мы его и не узнали, но он чертовски похож на меня, - заявил Вилли бесцеремонно, на что Абелайо поморщился. Шэм одёрнул его за рукав, и тот закатив глаза извинился. - Спасибо, Шэм, в который раз я повторяю, что некоторым молодым людям следует вести себя сдержаннее, и всё-то им не указ, - он вздохнул. - Однако, продолжу. Это твой... самый близкий родственник, Уильям. Неожиданная тишина повисла между ними, Вилли замер сосредоточенно взирая на Абелайо, словно боялся обернуться на статую, и Шэм обеспокоенно наблюдал за душевными терзаниями друга, глаза которого увлажнились. - Вилли, с тобой всё в порядке? - он осторожно ухватил его за плечо, и Вилли не оборачиваясь на него вцепился ему в руку, словно искал поддержку и нашёл её: - Я в порядке...Вы хотите сказать, что это...он, - Вилли прикусил губу. Абелайо кивнул, подтверждая его догадку. - Верно, это твой отец, Уильям, - Лиланд Артмаэль Абелайо, и хотя вы схожи внешне, но он был совсем не такой бойкий, как ты, - улыбнулся Абелайо, и оба юноши поражённо смотрели за мечтательно-печальным выражением на суровом лице Абелайо. Они ждали, что ещё скажет мужчина, - мда-а, были времена. Он всегда был спокойным, скромным и тихим, но порой упрямым и уверенным... - Но зачем здесь его статуя, - полюбопытствовал Шэм, пялясь на каменное лицо мраморного юноши и представляя в воображении кого-то похожего на Вилли и при этом спокойного и скромного, и... хрюкнул от смеха. На него тут же воззрились оба Абелайо. Шэм залился румянцем: - Извините, просто представил спокойного и скромного Уильяма, и, - он снова хихикнул, прикрывая в ужасе рот. Но Вилли заразился весельем и громко рассмеялся. Даже у Абелайо дрогнули губы, но он, в отличие от нахальных негодяев, умел держать себя в руках. - Мы были дружны в своё время, очень дружны, - Абелайо ещё раз кинул взгляд полный горечи и сожаления на умиротворённое лицо своего двоюродного брата, увековеченного в камне. - И вот, мне захотелось, чтобы он всегда оставался в моей памяти, и памяти потомков, - он многозначительно посмотрел на Вилли. Тот с любопытством и грустью изучал лицо погибшего отца. Они молчали, пока Вилли, наконец, не выдал: - Всему есть время, придёт и его, и тогда все узнают правду о его смерти, - произнёс он уверенно, и перевёл взгляд на явно довольного этим заявлением Абелайо, - не будь я Уильямом Лиландом Абелайо. - Господин Абелайо, извините, что прерываю ваш разговор, но какие еще будут распоряжения? - послышался рядом весёлый голос Кэрри. Вилли зыркнул в его сторону и тот сразу будто сдулся, переминаясь с ноги на ногу. Абелайо лишь хмыкнул. - Я сейчас посмотрю, что уже сделано и решим, что дальше, Кэрри, - он усмехнулся. - Так помощники тебе не нужны? Мне можно их забрать для их дальнейшей работы над изучением основ "Этикета"? Сделав страшные глаза, оба, и Шэм и Вилли, старались донести до задумавшегося на секунду юноши, что они весьма нужны ему тут, в саду. Кэрри поджал губы и промычал, будто размышляя и взвешивая все "за" и "против", и ответил: - Полагаю, что мне бы очень пригодилась их помощь, - "Хотя и сам не знаю зачем мне они нужны" - говорил его вид. Но он сцепил руки за спиной, состроив такой непогрешимый взгляд и улыбаясь так, что сама невинность в чистом своём виде могла позавидовать ему. И Вилли и Шэм тихонько вздохнули с облегчением за спиной Абелайо, а тот сделал вид, что не слышал их тяжких вздохов. Когда мужчина ушёл вслед за Кэрри, увлечённо принявшегося размахивать по сторонам руками, показывая результаты работы, и что-то рассказывая, то оба юноши переглянулись: - Этот пройдоха действительно стоящий парень, тебе так не кажется? - спросил Вилли у Шэма с серьёзным видом. - Он, действительно, неплохой парень, хотя бывает ужасно утомительным, - проворчал Шэм, поморщившись от усталости, он прошёл к фонтану, и оглядевшись по сторонам и не наблюдая никого в зоне видимости, снова зачерпнул воды и ополоснул лицо. Вилли протянул ему платок, улыбаясь. - Спасибо, Вилли. - Для тебя всё что угодно, любовь моя, - промурлыкал парень, на что Шэм мученически застонал, вызывая у Вилли улыбку и умиление. Осторожно касаясь тёмных тугих завитков волос, юноша легонько коснулся щеки Шэма, поморщившегося, так как эти поползновения его смущали и заставляли нервничать, и, помимо всего этого, волновали, вызывая неоднозначную реакцию, и хуже того, - ненужные чувства, - чего Шэм тщательно избегал. Но, скользнув, мимо его щеки, Вилли дотронулся до позабытой в волосах Шэма розы. - Я бы хотел, чтобы твоё изображение также украшало этот сад, ты намного прекраснее всех этих цветов, - склонившись близко-близко, шепнул ему на