Холостяк

— Ким Тэхён! — Ким Тэхён? — Ким Тэхён? — это уже я. — Всё верно, на индивидуальное свидание с холостяком отправляется Ким Тэхён! — подтвердил худшие опасения ведущий. Понятное дело, восторга данная новость ни у кого не вызвала. И пока все возмущались, я тупо стоял столбом. В смысле Ким Тэхён, то есть я, то есть… да не пойду я никуда! Групповое я бы пережил, но наедине. Сказать, что я не в восторге… да я просто в ужасе. Да что же день у меня сегодня не задался. Сначала, ночь спать не давал храп Уджина от которого, казалось, стены обваливаться начнут. Я вообще проснулся, потому что думал, что началось землетрясение. Мало того, поспать я люблю, мы с поспать вообще лучшие друзья. Так что к моему пробуждению очередь в душевую уже собралась километровая. Но что самое ужасное, так это то, что этот говнюк ведущий приперся ни свет ни заря и теперь собрание устроить решил, блин. А я когда голодный, мстительный очень. Иногда мне кажется, что у меня совсем нет той ноги, с которой нужно вставать каждое утро, чтобы день был хороший. — Этот? — решил первым высказаться Чимин, — Да вы посмотрите, как он выглядит. Ну да, на фоне всех умытых, причесанных и одетых, я в своей пижаме выглядел… необычно. — Гадость, — позволил себе заметить один из омег. — Кстати, да, — пристально глядя на того самого омегу, произношу я, — А можно поменяться с кем-нибудь? Участники мгновенно поняли, что слово «гадость» я ассоциирую именно с ними, и надулись. — На сборы вам десять минут, — игнорируя мою просьбу, оповестил меня ведущий и усмехнулся, видя, что я смотрю с плохо скрываемой ненавистью. Именно таким взглядом провожают рабы, вкалывающие на плантации, любимого хозяина, который удаляется в роскошное поместье, чтобы как следует отдохнуть после изнурительной прогулки по собственным владениям. Десять? Пфф, а может прям щас. Ну, а что, обрадую холостяка прекрасным запахом нечищенных с утра зубов. Так как я все еще не сдвинулся с места, завистливые и осуждающие взгляды плавно сменились недоуменными. И то правда, любой другой на моем месте с визгом бы вылетел из холла собираться. А вот ведущий видимо уже всякого навидался за свою карьеру, потому лишь равнодушно произнес: — Поторопитесь, Тэхён, машина вас уже ждет у входа. И меня мягко, но с нажимом взяли под локоть и утащили с холла. А вслед мне доносились ревнивые вздохи и даже пару ругательств и пожеланий «счастливой дороги». В общем, если машина скатится в кювет, я не удивлюсь. Переодеться я все же успел, скорее подчинился приказу. Ибо «в пижаме, Ким Тэхён, негоже на свидания ходить» оказалось довольно веским аргументом. И даже душ принял. К моей великой радости. В общем в машину я заползал чистый, опрятный и вкуснопахнущий, а в голову прокралась мысль, что провалиться сквозь землю — это, несомненно, есть гуд. Эх, не удастся обрадовать холостяка. Ну ничего, у меня еще все свидание впереди. От мыслей, что придется несколько часов провести с Чонгуком наедине я невольно скривился. Ну да ладно, прорвемся. Машина везла нас в сторону, противоположную от центра города. И мне оставалось только любоваться красотой унылых пейзажей за окном. А когда черный мерседес плавно завернул в сторону заброшенного парка мне стало совсем уж нехорошо. «Кажись, я его все же окончательно выбесил», — пронеслось в моей голове. «Меня убьют, а затем прикопают». — мстительно подсказало мое чувство самосохранения. «А может, все-таки просто свидание?» — подала голос надежда. «Ага, размечтался, в заброшенных парках свидания не устраивают!» — возопил здравый смысл. И страшно стало вдвойне… уже за свою психику. Может все же не поздно выпрыгнуть с машины? Ну, а что, пару переломов точно избавят меня на некоторое время от всех этих обязанностей в шоу. А за это время денюжки будут капать мне в карман. И если кто-то говорит, что деньги не сделают их счастливыми, то меня сделают. Пусть