Талый лёд

             Сперва Кэрри подумал, что тихий смех ему почудился, и решил, что, видимо, он окончательно тронулся умом, но смех усилился, переродившись в громкий хохот. Бросив злобный и одновременно растерянный взгляд в сторону лестницы, он увидел там смеющегося Артура. Тот спускался по лестнице вниз и рассматривал Кэрри едва ли не с восторгом:       - Так это ты тут работничков распугиваешь?! Ну, ты, парень, даёшь!       - Что? - недоумённо глядя на приближающуюся знакомую вдоль и поперек фигуру мужчины, Кэрри пытался собраться с мыслями и с чувствами. Он невольно сжал руку, всё ещё ощущая след холодного стекла бутыли. Артур с каким-то оживлением тянул довольную лыбу, не отрываясь от исследования места преступления, также именуемого складом.       - Говорю, это от тебя молодчик выскочил, как черт из табакерки? Он меня едва не зашиб насмерть! Клянусь, я едва на ногах удержался! Да ещё с такими бешеными глазами, словно демона увидел! Тут уж я сообразил, где тебя искать!       - Зашибёшь тебя, как же, - фыркнул Кэрри ворчливо, одновременно выдыхая и выравнивая дыхание. Пребывая в смятении и растерянности, ему вовсе не хотелось выдать своих настоящих чувств, той тайной радости от встречи, перед Артуром. Словно это могло разрушить существующее в его воображении хрупкое, по его же мнению, счастье и весьма неустойчивые взаимоотношения между ними. Чем больше он погружался в них, тем меньше понимал, во что это всё выльется в итоге. И тем сильнее ими дорожил.       Поразительным для Кэрри стал тот факт, что приставучий парень смог вывести его из привычного равновесия, выскрести из раковины внешнего наплевательского отношения ко всему, а ещё более всего его расстроила собственная бурная реакция на типичного придурка, которого в любое другое время он мог высмеять, игнорировать, или даже попользовать. Но не теперь! Сколько таких нагловатых хамов ему встречалось по жизни, однако, в большинстве случаев, он контролировал ситуацию, или умело разрешал конфликты. Что же изменилось? Как он довёл до... такого? Ведь он действительно готов был размазать этого недалёкого наглеца или серьёзно покалечить. Эти мысли, это осознание, обрушились на Кэрри, ввергая в замешательство и уныние, что он не любил, ведь никогда не позволял себе вот так срываться. Как сегодня...       Хуже всего, что Артур стал свидетелем его "срыва", - а никак иначе Кэрри не мог назвать своё поведение и реакцию на совершенную глупость постороннего, ничего не значащего для него человека. От чего-то ему не хотелось обнажать все свои эмоции и чувства перед Артуром, считая это окончательным "проигрышем".       Между тем, Артур подошёл неспешно и приобнял его, вороша на макушке волосы, - совершенно невыносимая привычка, которая якобы раздражала Кэрри, - а потом чмокнул его в висок, не обращая внимания на рассерженный вид парня.        - Так что случилось? - мгновенно тон его голоса стал серьёзным и жёстким, от чего Кэрри вскинул взгляд исподлобья на Артура, понимая, что тот перестал шутить. - Тебя здесь обижают?       - Меня? Обижают?! Ты верно шутишь? - сверкнул глазами Кэрри, насмешливо улыбаясь, стараясь тем самым казаться беззаботным, уверенным в себе. - Просто... порой приходится давать отпор особо распоясавшимся и зарвавшимся типам, вот как этот, но это мелочи.       - Я вижу, - сузил глаза Артур. Он вроде бы и улыбался, но одновременно с этим его взгляд был холоден и пронзал до глубины души, казалось, выворачивая всю подноготную. Кэрри почувствовал, как рука Артура сильнее сжала его плечо.       - Я могу постоять за себя, а вот рассчитать последствия в таких случаях непросто. Ущерб, к сожалению, придётся покрыть, - вздыхая тяжко, скривил уголок рта Кэрри с деланно кислым выражением на бледном лице. На самом деле, он прекрасно знал, что сможет списать товар, как неликвидный, да и много чего, чтобы не отчитываться перед господином Абелайо из-за подобных пустяков.       Не оглядываясь по сторонам, Артур, провёл рукой по скуле парнишки, до которого он, наконец-то, смог добраться, преодолев немыслимые на его взгляд препятствия. И улыбнулся по-настоящему, смягчившись, едва ощутив под пальцами не по-мужски нежную кожу запавшего ему в душу парня.       - Как знал, что это ты буянишь, - произнёс Артур тише, словно их кто-то мог услышать. И внезапно он поддался собственным эмоциям и добавил. - Знаешь, я успел соскучится.        Кэрри осторожно выбрался из объятий и пригладил волосы, суетливо оглядываясь по сторонам, по-хозяйски оценивая ущерб и масштаб беспорядка на складе. Он молча склонился к разбитым бутылям, пытаясь сделать занятой вид, будто не услышал последней фразы. Артур перехватил его за руку и потянул на себя, привлекая внимание. Кэрри выдохнул через нос, шумно, при этом плотно сжимая губы. Глаза защипало от подкативших слёз.       - Чёрт, всё разбито вдребезги, - пробормотал он, шмыгнув носом, и стараясь не смотреть на Артура. А тот медленно отпустил его предплечье.       - Действительно, - уже не так весело, как прежде усмехнулся Артур. В его тоне, каким он произнес это, слышалось разочарование. - Стоит позвать кого-нибудь, чтобы разгрести всё это. Тебе не стоит этим заниматься.        И он шагнул в сторону лестницы.       - Постой, - дёрнулся за ним следом Кэрри. Смена настроения мужчины его испугала, словно вот сейчас Артур мог уйти и никогда уже не вернуться: "Какого я вообще об этом беспокоюсь? И когда я успел к нему настолько привязаться?"       - Я, раздери тебя, тоже соскучился, - выпалил он взволнованно, тут же выругался и смутился под хитрым взглядом, обернувшегося Артура, словно тот прекрасно знал, что испытывал Кэрри. - Ну, что уставился?       - Да, вот размышляю, запирается ли дверь изнутри? - сощурил Артур глаза, лукаво и заразительно растягивая губы в улыбке. Кэрри, расслабившись, рассмеялся.       Лишь спустя полчаса Кэрри удалось загнать на склад пару работников, чтобы те смогли помочь ему прибраться. Артур, получив свою порцию "сладкого" от Кэрри, у которого до сих пор дрожало, трепетало всё изнутри и путались мысли от полученного удовольствия и желания продлить таковое, только чуть позже, ближе к ночи, когда их никто не побеспокоит. Прилив сил и бодрости от разрядки и предвкушения будущей близкой встречи с Артуром, позволил Кэрри позабыть о приставучем придурке, и навести порядок не только на складе, но и повсюду, куда он смог добраться на удивление быстро и под одобрительные взгляды господина Тиво.       К Тиво он остыл, и вся привязанность и "любовь" развеялись под натиском другого чувства к иному мужчине. Конечно, о новом "увлечении" Кэрри знали все на кухне и не только, и ему самому казалось, что и господин Абелайо вполне может знать об "интрижке" своего работника. Но Кэрри никогда ничего не слышал на этот счёт от своего нанимателя; Абелайо молчал, что не могло втайне не радовать Кэрри.