ушко Уильям. Побагровевшие от густого румянца щёки Шэма, взглянувшего на него исподлобья тёмными глазищами так, что сердце Вилли сжалось от восхищения, - как он раньше не замечал этой красоты! или это были его собственные эмоции? - он не выдержал и прижался к его губам в лёгком поцелуе. Толкнув наглеца кулаком в солнечное сплетение, Шэм возмутился: - Спятил?! - зашипел он угрожающе. Вилли, невзирая на его ощитинившийся вид, буквально расплылся в улыбке: - Прекраснее всех роз, но с такими же шипами! -"Моя-а прекра-аасная-а Луиза-а, чудесно-ой розы арома-ат", - запел громко, хотя больше было похоже, что заорал, во всю глотку со стороны аллеи Кэрри так, что оба вздрогнули и рассмеялись. - Он определённо толковый парень, - фыркнул Вилли, увидев, как из-за куста с аллеи им навстречу идёт Абелайо. Строго и чётко отдав распоряжения юношам, мужчина также предупредил, что ожидает их к ужину, а вот обед, пожалуй, пропустит из-за срочных дел. При упоминании этих самых "дел", в глазах Абелайо разве что только черти не плясали. После его ухода Вилли вслух высказал предположение, что старикан, вероятно, нашёл новую жертву, которой точно не повезло. И Шэм не мог с ним не согласиться. Затем они помогали Кэрри, шутили друг над другом, втроём плескались водой из фонтана, и как дети, хохоча и дурачась, увлечённо гонялись друг за другом по тропинкам сада, а когда Шэм потерялся и заозирался по сторонам в поисках Кэрри или Вилли, то последний со смехом неожиданно затянул его в скрытую от глаз беседку, где они успешно прятались от возмущённо орущего пройдохи. Запыхавшиеся, они оба, прижимались друг к другу и старались смеяться потише, чтобы не выдать себя. Возбуждённые от бега и смеха, оба никак не могли успокоиться. Пока Вилли, поддавшись эмоциям и обхватив обеими руками распалившегося юношу за шею, не утянул Шэма в долгий поцелуй, и сопротивляться ему было невозможно. "И кто ещё из нас чудесный цветок", - проскользнула у Шэма нелепая мысль, когда его окутал схожий с цветочным аромат этих золотистых волос, смешанный с запахом разгорячённого тела. Но оба они органично и, словно сговорившись, пленяли чуткое обоняние Шэма. Они совсем потеряли счёт времени и ощущение окружающей действительности, прерываясь, чтобы коснуться друг друга: медленно, словно растягивая и смакуя удовольствие, почти целомудренно целовали ресницы, скулы, брови, подбородок, но затем, снова и снова, возвращаясь к мянящим губам. Испытывая нечто схожее с блаженством, Шэм погружал пальцы в волны светлых льняных волос, наслаждаясь их прохладой и целуя нежно, заворожённый их очарованием в свете редких солнечных лучей, забредших сюда сквозь ветки колючих роз и запутавшихся в локонах юноши. На что Вилли лишь тихонько смеялся, но позволял ему подобное, словно боялся спугнуть навеянный обоюдным желанием морок. " Его смех всегда был таким притягательным?" - изумлялся Шэм между делом, он считал себя явно безумным, или околдованным: да, именно так он и полагал. Потерявшийся Шэм будто погрузился с головой в этот любовный дурман, что накинуло на него это неземное существо, столь гармонирующее в этом великолепном саду с благоухающими розами. Всё это походило на сказочное помешательство, - моргни и всё испарится вмиг! И вот он, распалённый летним зноем и, охваченный внутренним пожаром, уже сам с жадностью вылизывал поддатливый рот Вилли, сплетаясь с ним языками, прикусывая, обводя кончиком языка контур аккуратных и нежных губ, то лаская, то сминая от нетерпения. - Это ты... прекрасен, - прошептал Шэм в губы Вилли, которые растянулись в насмешливой, но привлекательной и манящей улыбке. Шэм снова поцеловал его, и хрипло спросил. - Что ты сделал со мной? - Заколдовал, конечно, - прошептал Вилли, но Шэм видел только движение губ, покорённый их волшебным танцем. Ему казалось, что он никогда не сможет вырваться из их сладкого плена. Однако, как и всему на свете, и этому хрупкому волшебству также пришёл конец, когда они услышали поблизости ехидный и громкий голос Кэрри: - Мальчи-ики-и, я точно знаю, что вы там, я уже иду и кто не спрятался - я не винова-ат, - старался донести до них Кэрри, предупреждая о своём приближении, словно знал, что именно происходило в их беседке-убежище. Вилли разочарованно выдохнул, всё ещё стоя в объятиях Шэма и уткнувшись лоб в лоб: - А вот и злой дракон! - Скорее вредная ведьма, - фыркнул Шэм, напоследок буквально украв у него поцелуй. Вилли удивлённо распахнул глаза, не ожидая такого напора и страсти сейчас. Его сердце колотилось и трепыхалось, как глупая птичка, и он также дрожал от обилия эмоций; тронь его - и он взорвётся на тысячи сияющих искр! - Погоди, мне не по себе, - его повело и он повис на шее Шэма, утыкаясь ему в неё и дурея от его запаха. - Подожди ещё секунду, или я умру, умру... Шэм сжал его в объятиях, крепко-крепко, прикрывая глаза от охватившего его невероятного чувства блаженства, а еще он беспокоился. - Всё в порядке, как ты? - прошептал он Вилли куда-то в шею. - Боже, это безумие... - Согласен! - ворчливо заявил Кэрри, стоя на краю беседки и упирая руки в бока. - Вы спятили?! Я уже час вас ищу! А я, между прочим, отвечаю за вас! И хватил уже обжиматься на глазах посторонних, бесстыжие! - Злая... - ...