переведут мне на карту. Столь экстремальных трюков от меня не потребовалось — автомобиль плавно остановился у парадного входа небольшого двухэтажного здания. Дверь передо мной галантно отворилась и только тогда я смог разглядеть широко раскинувшийся сад, усыпанный множеством цветов. А посреди всего этого великолепия журчал водой небольшой фигурный фонтан. Впечатляет. Вопреки моим ожиданиям, повели меня не вглубь всей этой красоты, а внутрь здания, где, пройдя по широкой винтовой лестнице я оказался на летней террасе. И вот там, посреди раскинувшихся бутонов, мраморного пола, сияющего так, что в глазах больно, у резной ограды скромно стоял единственный столик. За которым меня уже поджидали. Заметив мое присутствие, Чонгук едва заметно выпрямился и слегка улыбнулся. Получилось даже искренне. Но по мере того, как я все так же стоял у входа, не предприняв попытки присесть за свободный одинокий стульчик, его улыбка меркла на глазах. — Кхм, Тэхён? — Да? Неловкость с каждой секундой все нарастала. И мне с нажимом почти приказали: — Присаживайся. Ну раз уж просят. Медленно, растягивая минуты, я все же плюхнулся напротив холостяка, скользнул по столу и… настроение мое верно стало подниматься. Ну да, позавтракать я не успел. А тут все блюда такие красивые. Горячего правда нет, но чую (а я его реально чуял) и его скоро подадут. — Вижу, ты голоден, — прозвучало с усмешкой, — Кушай. Про «кушать» речи не было! Я жрать хочу! Естественно, вокруг нас тут же столпилась кучка операторов, которые чуть ли не в лицо стали тыкать в нас камерами. Даже поесть мне спокойно не дают. Тишина несколько затянулась, в моей голове только еда. А Чонгук у нас вообще по жизни неразговорчив судя по всему. Позади послышалось гневное шипение сценариста, и я скорее почувствовал, что если не произнесу хоть слова, полетят ножи. Так, ладно, чё там делают обычно на этих шоу? Положить руку поверх его, взгляд преданного поклонника, тихий вздох восхищения. О ужас, меня сейчас стошнит. Неужели мне придется проводить все эти махинации несколько месяцев. Может, ну его эти деньги. Я свихнусь быстрее. — Чонгук-и, я безумно рад нашей встрече, — натянутая улыбка, зубы сжаты в раздражении. Терпи, Тэхён, терпи. Ну вот, свое я сказал. Сейчас этот плейбой должен слащаво улыбнуться, горделиво выпятить грудь и ответить комплиментом на комплимент. И пойдет все по банальщине. Вот сейчас. Ну! Только в ответ тишина. Неприятная такая, холодная. Почему он молчит? Да еще смотрит так… с разочарованием? Что? Почему? В глазах ни тени улыбки, поза напряженная, лицо скривилось, будто вместо дорогих деликатесов перед ним поставили тарелку с овсянкой, да еще без соли. Обидно. Мог бы и ответить что-нибудь. Хотя бы из вежливости, что ли. Я тут тоже желанием не горю ванильную фигню нести, но это шоу. Так надо. А если надо, то выполняй, черт возьми. Словно почувствовав мое нарастающее негодование, Чонгук отмер и так же фальшиво улыбнулся: — Потрясающе выглядишь. Угу. Вспомнились его слова про «поискать таких надо». Банальщина на банальщину. Туше. Что ж, беру свои слова назад. Уж лучше молчание, чем эти слащавые речи. Тишина вновь затянулась, спинку моего стула довольно ощутимо стукнули, потому пришлось нервно придумывать продолжение разговора: — И вид тут красивый, — пока тут некоторые его не портят. Где мой респиратор и резиновые перчатки? Где мой костюм химзащиты и антибактериальный лосьон для рук? Почему не выдали перед тем, как отправить меня на столь рискованное дело? — Да, одно из моих любимых мест, — тут же оживился Чонгук. И мне показалось, даже слегка вздохнул от облегчения. — Любимых? — во мне даже появилось любопытство, — А почему именно это место? Тут же пустынно, как на кладбище? Там хотя бы привидения пустоту разбавляют. Мне снисходительно улыбнулись: — Вот именно поэтому. Не люблю столпотворение. Откровенно говоря, меня данный