***

      Вот уже несколько бесконечно длинных секунд, замерших, замедлившихся во времени и пространстве, словно попавших в кисель, они молча изучали друг друга осторожными взглядами, словно не виделись вечность, чужие и, некогда, близкие люди.       Поначалу, Эйкен поёжился, на мгновение обхватывая себя руками, ему казалось, что в палате резко стало холодно и неуютно. Много раз он представлял эту встречу, прокручивая всевозможные варианты событий, и чаще всего, в мыслях Эйкена, всё заканчивалось невероятно хорошо, принимая формы несбыточной и желанной мечты. И доктор Ботс часто предупреждал Эйкена об опасности этих обманчивых мечтаний, терпеливо указывая на всю их эфемерность, призывая к разуму...       Что же ты молчишь? - вдруг произнёс Эйкен скрипучим голосом и сам удивился его нетипичному звучанию, особенно в зависшей тишине, и собственному, наступившему вот так, сразу, душевному спокойствию. Как приклеенный он продолжал сидеть на излюбленном своем месте, на подоконнике, жадным взглядом разглядывая лицо своего долгожданного посетителя. Тот стоял спиной к двери, держа перед собой, как защиту, стул доктора - вид старого "приятеля" придал уверенности Эйкену.        - Всё стоишь, всё смотришь... Молчишь, - на секунду, слабая насмешливая улыбка тронула губы Эйкена. Он говорил еле слышно. Всё же найдя в себе силы, он медленно сполз с подоконника, продолжая рассматривать молодого человека, стоявшего у двери с растерянным видом, словно его впихнули в клетку со львом, а затем Эйкен сделал шаг в его сторону. Тот вздрогнул.       - Неужели ты боишься? Меня?! - он в удивлении приподнял брови, и со стороны никто бы не смог понять серьёзен он или играет. Обхватив себя руками, Эйкен тут же нахмурился, низко опустил голову. Его юный посетитель мог поклясться, что в этот момент он услышал бормотание. А Эйкен мгновенно вытянулся как струна, вскидывая подбородок и распрямляя плечи.       - Не стоит бояться. В этом уже нет смысла. Я не причиню тебе вреда. Как видишь, я теперь ни для кого не представляю угрозы, - Эйкен тихо рассмеялся, а молодой человек поёжился, неосознанно ухватив себя за рукав и сжимая губы в тонкую линию. Эйкен смерил его уже горестным взглядом. - Ты мне веришь?       Шэм, продолжая безмолвное наблюдение и всё ещё не решаясь заговорить, лишь неуклюже дёрнул плечом.       - Хах, вижу, что нет. Зачем ты здесь? Ответь же, не молчи. Это так... важно для меня.       - Эйкен, - робко отозвался Шэм. Его эмоции перемешались и вели себя хаотично, трудно сосредоточиться, когда оказываешься нос к носу с "обидчиком". С "преступником", как всегда в спорах уточняли, вернее настаивали Артур и Уильям. Но Шэм никогда не воспринимал Эйкена, как преступника, сам не понимая отчего. Тогда господин Адэхо был похож на пугающего сумасшедшего, а теперь перед ним стоял человек-тень, словно иссохший, выцветший. Шэм не мог бояться вот такого Эйкена, каким он его видел сейчас, и потому его сердце сжималось от боли, взявшейся из неоткуда, и от обиды, потому что ничего нельзя было изменить. Сочувствие - единственное, что он мог предложить этому человеку.       Зачем он хотел вновь увидеть Эйкена? Шэм не мог рассказать этого; всё это время, находясь далеко от Эйкена, будучи изолированным от мужчины, он чувствовал, что будет правильным встретиться и объясниться с ним, что без этого он сам не сможет жить дальше нормально, не оглядываясь на прошлое, пока не увидит вновь этого упавшего в бездонную пропасть жизни человека. Ведь когда-то они...       - Когда-то ты любил меня, - озвучил его мысли Эйкен настолько поразительно точно, словно подслушивал. Шэм удивился, а мужчина только беззлобно улыбался. Он медленно стал ходить по комнате, будто раздумывая, но при этом не теряя из вида своего юного гостя. - Знаешь, всё это время я ждал тебя. Несмотря ни на что. Ты не мог не прийти, верно? Шэм? Ты ведь не смог бы так поступить со мной.       Не смог бы, - кивнул Шэм, соглашаясь, и при этом сжимая руку в кулак, чтобы не расчувствоваться и не разхныкаться перед Эйкеном. Но ведь он уже не тот глупый и наивный мальчишка. Прошло чуть больше года, а Шэму казалось, что гораздо-гораздо больше. В силу обстоятельств ему пришлось повзрослеть быстрее положенного. Он поговорит, и выскажет всё, что должно и уйдет отсюда. И никогда больше не увидит этого человека. Эйкен не был "преступником". Он был "предателем". Таким же, каким себя считал и сам Шэм.       - Сегодня я пришёл сюда, к тебе, чтобы сказать кое-что, Эйкен, - и Шэм посмотрел мужчине прямо в глаза, и внутренне содрогнулся: могло ли так случится, что он догадался, или же просто... всё знал. Конечно, иначе и быть не могло. В недавнем прошлом они понимали друг друга с полуслова... любили с полувзгляда, с полуулыбки. Сердце у Шэма разрывалось от печали, словно оплакивая ушедшее чувство, оставившее обоим болезненные, всё ещё кровоточащие раны. И если Шэм смог найти лекарство, то Эйкен продолжал гибнуть.       Спокойствие Эйкена и его небрежная снисходительность во взгляде, в позе, в жестах не могли скрыть ещё одной вещи: Шэма продолжали любить, безответно, болезненно и безумно. На секунду Шэм засомневался - верно ли он сделал, когда решил прийти сюда?       - Я весь внимание, Шэм, хотя верно знаю, с чем ты пришёл, - внешне бодрясь, хмыкнул Эйкен, но вышло как-то тоскливо. Он быстрыми движениями потёр предплечья, будто замёрз и пытался согреться, - если бы здесь был доктор, то, наверняка, Эйкен снова пожаловался на отвратительное отопление палаты, - он суетливо оглянулся вокруг, и вновь уставился на Шэма в ожидании продолжения разговора.       - Знаешь? - нахмурил брови Шэм, старательно выискивая свои ошибки, и потирая лоб. Стул он поставил перед собой, неосознанно отгораживаясь от Эйкена, сопровождающего каждый жест и оплошность с насмешливой улыбкой всезнающего, а потому умиротворённого, человека. Неужели Шэм был настолько предсказуем?       - Знаю тебя, и этого достаточно.       - Достаточно, для чего? Возможно, что ты ошибаешься. Послушай, - Шэм, решаясь, переступил с ноги на ногу, на мгновение отведя взгляд в сторону, - я не виню тебя...       Эйкен рассмеялся, закидывая голову назад, а потом снова вышагивая туда-сюда по палате, походя на раненого и загнанного зверя. Затем резко остановился и заявил, смотря исключительно в глаза растерянного и настороженного гостя:       - Уверен, что ты пришёл сюда просить прощения. Именно прощения. Шэм, ты совсем не изменился. У кого ты его просишь? У меня?! Ты должен... Нет! Ты обязан меня ненавидеть! Ненависть - это то, чего я заслуживаю. А еще презрения. Я - человек, разрушивший свое счастье, причинивший боль и страдания своему любимому. И навсегда потерявший тебя. Вот этими руками разрушил всё, - и Эйкен так резко и внезапно протянул руки в сторону Шэма, что тот подскочил на месте от неожиданности, неосознанно припав спиной к двери. Взбудораженный мужчина, заметив это сразу как-то сдулся и поник. Он отступил назад и снова обхватил себя за предплечья, будто бессознательно сковывая, ограничивая себя.       - Мне не страшно, и я не боюсь тебя, Эйкен. Ты прав, и многие уверяют меня в том же, в чём и ты, но, - и Шэм вздохнул печально. - Ненавидеть тебя невозможно. Если тебе станет легче, то знай, что я хотел всего лишь забыть обо всем плохом, что между нами было. И, действительно, получить твоё прощение за свою глупость и беспечность. Если бы я только мог, то никогда бы и близко не подошёл к тебе...       - Не стоит винить себя в том, чего нет, - Эйкен не мог оторвать взгляда от юного посетителя. - Если это для тебя важно, то простим друг друга, как ты желаешь, только не говори этого. Не говори, что сожалеешь о нашей встрече, ведь я не жалею, что узнал тебя.        "Притворимся. Хотя единственный, кто тут виноват так только я", - подумалось Эйкену.        - Именно, простим друг друга! И этого я желаю всем сердцем, - вскинулся Шэм, он был рад, что Эйкен понял его намерения. Тяжёлый груз ответственности падал с его плеч. - Всё так и есть. Извини, что я так долго оттягивал момент нашей встречи, всё не решался, не в силах открыто смотреть тебе в глаза.       - Я так люблю тебя, Шэм, - нежность и то безмятежное спокойствие и уверенность, с какими Эйкен это произнёс, мгновенно выбили воздух из лёгких, и Шэм, подобно утопающему, судорожно сделал шумный вдох. - Это данность, которой меня никто не сможет лишить. Никогда и никто не может заставить меня перестать любить тебя. Просто знай это.       - Зачем мне это знать? Зачем ты мне это говоришь? Чтобы что? Эйкен! Боже, ты можешь любить меня сколько угодно, но это ничего не изменит, - старательно отводя взгляд от мужчины, Шэм обогнул стул и присел на него, нервно потирая щёки ладонями. - Ну почему? Ведь прошло столько времени! Почему ты так настойчив? Ведь ты только себе хуже делаешь. Себе! Сводишь себя с ума! Да пойми же ты! Пойми, я не люблю тебя, и никогда не смогу полюбить. Ну что ты смеёшься, Эйкен?!       - Какой же ты! Так я и не жду ответных чувств, глупый. Я ведь люблю тебя не за что-то, а просто так, за то, что ты есть в этом мире, и только это позволяет мне продолжать жить. Не требуй от меня большего, Шэм, не будь таким жестоким. Не отнимай у меня это право - любить.       - Ты сам к себе жесток.       - Возможно. Позволь только прикоснуться к тебе, всего лишь на секунду? - и Эйкен осторожно шагнул в сторону гостя, и медленно протянул худую руку к Шэму. Тот словно парализованный застыл на месте, на сводя опасливого взгляда с протянутой руки. - Боишься меня? Не стоит. Вот. Возьми меня за руку, пожалуйста, Шэм. Сделай это.       - Не думаю, что это хорошая идея, - Шэм, искренне надеясь, что сквозь хрипоту в голосе не прорезались нотки зарождающейся паники, и, чувствуя дрожь в теле, всё же он пересилил себя и протянул руку мужчине. Эйкен ухватил его обеими руками, - слишком нежно и бережно, - и ласково погладил "пленницу" большими пальцами. Выравнивая дыхание, Шэм старался не паниковать. С доктором Ботсом он о тактильном контакте не договаривался, а если быть точным: договаривался об отсутствии таковых! Всего лишь войти, поговорить и уйти. И никаких контактов. Для блага Шэма и пациента.       - Прости, но я люблю Уильяма, - вырвалось у Шэма, когда он наблюдал, с какой любовью нежили его руку, словно драгоценность. Это выглядело смущающе и необычно, и даже Вилли никогда его так не обожал: так беззаветно и так ... безумно. А вот Эйкен, сидя у его ног, как верный пес, от избытка чувств зажмурил глаза в тот момент, когда прижался губами к огрубевшим костяшкам на тонких пальцах Шэма. Смотреть на это было невыносимо. И страшно.       - Знаю, - и Эйкен неохотно всё же отпустил его руку. Про себя Шэм вздохнул облегченно, а рука словно онемела от лёгкого поцелуя, именно там, где его секунды назад касались сухие губы мужчины. Но ничего большего, кроме этого самого онемения и жалости, Шэм не почувствовал. Ничего из того, что отозвалось бы в его сердце чем -то большим. Эйкен заговорил, забормотал себе под нос. - Как же так вышло? Когда и где я допустил ошибку?       - Эйкен, всё уже в прошлом, нам обоим стоит постараться обо всём забыть. За этим я и пришёл, собственно говоря, - Шэм хотел скорее закончить со всем этим. Теперь его страх стал меньше, он не исчез, но и не имел прежней силы. И теперь ничего кроме усталости и не осталось. Он ожидал увидеть одержимое и озлобившееся чудовище, а встретил уничтоженного, потерянного человека. И это причиняло едва ли не физическую боль. - Давай постараемся забыть обо всём и ...       - ...и начнём жизнь сначала? - Эйкен завершил вопросом речь Шэма. - Мне уже поздно что-то начинать, но ты... Хотел бы я сказать, что отпускаю тебя без обиды и надежды! Хотел бы я это сказать искренне! Но это не будет правдой, мой золотой.       В этот момент Эйкен поморщился и на несколько секунд задумчиво смотрел в никуда застывшим взглялом, пока не вздохнул и не обратился к затихшему Шэму:       - Так чего же ты хотел?.. Прости. Позволь мне ещё небольшую малость. Всего лишь помечтать! Рассказать тебе, что у меня на сердце, что на самом деле твориться в душе! - Эйкен снова переменился и глядел уже маниакально и с зарождающимся азартом на встревоженного Шэма, не замечая его состояния. Он с придыханием произнес, - Разреши мне говорить!       - Ну, хорошо, хорошо, говори, Эйкен, если тебе станет легче, - растерянно смотрел на него Шэм, осторожно высвобождая руки из цепкого захвата.       - Да,! Да, да, мне станет легче! Я так долго ждал этого момента, и отпустить тебя сейчас, не открывшись по-настоящему, будет действительно преступно! Да, я любил тебя тогда и люблю сейчас всё также бесконечно! Ненавижу и ревную к этому выскочке Абелайо! Нет! Я не могу и думать, что ты можешь принадлежать кому-то еще; кто-то, а не я целует тебя и прижимает к груди, дышит тобой. Кто-то, а не я! Не я! Да, это может любого свести с ума! Виноват ли я? Да, это так, не отрицаю! Считаю ли я тебя виноватым? Отчасти, потому что ты предал меня, ты выбрал его! Почему?! За что? В чем я виноват? Ведь все было хорошо. Нам с тобой было хорошо. Мы же так любим друг друга! Как же случилось, что всё разрушилось? Нет, подожди! Не уходи. Скажи мне - почему он, а не я? Почему не Я?!       - Успокойся, Эйкен, я здесь и пока не ухожу, - Шэм так и сидел, словно приклеенный к стулу, цепляясь за его край руками, внутренне волнуясь и переживая. Во рту пересохло, он стал паниковать.       - Пока! - отчаянно засмеялся Эйкен и "присел", рухнув перед Шэмом, хватая его за коленки и заглядывая в глаза. - Скажи, что ты хотел увидеть здесь? Моё разбитое сердце? Хотел получить прощение за своё маленькое предательство? Как долго ты водил меня за нос? И что же сейчас? Побежишь к нему? Бросишь меня здесь, как ненужную использованную вещь!       - Эйкен! - просипел Шэм, потому что его горло сжал спазм; он резко вскочил, но мужчина тут же одним движением принудил его снова сесть. Дрожь с новой силой пробила всё тело Шэма. Его подтряхивало так, что уже и зуб на зуб не попадал. - Ты м-меня п-пугаешь!       