вредная ведьма, - продолжил за Вилли Шэм. - Что?! - возмущённо заорал Кэрри, вскидывая руки вверх. - За что-о мне это-о?! О-о, негодяи, вы ещё узнаете, насколько злой может быть "ведьма"! - ехидно взвыл парень, тыкая в них пальцем. И, не сулящим ничего хорошего тоном, добавил. - А сейчас советую вам пойти и пообедать, так как вас ждёт уйма работы, бездельники! И пафосно развернувшись, он гордо поплыл прочь, под изумлёнными взглядами парней. Они уже отлипли друг от друга и любовный туман развеялся, поэтому оба благоразумно решили последовать совету Кэрри, не решаясь ещё больше злить "ведьму".***
Поведение его дорогого и обожаемого мальчика беспокоило Эйкена. Он чувствовал это - его эмоциональную холодность, хотя тот по-прежнему был предан ему, но встревоженный Эйкен точно знал, что с Шэмом что-то происходило. Он не кидался в объятия, сторонился и избегал лишних разговоров. А ещё он прятал взгляд от Эйкена, стараясь не смотреть в глаза и это самое важное, что ударило в сердце мужчины. В последнюю их встречу, они были близки, и он буквально измотал парнишку, пока тот не заснул, обессилев. А вот Эйкен не мог заснуть, он всё смотрел на спящего Шэма и изучал его лицо, такое невинно-обманчивое и притягательное, очаровательное своей юношеской молодостью, и ещё не огрубевшее мужской взрослой суровостью. Он гладил спящего возлюбленного по скулам, очерчивал пальцем контур пухлых губ и раскинувшиеся, как крылья птицы, густые тёмные брови, запоминая каждую его черту на период раставания. Длинные лучи ресниц дорогого ему юноши мирно покоились на светлой коже пока ещё нежных щёк, и лишь изредка, обеспокоенные сном, поддрагивали. И Эйкен искренне ненавидел своего тестя, взявшего с него обещание. Как бы он хотел украсть Шэма и скрыть его ото всех в своей мастерской, где они оба могли проводить всё своё время. Мечты, мечты... Осторожно, чтобы не разбудить своего мальчика, Эйкен целовал его оголённое плечо так нежно, что ему казалось, что он рассыпется от этого звенящего в нём чувства на мелкие осколки. Он дрожал над этим парнем, обожая его всего, целиком и полностью, и без остатка отдаваясь этой поздней и тяжёлой, несомненно разрушительной, вызревшей любви. Это глубокое чувство, отравило всё его существо своей сладостью, вкусив которую он уже не мог от неё отказаться, не мог повернуть обратно, никогда. Вспоминая себя прошлого, всю свою обыденную и спокойную жизнь, он осознавал себя будто спящим, долгое-долгое время; всю жизнь он провёл словно во сне, и только сейчас, по-настоящему, пробудился, сбросил оковы обманчивого сна и начал жить в полном смысле этого слова. Окружающий его мир наполнился звуками, красками и запахами, и самым любимым стал запах его любимого человека. С лица Эйкена не сходила улыбка. Разве могли подумать они, - все те, кто окружал его, - что он обрёл?! Что они могли знать о нём, о его чувстве, переполнявшем его до краёв и расплёскивающимся вокруг. Абсолютно ничего! Все требования казались смешными и незначительными! Просьбы и уговоры были бессмысленны: как они могли требовать от Эйкена отказаться от смысла жизни?! Раньше он считал таковым свои изобретения и погружался в эту "работу", боже! - Мирлинда и ее отец, они действительно считали это "работой"?! Это было лишь то, за что он цеплялся, чтобы хоть как-то существовать в этом сером мире. Сосредоточившись на изобретении новых вещей, улучшая их, он чувствовал себя живым, или точнее существующим в этом мире. Но жить он начал лишь с появлением любимого! Как этого никто не понимал?! Хотя Эйкену было плевать на мнение всех остальных, он определённо не откажется от своего драгоценного мальчика. И, конечно же, никому его не отдаст. Мальчик мог думать что угодно, но теперь он принадлежал исключительно Эйкену. Навсегда. Неужели его возлюбленный сомневался в этом. А если так, то кто заставил его усомниться, кто посеял это гнилое зерно в его сознании? Хмуря брови, Эйкен знал, что ничто не способно их разлучить. Лишиться Шэма было равнозначно лишению жизни, ее смысла, ее вкуса