ответ слегка удивил. Однако разговор пришлось прервать, так как нам уже подавали горячие блюда. И пока официант раскладывал тарелки я исподтишка разглядывал альфу напротив. Юные, но уже просачивающиеся мужественные черты лица, густые темные брови, добавить к этому стройное, и как я уже успел увидеть не так давно мускулистое тело, исключительную харизму, смоляные волосы и обжигающе-черные глаза — и становится ясно, почему по Чонгуку сохнет большая часть не только Южной Кореи, но и всего мира. Заметив мой изучающий взгляд мне тут же улыбнулись, а я, застуканный за местом преступления, почувствовал, как к щекам подступает жар. Потому поспешил задать вопрос, чтобы хоть как-то скрыть смущение: — Это немного странно. Учитывая специфику твоей профессии, она как раз предполагает контакт с большим количеством людей. — Знаю. Вот и весь ответ, пояснять мне ничего не собирались. А по сути вот он шанс. Расспросить самого Чонгука о его прошлом. Но не успел я задать вопрос, как меня огорошили: — Почему я не видел твоей анкеты? — Эм-м, что? — Анкета, — терпеливо пояснили мне, — Каждый участник перед шоу заполняет анкету для участия, в которой указывает свои предпочтения, или же наоборот, нелюбимые ими вещи. И я видел анкеты всех, но не твою. Почему? И на меня выжидающе уставились черным немигающим взглядом. Мое самолюбие удовлетворенно хихикало в сторонке, надо же, нас даже искали. Но нас с самолюбием ждал новый удар: — Видимо, потому что забежал в последний вагон? И Чонгук спектакль одного актера играть перестал, откинулся на спинку стула, скрестил руки и с ядовитой усмешкой спросил: — Надеешься найти себе мужа? Мрачно взглянув на него, язвительно поинтересовался: — А ты бы предпочел видеть меня одиноким, падшим омегой? Поза певуна изменилась мгновенно, он весь напрягся, плечи словно расправились, и, подавшись вперед, мне практически в губы прошептали: — Предпочитаю тебя видеть… омегой, — он произнес это, понизив голос едва не до шепота, и глядя на меня так, что становилось совершенно ясно, он не испытывает ни малейшего стыда за сказанное. — Видимо, общий язык нам найти так и не удастся, — я даже и не думал отстраняться. Напряжение между нами возрастало с геометрической прогрессией. Еще чуть-чуть и между нами можно было зажечь лампочку. Неожиданно над нами грянуло грозное: — Стоп! — к нам подошел разъяренный сценарист, — Это что еще такое? Поубивать тут друг друга решили? Мне нужна романтика, даже страсть. А вы мне тут бои без правил решили устроить! — брызги слюны попадали на лицо и руки, и судя по искривленному выражению лица Чонгука, ему тоже перепало, — Снимаем заново. И давайте в этот раз побольше романтики, — а затем как заревет, — Мотор! Если бы не ожидающие меня денюжки, то я бы уже давно сдался и послал холостяка с его издевками псу под хвост. Мне кажется, там он еще никогда не был, поэтому ему будет очень интересно. В следующее мгновение Чонгук, совершенно неожиданно ухватил меня за подбородок, запрокидывая мое лицо, и не давая ни мгновения на осознание ситуации, прикоснулся губами к моим губам. Я замер, широко распахнутыми глазами изумленно глядя на холостяка, а он… он поцеловал, пристально глядя на меня… И куда-то ухнуло сердце, в следующий миг отчаянно забившись, а холостяк выпрямился, разорвав недопустимое прикосновение, едва не вызвав во мне вздох разочарования, что все закончилось. — И как это понимать? — от удивления у меня банально приоткрылся рот! Я сидел и изумленно взирал на бесстыже ухмыляющегося альфу, который именно сейчас был просто олицетворением этих презрительных, самоуверенных и самовлюбленных певунов! — Не мешай! Я занимаюсь поисками общего языка! Принимай посильное участие! — усмехнулся он, снова целуя меня, а потом осторожно, как бы невзначай, наклонился к моему уху и язвительно прошептал: — Вопросы есть? — Есть, — я вообще люблю поговорить, — Ты