Эйкен замер, некоторое время недоуменно и молча тараща глаза на юношу и медленно отодвинулся, с трудом поднимаясь с пола и возвращаясь к своему месту на подоконнике. Он посмотрел на улицу за стеклом и сказал:       - Тебе лучше уйти, Шэм. Не возвращайся сюда. Тебе здесь нечего делать. Да и не за чем. Извини, что напугал тебя. Ты прав, нам нужно всё забыть и простить. Не мучай себя, ведь этим ты будешь мучить и меня. Надеюсь, что ты будешь счастлив. Нет, не так... Ты точно будешь счастлив. Иначе и быть не может. Иначе всё зря. Всё зря...       Эйкен застыл, чувствуя, как сзади его обнимают. Он закрыл глаза и прикрыл рот рукой, чтобы не выдать всех слов, что рвались наружу. Сейчас они были лишними. Ведь Шэму тоже нужна была его поддержка. Вот такая вот поддержка: так Шэм избавлялся от своего самого ужасного страха. Эйкен это просто "знал".        Они простояли так недолго. Доктор Ботс тихо отворил дверь, не слыша дальнейшего разговора в палате, а лишь тишину, и, встревоженный этим фактом, заглянул внутрь. У окна стоял его пациент, а со спины его обнимал посетитель. И что-то было в этом трагичное и безысходное. И недопустимое. Однако время посещения вышло и доктор решил напомнить им об этом. Но, поколебавшись, решил, что лишняя минута-две не сыграют роли, и потихоньку притворил дверь, оставляя крошечную щель, как было условлено до того. Главной его задачей была безопасность этих двоих, пациента и посетителя - за них Абелайо мог ему и голову открутить! И вот он снова оказался за дверью, и принялся прислушиваться к происходящему внутри, готовый к любому повороту событий.       - Ты.       - Да?       - Ты моя боль, - тихо произнёс в никуда мужчина.       Шэм вздохнул тихо, но Эйкен услышал.       - Ты моя любовь, - его слова были переполнены тоской.       - Эйкен.       - Моя первая и последняя любовь. Поздняя и утерянная. Как жестоко. Как это жестоко и больно.       - Эйкен, - Шэм тяжко вздохнул. Он не жалел,что пришёл сюда. Ему стало легче, тревога не ушла, но значительно стихла, и сердце билось уже не так громко, а размеренно. Он отпустил Эйкена и отошёл на шаг назад. Мужчина обернулся и кривая болезненная улыбка исказила его губы.       - Прости меня, Шэм.       - Эйкен, и ты прости меня. Мы так виноваты!       Эйкен протянул руку и осторожно пригладил всклокоченные волосы на голове Шэма, который не отшатнулся, а лишь растянул губы в усталой полуулыбке в ответ.       - Возьми вот это, - и Шэм достал из кармана кулончик с переливающейся в нём, будто живой, плазмой. Эйкен удивлённо уставился на протянутый "подарок", и покачал головой, отказываясь принять эту вещь.       - Это мой подарок. Прошу, храни его. Придёт время, и тогда... распорядись им, как посчитаешь нужным и правильным. Это мой тебе дар. И он принадлежит только тебе, и гравировка на нём тому подтверждение. Храни его, прошу.       - Хорошо, - согласился Шэм, без лишних слов, понимая, что обидит Эйкена, если станет упрямиться. Он спрятал подарок во внутренний карман. - Спасибо, я сохраню его.       - Извините, господа, но время вышло. Господин Акис, вам пора, - открыл дверь доктор Ботс, но не входя внутрь, а оставаясь в проходе.       - Мне пора, - тихо произнёс-повторил Шэм и посмотрел на Эйкена, прощаясь с ним взглядом. И господин Адэхо понял, что вероятнее всего он никогда больше не увидит Шэма Акиса. Эйкен протянул было руку к его волосам, но одёрнул её обратно, как от огня.       - Прости, любовь моя, и прощай, - произнес Эйкен почти шёпотом. Доктор Ботс кашлянул, и Шэм встрепенулся, как задремавшая на секунду птаха, огляделся и кивнул.       - Прощай, Эйкен. Прощайте, господин Адэхо, - он развернулся и быстрым шагом покинул палату, а Эйкен торопливо, полной грудью вдохнул исчезающий вслед за ним аромат его волос.       - Вот и всё. Я потерял его. Навсегда, - и Эйкен перевёл взгляд, переполненный душевной боли и отчаяния, на невысокого полноватого доктора.       - Дорогой мой, сердце человеческое изменчиво, - будто пошутил доктор Ботс, но его глаза оставались серьёзными.       На мгновение Эйкен застыл, словно обдумывая сказанное, и произнёс вслед выходившему доктору Ботсу:       - Спасибо.       Эйкен улыбнулся, осел на подоконник и посмотрел на улицу. За стеклом было бело, медленно вальсировал, кружился снежок, пушистый и воздушный, схожий с цыплячьим пухом. На сердце у Эйкена было покойно и тихо. Его "любовь" жива и здорова, и сейчас это главное. А потом...       -"Сердце человеческое изменчиво", - повторил он про себя слова доктора и задумчиво улыбнулся.       Господину Адэхо подарили надежду, но он не знал, что так и не сможет осуществить свою мечту, которой он жил каждый день в клинике доктора Ботса до своего печального конца. Его сразной периодичностью мучили навязчивые мысли, видения и идеи, он то впадал в ярость, то в уныние и депрессию, но не это стало причиной его гибели.       Эйкен скончался в горячке через пару лет после встречи с Шэмом от осложнения после обыкновенной простуды. В бреду он звал то Шэма, то Лайза, и под конец припомнил и Мирлинду. Кроме доктора Ботса, ни жена, ни дети, ни тем более сын не успели с ним попрощаться. На похоронах Мирлинда долго плакала, а приехавший из академии Лайз её успокаивал, посчитав, что матери необходима поддержка в это непростое для неё время. У него самого не нашлось слёз. Лишь годы спустя он сможет простить отца.

***

      Уильям растянулся на широкой кровати, устало прикрывая глаза. Поездка утомила его, да и надолго оставаться у дядюшки он не мог: ему уже сделали намёк в Академии по поводу частых отлучек. Впереди предстоял разговор с Шэмом о том, что они не смогут видеться чаще двух раз в год, пока Уильям не закончит обучение.       Ему нравилось учиться. Нравилась Академия, несмотря на множество заносчивых типов, но Вилли это не пугало. Рядом был Лайз, не в меру серьёзный и сосредоточенный на учёбе, и помешанный на математических вычислениях. Видимо в папашку, посмеивался Вилли, но никогда не упоминал пресловутого господина Адэхо в присутствии Лайза. Да и вообще: никогда не упоминал.       Долгожданный гость опаздывал. К своему неудовольствию, Вилли припомнил, что Шэм должен был сегодня навестить старшего Адэхо в "психушке", как он нарочно выразился в письме Шэму, и это подпортило Уильяму настроение. Шэм игнорировал эти всплески ревности и агрессии в переписке по отношению к Адэхо, что раздражало Вилли еще сильнее. Он и сам не знал, чего опасался, когда пытался отговорить Шэма встречаться с мерзавцем: что Шэм внезапно передумает, увидевшись с прежним "возлюбленным"? что негодяй уговорит его? что чувства вспыхнут с новой силой? Нет. Это, конечно, всё глупости. Эмоции, внутренние страхи и ничего больше.       Расстояние не смогло погасить их чувства, лишь сильнее распаляя при каждой встрече. Но будет ли так всегда? Что если Шэм найдет кого-то получше, и главное - поближе. Из-за этого он постоянно нервничал, и едва не завалил семестр, но его буквально спас Лайз. Именно этот замкнутый парень помог с экзаменами, и затянул Вилли в учебный процесс, прививая интерес к наукам. Возможно, так Лайз отвлекался от дурных воспоминаний.        