и радости. Обратного пути для себя Эйкен не видел. В очередной раз он поцеловал плечо спящего Шэма, и перехватив его за руку, переплёл с ним пальцы, наблюдая за безмятежно вздымающейся грудью юноши. Во впадинку свалился подаренный Эйкеном кулон, мрачно переливающийся безумными красками. Это завораживающее зрелище приковало к себе его взгляд. Если бы они все могли знать, что из себя представляет эта субстанция, о как много Брюне отдал бы за этот секрет! Эйкен рассмеялся. Поутру, покинув маленькую квартирку со своим возлюбленным, Эйкен впервые осознал гнетущее ощущение чего-то разрушительного и неизбежного, надвигающейся бури - предчувствие беды. Содрогнувшись, он всё же не позволил этому неведомому зверю овладеть собой. Поэтому зашагал уверенно в сторону экипажа, который мог быстро домчать его до дома. Запах разомлевшего ото сна, ещё теплого тела Шэма преследовал его. А прощальный поцелуй всё ещё догорал на губах. Мужчина закрыл глаза и коснулся пальцами губ, пытаясь удержать ускользающее волшебство...***
До приема оставалось всего ничего, и того меньше, время мчалось, как обезумевшее. Крэг оповестил всех, и Игги в том числе о предстоящем мероприятии, и выяснилось, что и ей пришло приглашение. Им было о чем побеседовать, поэтому Крэг даже обрадовался этой возможности пообщаться с Игги с глазу на глаз, да еще и в доме Абелайо. Хотя действовать он был вынужден крайне осторожно, так как любые волнения были ей противопоказанны. Помимо этой новости, он выяснил многие подробности относительно расходов и доходов приюта, и это его в равной степени и порадовало и огорчило, но все эти заботы он решил отложить на некоторое время. Все обитатели приюта заваливали его вопросами и распросами, все, взбудораженные озвученным Крэгом в зале приглашением, теперь активно готовились к поездке. И эта подготовка отнимала значительное время и силы. Одновременно он был полностью выжат физически, но вместе с тем испытывал моральный подъём предвекушая встречу сразу с несколькими важными и нужными людьми. Единственное, что его смущало, - это встреча с Уильямом. Воспоминания ещё тлели в его груди, но он старательно обходил этот угасающий огонёк стороной, стараясь не обращать внимания на болезненные кровоточащие любовные раны. Одним вечером, задержавшись с документами в кабинете, он позволил себе погрузиться в сладостные воспоминания об отвергнутой им самим любви, и прочувствовать всю горечь потери. Но это было слабостью, которую он не мог себе позволить, также, как и разрушить будущее Уильяма. Их ничто и никогда не могло связывать вместе. Увы, но его благословенное время вышло! И снова собрав себя в целое по кусочкам, Крэг решил больше не терзать себя глупыми и обманчивыми мечтами, а посвятить единственно верному, по его мнению, пути - стать защитником для множества нуждающихся в нём детей. Что могло быть более достойным в его случае?! Когда он уже отказался от любви. Много раз обдумывая ответ, он понял, одно - ничего более ценного у него не было и не будет. Дети нуждались в нём, а это было важнее личного счастья. И это решение придавало Крэгу сил жить дальше.***
К позднему ужину и Уильям и Шэм, уставшие, так как Кэрри, как и обещал, после обеда гонял их по саду, раздавая указания и оба юноши послушно исполняли их, так как чувствовали себя провинившимися перед зачитавшим им выговор и пристыдившим их парнем, - оба еле волочили ноги, успев наспех привести себя в порядок. Ведь, как парни уже знали, господин Абелайо не любил, когда опаздывали. Втроём они ели молча, каждому было о чём поразмышлять. Однако, когда молодые люди вдвоём уже намеревались пойти в комнату к Вилли, Абелайо обратился к своему наследнику: - Уильям, я бы хотел поговорить с тобой, - и заметив, что Шэм тоже замер, ожидая своего друга, то уточнил, - наедине. Шэм, будь так любезен... - Подожди в моей комнате, пожалуйста, - прервал его Вилли, обращаясь к Шэму. Тот нахмурился, но согласно кивнул, напоследок бросив в сторону Абелайо настороженный взгляд. Вилли же, после того, как дверь за Шэмом закрылась, обернулся к Абелайо, обеспокоенный неизвестностью, не сулящей, судя по виду старикана, ничего хорошего. - И что за такое срочное дело? Устало он плюхнулся рядом с хозяином дома на стул с высокой резной спинкой из светлого дерева, и откинулся на него спиной, вытягивая перед собой ноги. - Прости, умотался сегодня, этот Кэрри невыносим, - проворчал он, но явно без злости на упомянутого парня. Абелайо окинул его внимательным взглядом, поигрывая пальцами по столу, что настораживало Вилли, как и молчание старикана. - Так в чём дело-то? - В начале следующего месяца ты будешь