псих? На губах Чонгука появилась злая улыбочка. — Нет-нет, я не хотел оскорбить, — торопливо пытаюсь исправиться, — просто хотелось бы знать, как у тебя обстоят дела с тормозами? Чуть задумчивый взгляд, ироничная улыбка и честный ответ: — Отсутствуют, — очередная усмешка и ледяное, — Такой ответ тебя устраивает? К моему величайшему стыду — да. Никакой дурноты и физического отвращения я не испытывал, что касается моральной… — Так где вы говорите, у вас тут уборная? Меня мгновенно отпустили, в черных глазах пылала злоба. Но поступить своим принципам я не мог. А уборную нашел сам, благо указатели имелись. И не то, чтобы меня стошнило, но я еще никогда столько не умывался. И вот когда полностью очистив рот, я взглянул на себя в зеркало, откуда на меня взирало встрепанное, возбужденное нечто, в животе что-то неожиданно схватило. И ощущения были непривычно новыми. Что-то между болью, которую я ощущал во время обострения аппендицитом и приятным щекотанием, когда был сильно возбужден. Но ощущение это быстро прошло, потому я поспешил выйти, а то подумают еще некоторые, что у меня запор. Вернувшись к террасе, я увидел уже прибранный столик, что вызвало во мне легкое негодование. Я, между прочим, десерт еще не доел. Зато поджидающий меня Чонгук имелся. Лучше бы десертик… — С облегчением, — ехидно пожелали мне и я вновь почувствовал прилив огня к щекам. Но в этот раз решил промолчать. И так наговорил лишнего. — Как я понимаю, свидание окончено? Но мои лучшие надежды были сброшены вниз насмешливым: — Ну что ты, это только начало. И прозвучало это так… в общем мне ой как захотелось обратно в уборную. Однако, опережая мои намерения, меня ловко подхватили под локоть и потащили вниз. И это были отнюдь не ласковые касания. Вот только буквально через несколько шагов, Чонгук вдруг резко остановился и пристально так на меня посмотрел. А затем произошло нечто странное — он… принюхался? Едва заметно так, слегка, а вот взгляд его потемнел очень даже заметно и… — Ч-чонгук? — это я так пищу? Мне не ответили, но взгляд стал неожиданно тяжелым и локоть сжали сильнее. — Айщ, Чонгук, больно! — не выдержал я, и крик мой словно снял оцепенение с холостяка. Меня окинули таким взглядом, словно впервые видели, а затем произнесли тихое «прости» и потащили дальше. После данного странного инцидента на меня больше не смотрели. Уже на улице Чонгук окончательно пришел в себя и тогда я решил, что можно и осмелеть: — Так куда мы идем? — вытащив руку из захвата, поинтересовался я. И получил в ответ загадочное: — Увидишь. После чего руку мою вновь взяли в плен и потащили. Да что ж такое, я и сам могу дойти. Но руку все же не убрал. Приятно было. И тепло. Очень, очень приятно. И… А потом стало неприятно. Очень, очень неприятно. Как только мы пробрались через джунгли зарослей к открытой местности, я увидел то, от чего меня бросило в пот. Резко остановившись, я замер, не обращая внимания на лукавый взгляд Чонгука. — Не пойду! — Пойдешь! — Нет! — я даже шаг назад сделал и руки демонстративно на груди сложил, — Ни за что! — Хочешь продолжить наш поцелуй? — коварно сообщили мне, подталкивая к воздушному, а это был именно он, шару. Меня, как человека, жутко боявшегося высоты, данный вид отдыха совсем не устраивал. Чонгука же сей факт нисколько не волновал, ведь я же эту чертову анкету не заполнял, о страхах моих некоторым неизвестно. Или известно? — Ну так что? Предпочтем поцелуй? — еще один шаг навстречу. Я — шаг назад. — Не буду я тебя целовать. — Уверен? Шаг. — Т-так, давай прекращай все это дело, — выставил вперед я правую руку, так как ко мне подошли уже непозволительно близко. В следующий миг меня легко подхватили на руки, после чего бережно опустили, совсем нежно погладили по щеке, невероятно ласково обняли одной рукой за талию, вторая легко приподняла подбородок, и губы Чонгука прикоснулись к моим, замерли на