Помимо основных предметов, в Академии преподавали и музыку, учили играть на инструментах. И Уильям с удовольствием вспомнил прошлые уроки игры на фортепиано и старом разбитом пианино. Это спасало в часы уныния и тоски по Шэму, по дому. Поддавшись очередной хандре и бренча по клавишам минорные этюды, он внутренне смеялся над апплодисментами и восхищёнными взглядами окружающих. Всерьёз он их не воспринимал.       В полусонном состоянии он расслышал, как в комнату кто-то вошёл, занося с собой морозную свежесть с улицы и дух зимы. Сегодня так валил снег, что экипаж с Уильямом и его чемоданами едва не застрял, но к счастью всё обошлось. Приоткрывая глаза, он уже точно знал, что это Шэм, чувствуя его приближение по присущей возлюбленному манере подкрадываться. Даже его особенную поступь Уильям не смог бы перепутать ни с кем. Но, несмотря на это, он всё равно сделал вид, что крепко спит.       Шэм осторожно присел на край кровати и протянул замёрзшую руку к лицу спящего Вилли, и замер на полпути, увлёкшись рассматриванием его лица, возмужавшего, но не утратившего утончённой красоты. Разметавшись по подушке, светлые локоны обрамляли заострённые скулы. Шэм окинул взглядом, полным обожания и восхищения, словно нарисованные тёмные брови, опушённые длинными ресницами закрытые глаза, и, как казалось Шэму, вылепленные самой богиней любви, не иначе, манящие губы. Не сдержав порыва, Шэм приблизился и едва коснулся их, целуя нежно и трепетно. И тут же эти прекрасные, обжигающе-тёплые губы будто ожили, расплываясь в насмешливой улыбке.       Перехватив Шэма за шею, Вилли углубил поцелуй, наказывая наглеца самой сладкой пыткой. Спустя пару минут они, наконец-то, отлепились друг от друга, тяжело дыша и не в силах разорвать зрительный контакт.       - Дай мне хотя бы скинуть верхнюю одежду, - улыбнулся Шэм, - я же сейчас постель промочу. Посмотри, я весь в снегу.       И захохотал, когда Вилли зарычав, поймал его в объятия и опрокинул на кровать, подминая под себя, и целуя с азартом. Шэму оставалось только брыкаться, но он быстро сдался на милость победителю, принимая ласки. Вилли заскользил руками по желанному телу, оголодавший за столь долгое время.       - Ох, и соскучился я по тебе, Шэм, знал бы ты как, - зашептал Уильям куда-то в шею возлюбленного, попеременно выцеловывая и прикусывая шею. В ответ он услышал лишь стон.       В этот момент дверь открылась и в комнату вплыл, а не вошёл, Кэрри с гордым видом, невозмутимо игнорируя происходящее. Шэм пискнул смущённо, а Вилли лишь приподнял голову над своей "жертвой" и вопросительно уставился убийственным взглядом на вошедшего.       - Вечер добрый, господа, я только забрать верхнюю одежду и оповестить об ужине, куда подать изволите? - сдерживая ухмылку невозмутимо спросил он. Настроение у Кэрри было преотличнейшее, и свободный вечер сулил множество приятных минут, а может и часов, это как поглядеть да рассчитать.       - Скройся с глаз! - рыкнул Вилли, а Шэм под ним завозился, снимая верхнее пальто с опушкой, слипшейся от подтаявшего снега. Вилли кинул пальто в наглого Кэрри, ловко перехватившего одежду, - держи! Пару часов нас нет не для кого! Убирайся, или желаешь поприсутствовать?!       - Хотелось бы, конечно, поприсутствовать, но не буду смущать Шэмми, - ухмыльнулся всё же Кэрри и ловко увернулся от летящей в него подушки. Разрумянившийся от неловкой ситуации Шэм засмеялся.       - Проваливай! - прикрикнул Уильям, а Кэрри помахал им ручкой и неспешно покинул комнату с пальто в руке наперевес, прикрывая плотно дверь за собой. Возмущённый Вилли заворчал, - вот наглец, и как его старикан терпит!       - Да брось, он просто дурачится, - вступился за друга Шэм, поглаживая спину взъерошенного Вилли. Тот с любопытством уставился на его раскрасневшееся лицо. - Что?       - Нравится, когда на тебя смотрят? А Шэм? - и Уильям оскалился в улыбке, предвещавшей неприятности определённого характера. Шэм невольно облизал губы и сильнее разрумянился, ему казалось, что его лицо горит от такого прилива крови к щекам, шее и даже ушам. Он замотал головой, отрицая такие невероятные и пошлые предположения Вилли, и отвёл глаза.       - В тихом омуте черти водятся, да, Шэм? - выдохнул ему в районе алеющего уха Уильям, навалившись сверху и проводя рукой по животу и ниже. Шем протяжено застонал, его повело и он мгновенно терял связь с действительностью под напором беспрерывных ласк. - С мороза, а такой тёплый, вкусный.       - Я же только приехал, Вилли, сжалься, - проскулил Шэм, цепляясь за спину Уильяма. Тот хмыкнул довольно.       - Мольбы тебе не помогут, - начал было игру Вилли, но тут же выпалил, сдёргивая штаны с вскрикнувшего при этом удивлённо Шэма, - а-а-а, к чертям собачьим, эти прелюдии!        Через несколько минут они лежали, нежась в волнах стихающей любовной лихорадки, обоим хватило поцелуев, ласк и нескольких обоюдных движений рукой, чтобы на время ослабить взаимное нестерпимое желание обладать.       - Предлагаю ополоснуться, перекусить и продолжить, - хрипло отозвался Вилли, поглаживая голую грудь и торс Шэма с выпирающими рёбрами. Рубашка была безбожно разодрана посередине и Шэм с печалью взирал на работу своего чересчур пылкого парня.       - Мне с твоими замашками рубашек не хватит, - проворчал он, усаживаясь на постели и сбрасывая останки несчастного, невинно пострадавшего предмета одежды, и обтирая ими последствия любви со своего живота и рук, а потом и с Вилли под его бдительным и озорным взглядом. - Даже не думай, Вилли! Действуем по предложенному тобой плану!       - Что ж, ладно, но после. После-е, - с предвкушением протянул Уильям так, что Шэм засомневался в своих словах, подумав: "а может остаться здесь и продолжить сейчас!?" Смех Вилли вернул его в реальность, - ладно, всё же я непрочь перекусить, да и ты с дороги проголодался. Не зверь же я, в конце концов!       Скептически поджимая губы, Шэм всем видом дал понять, что именно так и есть.

***

      Крэг окинул долгим взглядом вид на сад из окна кабинета господина Абелайо, ожидая встречи с ним. В последнее время тот чувствовал себя неважно, и Крэг, в силу общего дела, навещавший Абелайо довольно часто, заметил, что в доме ему стал встречаться доктор Ботс. Да и сам внешний вид господина Абелайо не предвещал ничего хорошего. И это беспокоило Крэга. И отнюдь не из-за привязанности или дружбы, скорее их отношения мало походили на нечто подобное. Их объединяло общее дело, общая цель, и Абелайо был в этом самом деле важным элементом.       Сегодня ему встретился Уильям. Он возмужал, стал серьёзнее и сдержаннее в общении, что отмечали все, кто встречался Крэгу и его окружению. Абелайо проталкивал Уильяма в мэрию. Капиталы старого проныры делали своё дело. Для Крэга всегда были непонятны причины и личные мотивы, что побудили господина Абелайо действовать скорее себе во вред. Или Крэг чего-то не знал? Абелайо не был похож на простого хапугу, хотя и имел грубые привычки, наплевав на окружение. Напирал на деловых партнёров, и не давал им и шанса опомниться, проворачивая дело в свою пользу. Крэг тому был свидетелем, поражаясь хватке мужчины.       