обучаться в академии, где именно скажу позже. - Погоди, что ещё за обучение? И с чего это? - Ты же не думал, что будешь валять дурака всё это время? Образование - это неотъемлемая часть твоей жизни. И твоя обязанность. Ты должен понимать, что это необходимо для твоего будущего. - Но почему сейчас? Я... я не могу, только не сейчас! - разволновался Вилли. Нет, только не теперь, когда он был так близок к Шэму! Вот, что он хотел, но не сказал. Он скрестил ноги, подобравшись на стуле и нахохлившись. - Зачем откладывать неизбежное, тем более, как раз на это время выпадает распределение по факультетам, и мне бы не хотелось, чтобы ты его пропустил, - Абелайо хлопнул ладонью по столу, будто подводя черту. - Итак, этот вопрос обсуждению не подлежит, через пару недель ты собираешься и едешь. И точка! В качестве приятной компенсации могу тебя обрадовать. - И что же это за радость такая? - мрачно отозвался Вилли, словно оглушённый чем-то тяжелым по голове. - С тобой поедет... - Шэм? Он едет со мной?! - удивлённо перебил его Вилли, едва не подскочив на месте. Его сердце забилось быстрее в слабой надежде. Абелайо смерил его удивлённым взглядом: - Шэм?! Нет, конечно! - и он заворчал. - Однако! Ты же знаешь, что он отказался от всего, или забыл? А я дважды ничего и никому не предлагаю, особенно, если это не несёт мне выгоды. - Тогда кто же это? - хотя Вилли было уже всё равно, по большому счёту кто это будет, он уже был расстроен. - Лайз Адэхо, весьма достойная кандидатура для академии, пусть он и младше, но вполне сообразительный парнишка, - и Гарольд принялся расхваливать внука Брюне. - Кстати, я знаю, что вы с ним общались. - Кэрри доложился? - окрысился Уильям, скорее раздражённый этой новостью. В данный момент он ни о чём и ни о ком, кроме одного симпатичноо парня, и думать не хотел, и слышать не желал. А Гарольд снова забарабанил пальцами по поверхности стола. - Мне не нужен Кэрри, чтобы знать, что происходит в моём доме, - с прохладцей в голосе заявил он. И Вилли вспыхнул от смущения: неужели старикан знал о них с Шэмом?! Абелайо оставался непреклонным в своем решении. - Уильям, в сложившейся неблагоприятной ситуации, я вынужден отправить тебя в академию. Ты можешь ненавидеть меня, но должен верить, хотя бы, как приемник семьи Абелайо. Вопрос с твоим отъездом решён. - А как же Шэм? - упрямо спросил Вилли. Услышав его, Гарольд, якобы удивлённый его непонятливостью, заявил: - А что Шэм? Я, как и обещал, освобожу его от общества Адэхо, - и он выразительно хмыкнул, и едко добавил, - разве ты не этого хотел? Все договорённости в силе. Или ты уже передумал? - Нет, - Вилли показалось, что он даже скрипнул зубами от раздражения и досады. Сегодня они с Шэмом так замечательно проводили время, что у него вылетело из головы, что Шэм встречался с Адэхо. Всё ещё встречался. - А ваши-то заслуги в чём? - Ты ещё так наивен, невежественен и дремуч, вот поэтому ты и отправляешься в академию, - отмахнулся от него, как от надоедливой мошки, Гарольд, словно считал оскорбительным для себя объяснять что-либо такому недалёкому человеку. - Пожалуй, на этом всё, теперь, можешь идти. Спокойной ночи, Уильям! - Вот эти все ваши штучки, типа "спокойной ночи, Уильям", - Вилли изобразил ехидно Гарольда, - просто выводят меня из себя! Будто нахрен послали! - Уильям! - возмутился Абелайо, предостерегающе грохоча, как грозовая туча. А Вилли отмахиваясь рукой, всё же поспешил скрыться от гневного взора "старикана", бросив ему напоследок своё язвительное пожелание о спокойных снах. Прикрыв за собой дверь, он уже не видел, как рассмеялся Гарольд.***
Зарывшись в подушку и крепко обнимая её, на кровати Вилли мирно спал Шэм. Именно таким его и застал хозяин комнаты и подушки, в которую и вцепился гость. Уильям, тихо подкравшись к нему, нагнулся, чтобы получше рассмотреть его расслабленную ото сна мордашку. Вилли не удержался, чтобы осторожно не чмокнуть в нос парня, унесённого чарами Морфея. Дыхание Вилли перехватило от мысли о расставании, и он скрылся в ванной, чтобы не разбудить Шэма жалкими всхлипами, одолевшими его в тот же момент. Перед этим, спешно шагая в свою комнату, Вилли едва сдерживался, чтобы не дать волю эмоциям. Но всё же терпеливо контролировал себя, не позволяя пролиться всему отчаянию и горю, что захлестнули его полностью от невозможности повлиять на сложившуюся ситуацию. Он сам заварил эту кашу, а точнее попался в умелую ловушку старикана. Самое ужасное, что Вилли не был готов потерять Шэма. Только не его. Стоя в душе под струями воды, он, немного остыв от бури эмоций, всеми силами убеждал себя, что не стоит расклеиваться и впадать в уныние, что всего лишь следует придумать план. Хоть какой-то выход из этой ситуации! Он зло ударил по стенке кулаком, и ещё раз, зашипев от боли. Но это была необходимая ему боль, чтобы избавиться от подобного змеиному клубка разрушительных эмоций. Если бы Уильям не стремился так слепо удержать Шэма, то понял бы, что это было ничем иным, как бессмысленным желанием контролировать ситуацию, на которую влияли многие вещи и многие люди, в том числе и сам Шэм, а не только Вилли. Совершенно разбитый морально и утомлённый физически, Вилли всё же постарался не разбудить Шэма, забравшись на постель. Какое-то время он разглядывал лицо Шэма, переполненный невыразимой, щемящей сердце, любовью и нежностью. У них оставалось так мало времени! Его оставалось отчаянно мало для Вилли. И всё, что он сделал, - это целомудренно поцеловал спящего парня в край губ. - Забудь его, и поскорее влюбись в меня, - прошептал он еле слышно. Шэм улыбнулся во сне. Склонив голову, и Вилли улыбнулся, не в силах насмотреться на эту чудную картину. Шэм уснул в одних белых подштанниках. Подобравшись на спине ближе, Вилли уткнулся ему в предплечье, и, вздохнув, постарался заснуть. Разбудило его отсутствие тёпла, приятно согревающего его тела спящего рядом возлюбленного. Вилли поморщил нос, спросонья всматриваясь в темноту комнаты, и обнаружил, что из под двери в ванную комнату проникал свет. А затем свет потух, дверь приоткрылась тихонько, и в проёме показался Шэм. Заспанное и зевающее лицо парня в свете уходящей луны также поморщилось, и поёжившись, он стал тихо приближаться к кровати. Вилли зажмурил глаза и старательно выровнял дыхание, чтобы уверить приятеля, что крепко спит. Поверхность кровати прогнулась под весом тела парня, а в нос Вилли донёсся аромат его любимого цветочного мыла, которым он всегда пользовался. Решив продолжить притворяться спящим, он ждал, пока Шэм уляжется, но тот навис над ним и легонько коснулся его щеки тыльной стороной ладони. Это Вилли уже увидел, распахнув глаза. - Разбудил тебя? - прошептал ему Шэм, который явно улыбался, но Вилли не видел, а догадался по тону, с каким адресовался ему вопрос. Лицо Шэма оставалось в тени, в то время, как Вилли освещала бледная луна, круглым краем заглядывая в высокое окно, не зашторенное на ночь. - Нет, я сам проснулся, - отозвался шепотом Уильям. - Ты чего не спишь? - Да, вот что-то не спалось, - и рассмеялся, когда заметил скептическое выражение лица у Вилли. - И я вспомнил, что забыл ополоснуться. - Что за ерунду ты несёшь? - фыркнул Вилли, расплываясь в улыбке, и Шэм, поддавшись её очарованию, тоже улыбнулся краем губ. Потянувшись, сладко и пленительно, под бдительными взорами Шэма и луны, и прекрасно зная о производимом эффекте, Вилли закусил губу. - Как ты это делаешь? - прошептал Шэм, будто кто-то мог его услышать, и наклонился ещё ближе, впиваясь тяжёлым взглядом в тёмную синеву глаз, смотрящих с вызовом и ожиданием чего-то большего. Не в силах сопротивляться опьяняющему и острому желанию, Шэм наклонился за поцелуем к мягким губам. Поддавшись, Вилли обхватил его за шею и притянул ближе, прижимаясь всем телом. Другой рукой он блуждал по спине, подбираясь ладонями к ягодицам и впиваясь в одну из них пальцами, на что Шэм тихо застонал ему в рот. -Могу я? - так и не высказав сути вопроса, произнес Вилли, а Шэм едва ли не задрожал всем телом, отзываясь на эту просьбу, прозвучавшую так трогательно. - Да, Вилли, - ответил он, прерываясь от жарких поцелуев. Сейчас он не задумывался ни о чём, всё, что сейчас существовало - это Уильям, ласкающий его нежно и настойчиво, руками и губами, шепча ему что-то возбуждающее. Мысли путались, и желание отгоняло самые тревожные из них. Он разберётся с этим потом, позже...а сейчас всё его внимание сосредоточилось на ласкающих его изнутри настойчивых пальцах, растягивающих осторожно, и скользких. - Что... это? - выдохнул он, выгибаясь навстречу, скользящим внутри него пальцам Вилли. Парень лизнул его в губы, поталкивая язык глубоко в рот, на что Шэм только бессвязно простонал. - Не отвлекайся, - ответил, едва не урча, Вилли. Он крутнулся, увлекая за собой расслабленное и возбуждённое тело парня, нависая теперь над ним, и заставив его раздвинуть ноги пошире. - Так не пойдёт, приподними одну, и вторую, вот так... Послушно выполняя команды Уильяма, Шэм открылся перед жаждущим скорейшего продолжения взглядом тяжело дышащего парня. - Ну же, чего ты ждёшь? - простонал Шэм, смущённый своим положением перед Уильямом, но тот словно не спешил; провёл пальцами по кольцу мышц, ещё раз погрузив их внутрь, будто убеждаясь, что всё в порядке. Шэм исступлённо прошептал, - да, ты издеваешься, давай же! - Какой же ты нетерпеливый, любовь моя, - со смешком глухо отозвался Уильям. Он двинул бедрами, толкнувшись внутрь, отчего Шэм выдал продолжительный стон, сцепив зубы. Вилли обеспокоенно поинтересовался, - как ты? - Нормально, не останавливайся, продолжай, - проскулил Шэм, двинувшись навстречу. Но его словно распирало изнутри; неожиданно, хотя парень прекрасно всё видел до этого, Вилли был крупнее, и привыкший к размеру Эйкена Шэм, вынужден был сцепить зубы от раздирающего его, как бабочку на игле, распинающего члена Уильяма. - Ты слишком...