И вот теперь Абелайо всерьёз взялся за Уильяма, продвигая его на внушительный пост. Но справиться ли Уильям? Крэг, долгое время будучи на посту директора "Доброго дня", тоже подматерел, стал увереннее и напористее, добиваясь своих целей на благо приюта и своих воспитанников, которых считал своими детьми. Приюту он также, как и Игги посвящал жизнь.       Долгое время Крэг с Абелайо добивался смещения с должностей самых "зубастых" чиновников, которые запустили лапу в бюджет города и в том числе обсасывали его, Крэга, "детей". Это возмутило его до глубины души. Но возмущения было недостаточно. Он и сам не понимал, отчего обратился именно к Абелайо. То ли усыновление Уильяма, то ли его отчаяние толкнуло к самому матёрому волку в этом зоопарке городских властей. Абелайо привлёк к этому делу таких людей, которые Крэга и слушать бы не стали. И дело, как ржавое колесо, со скрипом тронулось с места.       Помимо всех прочих, к решению "проблемы" подключили и Артура, дядю Шэма. С ним Крэг познакомился спустя некоторое время, после того давнего отъезда Уильяма в Академию. Таким образом господин Абелайо немного обезопасил Вилли от возможных инсинуаций со стороны противника. Деньги были не малые, да и статьи серьёзные, а потому стоило действовать осторожно, грамотно и умно. В основном всё делал сам Абелайо, а Крэгу лишь только давал распоряжения и оповещал по мере надобности.       Помимо этого сам Крэг добился разрешения на использование и личных средств в сносе старого здания и строительстве нового, с большим количеством и более широкими комнатами и залами. Также была решена проблема и с обучением и трудоустройством воспитанников, они получили льготы при поступлении в высшие учебные заведения. Крэг связался и с остальными директорами приютов, образуя собственный совет. Не всё сразу, но дело двигалось. В настоящее время на новом здании приюта клали крышу, и отделывали комнаты. Воспитанники временно были отправлены в поместье Игги, к её радости. Своих детей у неё с Робертом так и не было, и они усыновили двоих из приюта. Крэг изредка из-за занятости навещал их. Всё шло как нельзя лучше.       Дверь отворилась и Крэг обернулся. В кабинет, тяжело ступая, вошёл господин Абелайо, он кивнул головой на приветствие Крэга и махнул рукой, приглашая присесть в кресло. Сам он с кряхтением сел на своё место за столом и, сложив руки перед собой, молча уставился на тревожно рассматривающего его Крэга.       - Вы звали меня о чём-то сообщить? - начал разговор Крэг после долгого молчания.       - Так и есть, Крэг, - после долгого сотрудничества Абелайо стал звать его по имени. Он провёл рукой по объёмной папке с бумагами, что лежала на правой стороне его стола. - Вот тут всё, что поможет вам завершить дело.       - Вы хотели сказать "нам", - вкрадчиво сказал Крэг, поправляя мужчину. Тот усмехнулся.       - К сожалению, вам, Крэг, а я продолжу участие в "деле" по мере сил, - Абелайо откинулся в кресле на спину. - Насколько позволит здоровье. Вы, вероятно, уже заметили, что моим частым гостем стал доктор Ботс, и не только он. Не стану вдаваться в подробности, но вам придётся самому продолжить и завершить начатое.       - Смогу ли я, - отозвался хмуро Крэг. Новости были неприятные, и он всерьёз опасался за исход.       - Да не волнуйтесь вы так, всё почти решено. Нужные люди окажут поддержку, - Абелайо захохотал, и Крэгу послышалось в смехе злорадное удовлетворение мужчины. Но его злорадство было направлено не в сторону Крэга, а их общего противника. - Хотел бы я посмотреть на их перекошенные рожи. О, сколько сил и средств было вложено в это, один Брюне чего стоил, мой заклятый друг. И это его выражение лица, когда я сообщил ему о том, что ему придётся поддержать меня, а ещё и поспособствовать продвижению Уильяма, оно того стоило!       - Уильям довольно молод и неопытен, - осторожно отозвался Крэг, закидывая ногу на ногу и подпирая подбородок рукой.       - Поверьте мне, он достаточно "опытен" и зубаст, - усмехнулся насмешливо Абелайо. - У него есть необходимые задатки, да и образование. Он хороший, отличный ученик. М-даа. К тому же и опыт, пусть небольшой, но имеется. Вы же не думаете, что я не озаботился этим? О, вы не знаете Абелайо, - и он оскалил зубы в хищной улыбке.       Крэг не был достаточно убеждён, но ему стало намного спокойнее. В конце концов, Уильям вот уже три года, как окончил Академию и работал в компании Абелайо, бок о бок со своим опекуном-усыновителем. Возможно, причины неуверенности скрывались в отношении Крэга к "мальчику": он по-прежнему, считал его своим воспитанником и видел в нём ребёнка, а не молодого самостоятельного мужчину.       Мужчину, с которым жил Шэм. Сперва это шокировало Крэга, но после он смирился с этой новостью, вспоминая, как крепко держались друг за друга мальчишки в приюте. А вот Брайс редко навещал Вилли и Шэма, зато часто бывал в приюте, а после, увлечённый, помогал в строительстве, предлагая Крэгу варианты решения некоторых проблем на стройке.        Когда Крэг после недолгих раздумий продал наследство, полученное от тётки, то вложил их, помимо строительства, в несколько проектов, которые ему помогал осуществлять Абелайо, и в акции компаний, которые тот ему посоветовал. Большая часть прибыли шла в осуществление планов Крэга. Конечно, Абелайо оказывал несравнимую и неоценимую помощь и поддержку, рискуя многим. И причины его рвения и расположения Крэг так и не понял.       - Я должен поблагодарить вас за неоценимый вклад, - неожиданно, поддавшись эмоциям, проронил Крэг. - И всё же, я не понимаю, зачем вам это?        Господин Абелайо удивлённо вскинул брови и рассмеялся.       - Дорогой Крэг, уж если бы я не захотел, то мы бы тут не любезничали, это верно, - сквозь смех ответил он. Потом смахнул невидимую слезу, успокаиваясь. - Да уж, я и сам порой бываю шокирован собственными поступками. Ну а если серьёзно, я отчасти ваш должник. Если б вы тогда поддались мнимой влюблённости моего племянника, то навсегда потеряли бы моё уважение.       - Неубедительно, - скептически отозвался Крэг, хмыкнув. - Ведь это не всё?       - Не всё, - согласился Абелайо, скрывая улыбку. - Есть и другие причины, их много, и так случилось, что все они сложились в один убедительный довод. Это всё, что я могу рассказать.       - Или месть, например, - высказал вслух предположение Крэг, внимательно разглядывая скрытного и постаревшего мужчину напротив. Тот сощурил глаза и улыбнулся.       - Всё возможно, - согласился он. Затем господин Абелайо протянул Крэгу папку, позволяя ознакомиться с содержимым. Потом они бурно и долго обсуждали дальнейшие действия, пока едва не окрылённый Крэг не покинул кабинет Абелайо, с воодушевлённым выражением лица. Их ждала победа, он окончательно перестал сомневаться в этом.       А Гарольд получил свою часть от их предприятия: он добрался до всех, кто в своё время поспособствовал смерти его любимого брата и лишил всего Уильяма. И никого ему не было жаль. Напыщенные болваны, жадные и ослеплённые деньгами, сейчас они получали своё. Гарольд был уверен, что выбрал под конец жизни правильное решение, ясно понимая, что деньги всего лишь пыль. Его обострившаяся болезнь, как никто другой была весьма убедительна, направляя в нужную колею.