большой, помедленнее... - Ты шутишь, я уже внутри, - Вилли облизал губу, и утёр выступивший на лбу пот, удерживая одной рукой Шэма за ногу. Затем он задвигался, меняя темп с медленного, на резкий и быстрый, с силой врываясь в приятное тепло и обволакивающее узкое нутро. - Ох, прости... - Что? Хах! - вскрикнул Шэм, его пальцы на ногах поджались от пронзившего его удовольствия. Комнату наполнили стоны, всхлипы и вскрики, исступлённое бормотание и пошло хлюпающие звуки, Вилли что-то использовал, скользкое, похожее на мазь, из-за чего Шэм едва не кричал от удовольствия, все его нервные окончания словно обострились, и Вилли буквально скользил в нём, вызывая отклик во всем теле. Однако этого Вилли было мало и он заставил Шэма встать на четвереньки и с особым извращённым, по-мнению Шэма, упоением брал его сзади, отчего парень смущался, но потом и сам уже активно участвовал в процессе, подмахивая задом и раздвивая шире ноги. Его восклики о том, чтобы Вилли не останавливался, были услышаны. А если Уильям попадал в нужное место, то Шэм выдавал долгий стон, чуть ли не захлёбываясь от наслаждения. Но когда Вилли звонко шлёпнул его по ягодице и тут же с силой сжал пальцами, резко вторгаясь внутрь, то Шэм вскрикнул и содрогнулся от накрывшего его ошеломительного оргазма. Вилли хватило нескольких движений, чтобы и самому кончить. - Блять, - выдал он при этом, упав сверху на спину распластавшегося, как лягухи, Шэма и тяжело дыша не спешил выйти из своего возлюбленного, тот только что-то недовольно промычал, но Вилли растянул губы в удовлетворённо-насмешливой улыбке. - Охренеть, я люблю тебя! - Лучше заткнись и вытащи его из меня, - хрипло отозвался Шэм, и возмущённо дернулся, когда почувствовал, как Вилли снова наливается силой желания и начинает увеличиваться внутри него. - Э, нет, нет! Достаточно, Вилли, о-ох, Ви-илли-и... Шэм сбился, утратив счет времени, но за окном посветлело, что говорило о приходе утра и нового дня, а Вилли всё не унимался. Но, наконец, и он утомился, и последний раз кончив на живот Шэму, с его ногами на плечах, он растянулся рядом, цепляясь в свою жертву непомерной любвеобильности и отключился, провалившись в сон как есть. Шэм сперва хотел ополоснуться, но, ухватив за край халат Уильяма, он уставший и вымотанный, с мстительной ухмылкой обтер себя и, через минуту раздумий, и Вилли, отбрасывая испорченную вещь молодого Абелайо на пол. - Вот же чудовище, - проворчал он разглядывая слипающимися от усталости глазами, удовлетворённо-довольное выражение на красивом бледном лице Уильяма. Все его мышцы ныли, а задница будто горела, но это ему не помешало отрубиться сразу, как только его голова коснулась подушки. Мысли об Эйкене не успели его потревожить.***
Дни пролетали стремительно, порой казалось, что само время ускорилось. Незаметно наступил и тот самый день, к которому так долго и тщательно готовились в доме Абелайо, буквально все, - день приёма гостей по известному уже всем в "Добром дне" случаю. Только ленивый не говорил о "чудесном везении Вилли", которому удалось найти своего довольно обеспеченного дядюшку и стать, возможно, его единственным наследником. А так как Вилли никогда о нём прежде не упоминал, сам о том не зная толком, то никто и не предполагал об их родственной связи, зная лишь, что родители его скончались. Помимо всего этого, ребята были настолько далеки от светского общества, а господин Абелайо настолько скрытен и не публичен, что никто не предполагал подобного исхода, и не строил на этот счёт догадок. У всех были свои заботы, чтобы искать родовые корни каждого воспитанника приюта. Да и кто мог бы подумать, что между ними существует некая связь? Всё равно, что с Луной сравнить, именно настолько эти двое были далеки друг от друга. Все разговоры сводились к будничным делам и проблемам, а так как обсуждение "семейных дел" в кругу подростков "Доброго дня" особо не поощрялось, то эту тему старались избегать по понятным причинам. За всё время, проведённое рядом с Шэмом, за все эти