***

      В комнате на тумбочке у кровати тихо тикали небольшие часики, но, через пару ходов стрелки, они разразились отвратительнейшим дребезжанием. Шэм спросонья протянул со стоном руку и, нащупав негодяя, ухватил голосящие часики и поспешил их утихомирить, нащупывая на их задней стенке рычажок переключения.       - Заткни их наконец, - проворчал Вилли рядом, со спины Шэма. Тот, не открывая глаз, молча забросил источник раздражающих звуков себе за спину.       - Ай, Шэм, ты спятил? - недовольно моргая отозвался Уильям, вырубая адскую машину. - Угробить меня хочешь?       - Спать хочу, - пробормотал Шэм, укутываясь в одеяло, так и не разлепив глаза. И сон почти утянул его, но почувствовал, как Вилли скользнул рукой по его животу, бедру, снова животу, и ниже. Шэм шумно выдохнул, тихо застонав.       - Отстань-а-Вилли-дай-поспать, - невнятно отозвался он. Вилли фыркнул ему в ухо, затем проводя губами по шее. Шэм поморщился. - Не дыши на меня.       - Я и так не дышу на тебя, - имея в виду совсем другое, глухо отозвался откуда-то из под одеяла Уильям. И через секунды Шэм понял что тот добрался до цели, обхватывая её жарким ртом. Шэм застонал и поддался вперед, не в силах сопротивляться охватившему его удовольствию. Он перевернулся на спину и стянул одеяло, позволяя творить с собой всё, что захочется Уильяму, полностью отдаваясь ему.       Вот уже три года, как они стали жить вместе, первое время они хотели съехать из дома Абелайо, но потом решили отложить это, по настоянию господина Абелайо и самого Вилли, пока не решатся проблемы. Шэм получил образование в городке, где жил с матерью и братьями, а позже его перетянул к себе Вилли. Близкие, пусть и неохотно, но отпустили Шэма полагая, что его тянет в "родные места", где он вырос. Про их с Вилли связь знал Артур и его брат Акис, который случайно обнаружил переписку Шэма с возлюбленным и "другом". Не зря же Акис работал в конторе Артура, который однажды неожиданно притащил с собой смущающегося Кэрри и объявил родным, что собирается жить с этим парнем, независимо от того, примут ли они его или нет. Мать Шэма, конечно, некоторое время поплакала и повздыхала, но всё же смирилась. Акис только пожал плечом. Кэрри вписался в семью и влился в работу Артура и Акиса, крайне увлечённый делом детективного бюро.       Со временем Шэм повзрослел, но остался таким же невысоким и худощавым, в отличие от Уильяма, который расцветал на глазах, став статным и видным молодым мужчиной, приобретая популярность в обществе и значимость. Его везде звали и ждали, и, главное,что слушали и слышали, и это сыграло на руку господину Абелайо и Крэгу.       - Сегодня должен заехать Лайз, - запыхавшись, сообщил Вилли, когда Шэм обхватил его спину ногами и поддавался навстречу. Шэм засмеялся. - Что такое?       - Не отвлекайся, черт бы тебя побрал, Вилли, - и Шэм сжал ноги, прижимаяего ближе к себе. Уильям оскалился, смахивая каплю пота и ускоряясь, выжимая из парня громкие стоны.       - Так зачем заедет Лайз? Он не упоминал? - спросил, едва отдышавшись, Шэм, спустя несколько минут. Рядом что-то нечленораздельное ответил Вилли. - Кстати, ты не опаздываешь?       Тут они оба переглянулись и поспешили в ванную комнату, так как это касалось обоих. Шэм как мог помогал господину Тиво, а также принимал участие в проекте Крэга по строительству и реконструкции приютов, по части бухгалтерии. Если раньше он не понимал и не хотел посвещать свою жизнь, как Крэг, делам приюта, считая, что можно добиваться большего и лучшего, то сейчас многое изменилось: его взгляды, ценности и отношение к жизни, к работе, к людям. Быть рядом с Вилли оказалось недостаточным. Безответственно и бездумно было бы шиковать за его спиной, когда окружающие его люди, близкие и не очень, все они были увлечены важными и общественно полезными делами, все имели цели и стремились их осуществить. Шэм не мог допустить собственное безделье, будучу всё же человеком ответственным и сопереживающим.        Шэм осознал необходимость сделать свой собственный вклад в такое несомненно благое и благородное дело, как помощь людям. В его случае - самым беспомощным и малозащищённым. А после вскрытие факта невероятных краж, историями о которых с ним поделился Вилли и вовсе вызвали в нём возмущение и ярость. Вспоминая дни пребывания в приюте, он думал о том, сколько всего можно было избежать и сколько они смиренно терпели.       - И всё же, зачем едет Лайз? - застёгивая пуговицы на сюртуке, переспросил Шэм, зная что тот не часто бывает не то, что у них в гостях, да и в городе вообще. Вилли притянул его к себе и чмокнул в губы. Шэм театрально закатил глаза, но не сдержал улыбки. Между ними всё было по-прежнему, несмотря на долгие годы знакомства.       - Понятия не имею, - отозвался Вилли, и хлопнул Шэма по заднице. - Смотри не шали тут без меня.       - Спятил? - возмутился Шэм, но без особого возмущения.       - Я буду ревновать, - на что Шэм фыркну, зная, что тот шутит и дурачится. Вилли приподнял бровь. - Не веришь? Я говорил, что люблю тебя?       - Миллион раз, точнее миллион один, - Шэм поправил рукава и нагнулся, обуваясь. И тут же его сзади обнял Вилли, цепляясь за бёдра и вжимаясь пахом. - Брось, Вилли, мы так никогда не выйдем из комнаты, а ты спешишь, насколько я помню.       - Черт, ты прав, - простонал удручённо Уильям. И нехотя отпустил Шэма. Но как только тот разогнулся, он притянул его к себе, целуя. - Но сегодня я пораньше вернусь, и ты не задерживайся, а вечером пошалим.       - Договорились, господин Абелайо, - официальным тоном заявил Шэм, выпрямляя спину и вскидывая подбородок.       - Вот вечером так мне скажешь, запомни, "господин Хэйвуд", - и в глубине глаз Уильяма заплескалась густая тьма желания и вожделения. И Шэм внутренне затрепетал, предвкушая встречу. Но сейчас он пихнул Вилли в бок.       - Пошли уже, не хочу веселить твоего дядюшку очередным опозданием и слушать его домыслы и варианты причин нашей задержки, - и они поспешили на завтрак. Впереди был очередной насыщенный событиями день.

***

      Лайз молча стоял у могилы отца. За долгие годы он ни разу так и не появился здесь, и это был второй раз когда он посещал это место. Осень выдалась сухой и холодной. Неподалёку послышалось ленивое карканье ворон, а ветерок трепал редкую траву у края могилы. Лайз вздохнул тяжело и потёр глаза. На плечо ему положил руку Шэм, и Лайз обернулся, обнаруживая насколько бледен его сопровождающий.       Спустя несколько лет после смерти отца, он решился приехать сюда. Ему было необходимо это сделать - простить и отпустить его, и себя самого. Он вернулся.       Шэм обнял его и только теперь Лайз заплакал, так горько и отчаянно. Он оплакивал собственное потерянноё детство и отца: того, который любил его, который целовал в лоб на ночь, делал для него игрушки, читал иногда сказки... этого было так мало в его жизни. Всё ушло. И ничего не вернуть. Но жизнь на этом не заканчивалась.       Лайз обнял Шэма, которого он два часа назад удивил своей просьбой отправиться с ним на могилу отца. Отчего-то он посчитал, что это будет верным решением, и сейчас они оба отчаянно цеплялись друг за друга, как тогда, в поиске поддержки.       - Лайз, - шмыгнул носом Шэм. - Прости меня и его.       - А ты? Ты простил его? - сипло спросил Лайз, не отпуская объятий. Это оказалось совсем непросто, приехать сюда и увидеть заново могилу дорогого человека. Лайз понял, что отец был всегда ему дорог, несмотря на нанесённые раны.       - Да, я простил его, Лайз, и искренне оплакивал его смерть, - ответил Шэм, изо всех сил сдерживая слёзы.       - Думаю, что я тоже, - Лайз отпустил Шэма и утёр лицо. Он вымученно улыбнулся. - Хватит скорбеть, пора делать дела.       - Что теперь? Ты снова уедешь?        - Я вернулся, Шэм. Окончательно и безповоротно, - Лайз укутался в плащ, поднимая воротник. Он кинул последний взгляд на землю, в глубине которой лежало тело его отца, и тихо произнёс, - прощай, папа.       Закрывая глаза и набирая полной грудью воздух, Лайз сделал глубокий вход и выдох, чуствуя себя намного лучше, свободнее, словно освободившись от тяжелейшего груза. Он повернул голову в сторону задумавшегося и кутающегося от холода Шэма, такого же как и прежде - хрупкого и тонкого, с темными локонами густых волос и пронзительным взглядом. Присутствие этого парня согревало душу и сердце, и усмиряло разум Лайза.       - Будет лучше, если мы вернёмся, а ты угостишь меня чашечкой горячего чая, - внезапно предложил Лайз, пряча руки в карманы. - И ты расскажешь мне из-за чего дед настоятельно советовал мне вернуться и связаться с вами, ребята.       Обрадованный сменой темы, Шэм принялся рассказывать сбивчиво и торопливо суть дела, пока они двигались в сторону ожидающего их экипажа. Но как только они приблизились к нему, Шэм остановился и резко обернулся.       - Что-то не так? - спросил Лайн, проследив взглядом, куда смотрит Шэм, но тот будто расфокусированно пялился в одну точку, замерев. Потом он словно очухался и посмотрел на Лайза.       - Я хочу тебе кое-что подарить, думаю, что это будет правильным, - и он достал из внутреннего кармана медальон. Лайз лишь пожал плечами, не понимая о чём говорит Шэм. А тот протянул ему руку и на его ладони оказался небольшой медальон, внутри которого плескалась плазма. У Лайза округлились глаза.       - Это его? - но ему не нужен был ответ Шэма, чтобы услышать подтверждение. Что самое главное- Лайз знал, что именно может находиться внутри этого злополучного медальона, о существовании которого не раз упоминал в своё время отец. Внутри находилось именно то, что искал его дед все эти годы, все сотрудники дедовской лаборатории и что являлось наиважнейшей вещью. Самый первый образец плазмы, первородный, с которого всё начиналось, все разработки и исследования. То, без чего невозможно было двигаться дальше, как утерянное первое звено. Лайз, как никто другой был в курсе того, что отец припрятал изначальный образец, скрывая от свёкра, а после никто так и не смог понять, каким был изначальный образец, как не старались. Это был бы прорыв.       Сперва он потянулся к медальону, но, на секунду замедлившись, опустил руку.       - Сперва я расскажу тебе,что это, а потом мы решим, как поступить, - ответил Лайз. - Отец подарил его тебе не просто так, а значит нужно правильно распорядиться этим. Не думаю, что будет верным вот так бездумно отдать его мне. Сперва выслушай меня, а потом реши, как поступить с этим.       - Это всего лишь подарок, всего лишь медальон, с жидкостью внутри, ладно с необычной плазмой, которая есть везде, - начал Шэм, но под взглядом Лайза примолк и послушался его. Всю дорогу он слушал, с трудом осознавая важность содержимого небольшого медальона. Эйкен подарил ему всё, что имел. Себя и даже больше. Почти целый мир. А Шэм даже этого не понял.        - Боже мой, Эйкен, - и губы у Шэма задрожали, а на глазах навернулись слёзы, к ужасу Лайза. Под конец пути Лайз его всё же успокоил. А потом они в удручённом настроении пили чай, под редкие всхлипывания расчувствовавшегося Шэма. Так их и застал Уильям.       Распахивая обе двери и ворвавшись в столовую, где сидели Лайз и Шэм, он был подобен небольшому, но шумному урагану. Приобнял и чмокнул Шэма, ухватил за плечи и потряс руку Лайзу, и наконец обратил внимание на их хмурые лица. Поняв причину их печали, он посмурнел. Даже будучи в ином мире, или где там ещё, Адэхо продолжал влиять на Шэма. А ведь Уильям помнил, как долго пришлось успокаивать Шэма, после известия о смерти Адэхо.       - Вилли, у нас есть важная новость, - Шэм выглядел взволнованным, он переглянулся с Лайзом. Это ещё больше наторожило Уильяма, он угрожающе зыркнул в сторону Лайза, но тот вскинул руки вверх.       - Даже страшно представить, что за новость такая, - хмуро отозвался Уильям. А затем Шэм вывалил на него столько информации, а Лайз подбрасывал дров в топку этого безумия, что у Вилли едва не закружилась голова.       - Что ты собираешься с этим делать? - спросил Вилли, глядя, как Шэм вертит в руках медальон, о назначении которого они даже не догадывались, считая красивой и всего лишь памятной безделушкой. Конечно, Шэм берёг эту вещицу, запрещая Уильяму прикасаться к ней и мешая избавиться. Сколько раз он хотел выбросить ее куда подальше, но так и не решился, не желая расстраивать Шэма. Чёрт бы побрал Адэхо с его секретами!       - Он сказал мне, что я должен сам решить, что с ним делать, - голос Шэма был тихим, а сам он задумчив. Он взглянул на Уильяма, - глупец! А если бы я выбросил его?! Как же я зол! Как он мог так поступить?!       Уильям облегчённо рассмеялся, разряжая напряжённую обстановку.       - Так что ты решил? Это же огромнейшее состояние, Шэм! Ты даже... ддже представить не можешь! - вклинился в разговор Лайз, он до сих пор пребывал в состоянии близком к шоку и одновременно эйфории. У них у всех немного кружилась голова осознания значимости этой небольшой яркой вещицы в руках одного человека. Голос Лайза стал тише и вкрадчивее. - Только подумай, Шэм. Только представь. Это же уйма денег...       - Не слышал, чтобы ты сменил имя на "Люцифер", Лайз, - ядовито отозвался Шэм, наблюдая за переливающейся плазмой внутри медальона. Он много раз рассматривал эту вещь, но никогда и подумать не мог о её значении. Шэм вздохнул, сжимая медальон в руке и на секунду прикрывая глаза. О, это было непросто! Ведь сейчас он мог взять всё в свои руки, но что потом? К кому это всё попадёт, кому достанется? Мог ли он ручаться за остальных потомков? Решать необходимо было прямо сейчас. И ответ был прост.       - Нет, это не может принадлежать одному или группе, это должно принадлежать всем, - Шэм вздохнул. - Полагаю, что Эйкен хотел бы именно этого. А иначе он бы просто отдал разработку в руки твоего деда, Лайз.       И Лайз кивнул. Он и сам это понял. И он не мог уверенно заявить, что поступил бы также, как и Шэм.       - Что же, думаю, что нам стоит оформить это правильным образом, а я отправлю письма в редакции, мы должны сообщить об этом публично, - заявил Лайз. - Ты же не против, если я скрою информацию о твоей причастности, нам не нужны неприятности в это непростое время... Этот образец, он уникален, он позволит создать обновлённый, более совершенный источник энергии, это будет невероятный прорыв. И эта энергия будет доступна всем. Боже, Шэм, это же такие огромные прибыли!       - Лайз! - укоризненно воскликнул Шэм. А Вилли снова рассмеялся. - Прекрати! Всё решено.       - Хорошо, тебе стоит спрятать пока подальше эту вещицу, и получше, - посоветовал Вилли и Лайз с ним согласился. - По крайней мере, до оглашения новости. Кстати, Лайз, думаешь твой дед позволит это сделать? Ведь в основном его лаборатории работали над плазмой.       - Мне кажется, что твой опекун может быть убедительным, - в тон ему ответил Лайз и Уильям хмыкнул понимающе. Вздохнув тяжело, он добавил, - дед меня убъёт, когда узнает! Или в лучшем случае откажется от меня.       - У тебя есть мы, твои друзья, разве нет? - спросил его Шэм, и это придало уверенности Лайзу.       Решение Шэма стало подобно выстрелу в ночи, и вскоре появились огромные заголовки с сенсационной новостью, и каждый житель города был взбудоражен и считал необходимым обсудить это с соседом и родными. Никто и никогда не вносил столько переполоха в жизнь города и всей страны. Новость, как молния разлетелась всюду, а спустя недолгое время запрос на образец поступил из многих лабораторий в компанию Брюне, который слёг от сердечного приступа, а управление всеми его делами "временно" взял Лайз. Образцы, под его бдительным руководством были распространены. А вскоре энергия, выработанная из плазмы, стала доступной для каждого жителя. Это также стало огромным шагом для дальнейшего развития.       На могиле Эйкена Адэхо поставили памятник за преданность делу и величайшее достижение с памятной табличкой и со словами благодарности, и никто даже не предполагал из благодарных жителей насколько безумен был их герой и не догадывался о его единственной настоящей любви, ошибочно принимаемой массами за любовь к работе.

***

      Эпилог       - Шэм, нам пора! - крикнул во всё горло Уильям Абелайо, стоя у недавно приобретённого мобиля, опираясь на его дверцу, и обмахивая себя краем пиджака, своему спутнику, который задержался у массивного памятника. Они должны были ещё навестить Артура и Кэрри, прежде, чем добраться до Акиса и его семьи, пригласивших их на неделю отдохнуть. А тащиться за Шэмом к недолюбливаемому им памятнику, Вилли не хотелось.       Погода была отличная, лето не было таким жарким, как прошлое, и лёгкий ветерок трепал тёмные, подёрнувшиеся сединой волосы на голове мужчины. Он, не обращая внимания на нервно переминающегося вдалеке с ноги на ногу Уильяма, неспешно провёл рукой по прохладной поверхности камня и произнёс в последний раз, не желая более приходить сюда и тяготиться прошлым:       - Прощай, Эйкен, прощай навсегда.