несколько сказочных, насыщенных яркими красками, захватывающей всецело чувственностью и необыкновенными эмоциями дней, что они провёли бок о бок, мог ли Уильям подумать, что, переосмысливая раз за разом свои чувства, он к самому пику их отношений столь сильно прикипит морально к своему другу. Они почти не разлучались, погружённые друг в друга, цепляясь руками, поцелуями, прикосновениями; и влюблённый Вилли держался за Шэма, как утопающий за соломинку, понимая, что расставание неизбежно. Ведь всему свойственно заканчиваться. И этот факт в сознании Уильяма приобретал размах вселенской катастрофы. Осознавая себя неспособным повлиять на ситуацию, Уильям становился всё смурнее и задумчивее. Ему уже доставили письмо, в котором ясно и четко излагались поздравление с поступлением, список необходимых вещей и требования к будущему студенту. После этого сообщения он окончательно осознал неотвратимость происходящего; это уже не было очередной проделкой, от которой он мог бы отмахнуться, как от назойливой мухи. Горечь от понимания последствий заключённого с Абелайо соглашения сопровождала его повсеместно, разве что в моменты близости он забывался, но их действие было временным и они не могли излечить душу Уильяма от печали. Конечно же, изменения в поведении дорогого его сердцу друга Шэм не мог не заметить. И, конечно же, он сперва искренне недоумевал над столь странным поведением Вилли, но тот упрямо отмалчивался и отшучивался, сваливая всё на усталость и тревогу перед предстоящим празднеством. И это отчасти являлось правдой, он действительно волновался. Но сам Шэм так и не решился на открытый разговор, чобы выяснить все недомолвки и причины всё агрессивнее оскаливающей клыки тревожности. Вплоть до самого дня праздника оба молодых человека упустили бразды управления ситуацией, словно упряжку взбесившихся лошадей, позволяя им нести себя к краю пропасти, при этом настолько потеряв контроль, что оба не знали, что им делать дальше: Шэм совершенно запутался в чувствах, раздираемый обеими влюбленностями, перетягивающими его каждая в свою сторону, и ещё больше - угрызениями совести. Теперь он был уверен, что предавал и Эйкена, и Вилли, и даже самого себя. Никогда прежде он не сомневался в своих поступках и действовал достаточно прямолинейно, полагаясь при этом на здравый смысл и совесть, но здесь он увяз в топком болоте чувств и страстей. Особенно страстей. Всё что угодно могло бы удивить Шэма, но только не утверждение, что он способен, хоть на секунду, уступить желанию вопреки здравому смыслу и собственным принципам; мог ли он только представить подобное? мог ли допустить такое? Но вместе с тем, никогда прежде ему и не доводилось попадать в подобную ситуацию, а решать данную дилемму следовало ему одному. Внутренний пожар испепелял его душу, он словно выгорал, сжигаемый внутренними противоречиями и желаниями, Шэм чувствовал себя одновременно невероятно счастливым и отчаянно разбитым: как в нём уживались два чувства к двум абсолютно разным людям - он не мог понять, и также не мог выбрать кого-то одного. Несомненно, время, когда он должен был сделать решающий выбор, приближалось к нему со скоростью катящегося с горы валуна, и рано или поздно ему придётся выбирать одного из двоих. Эйкена он любил, но и Вилли успел занять достаточно места в его сознании, с ним было легко и просто, и понятно, но... Всё же было что-то в Эйкене, что не отпускало Шэма, он знал, что стоит только им оказаться рядом, вместе, наедине, как мужчина полностью его поглотит, завладеет всем его вниманием и заставит смотреть только на себя. Но сейчас... он порой был не в силах и взгляда оторвать от Уильяма, будто очарованный им. Все эти эмоции, что он испытывал рядом с Уильямом, были похожи на прекрасный сон, но этот сон требовал отдачи - признания - , ведь его невозможно забыть и развеять, словно чудесное видение, очнувшись поутру. Всё, что с ними происходило было вполне реальным, ощутимым и важным, а не милой шуткой или проказой, чем-то временным и несерьёзным. Глядя в глаза влюблённого Уильяма, он был действительно счастлив, и никак не мог разрушить это хрупкое и ранимое создание, коим ему всегда представлялся молодой Абелайо. Чувствовал ли он себя виноватым перед Уильямом? Возможно, отчасти. Но Шэм никогда не жалел о том, что между ними случилось, и об их с Уильямом зародившихся недавно и процветающих буйным цветом отношениях! Однако, беспокойство поселилось в его сердце, ржавчиной сомнений разъедая изнутри уверенность, наделяя Шэма нервозностью в общении и скрытностью. Он так и не решился поговорить ни с одним из "них", - ни с Вилли, ни с Эйкеном.