мгновение, и я неожиданно для самого себя тихо застонал, стоило альфе сделать поцелуй чуть более ощутимым. И мне вдруг показалось, что земля уходит из-под ног. И… так, стоп. Она реально уходит. Резко оттолкнув Чонгука от себя я тут же огляделся по сторонам и обмер. Меня заколотило, перед глазами роились черные точки, дыхание сбилось… а еще сердце наполнял ледяной ужас! Мы были в воздухе. Высоко. На чертовом воздушном шаре. В глазах мигом потемнело, к горлу подкатила тошнота и я медленно пополз вниз. — Черт, черт, — судорожно глотая воздух, повторял я. Надо мной мигом склонились и теплые руки мягко легли на спину. — Тэ, всё в порядке? В порядке? Да я сейчас сдохну от страха. — У ме… меня… — буквы никак не желали сформироваться в слова, — Я… я б-боюсь. — Ох, черт, Тэ, у тебя паническая атака? Меня лишь хватило на то, чтобы зло зашипеть, стиснуть зубы и дышать, дышать и дышать. — Так, ладно, — альфа поднялся с колен, огляделся вокруг и взгляд его вдруг стал слегка озабоченным. А вот это мне уже совсем не нравится. — Ч-что н-не так? — Эм-м, — на меня мило так посмотрели, — Тут должен быть фал, но я его что-то не вижу. — Мы что, не спустимся? Мне не ответили. Схватившись за рацию, Чонгук стал что-то торопливо в нее говорить, правда слов разобрать я был не в состоянии. Я вообще сейчас ни в каком состоянии. Ко мне вновь наклонились и спокойно так произнесли: — Придется прыгать. — Что? — я даже глаза смог открыть, — Да ни за что! — Нужно прыгать, пока шар не набрал высоту, — попытались убедить меня, — Мы всего в восьми метрах над землей. — Всего? Восемь метров для тебя мало? — Под нами уже установили надувные батуты. Всё будет хорошо. Я лишь отрицательно замотал головой и посильнее вжался в корзину. Однако меня ловким движением подняли на ноги, так что пришлось вцепиться в холостяка и честно признаться: — Меня сейчас стошнит. — Опять? — в черных глазах отразилось веселье, — Ну, Тэхён, давай. Не стесняйся. Покажи нам свой богатый внутренний мир… Мне было плохо. Настолько хреново, что даже на ответ сил не было. И надо мной решили сжалиться: — Закрой глаза. Я спасу тебя, обещаю. — Не хочу. — Ниже опуститься не получится. Придётся прыгать. — Нет! — Там внизу батуты, — вновь повторили мне. — Да чхать мне на твои батуты, я жить хочу! — Послушай, — моё лицо вдруг оказалось в тёплых ладонях, — Ты мне веришь? Несколько секунд я тупо таращился в блестящие тьмой глаза, а затем возмущённо выдал: — Да с какой стати? Видимо Чонгук тоже это понял, потому как далее последовал утвердительный кивок и моё лицо вновь стало свободным:  — Я обещаю, все будет в порядке. Закрой глаза и возьми меня за руку. — Не хочу, — но глаза все же зажмурил. Где-то в районе уха послышался тяжелый вздох, после чего я и пискнуть не успел, как меня притянули к себе покрепче… и все. Кажись я сдох. Всё вокруг вдруг поплыло, а ветер в лицо дул так сильно, что ещё минута и я бы задохнулся от нехватки воздуха. А потом тишина. Всё прекратилось. Хотя походу я отключился. Сквозь толщу тьмы я видел свет. Какое-то странное ощущение… Размытый розовый свет, я лежу и смотрю наверх. А передо мной яркие пятна. Я тяну к ним руку и чувствую, что не дотягиваюсь. И тут вижу, как большое черное пятно закрывает собой все. Мне тепло-тепло… Что-то мягкое и приятное, тихое и совсем-совсем родное рядом. Я трогаю его, а это черное трогает меня… — Вроде жив… — саркастично отметил Чонгук, — Надо будет тебя раздеть на всякий случай, чтобы посмотреть особые приметы. Мало ли, вдруг придется опознавать… Я же не в силах ответить только и лежал, с широко раскрытыми глазами, до того момента как чья-то сильная рука не помогла мне принять вертикальное положение. — Боль чувствуешь где-нибудь? — при этом меня еще и ощупывают нахально. Сердце у меня, блин, болит! — А как ты думаешь? — кажись у меня истерика, — Айщ, ты псих! Как ты мог решиться на такое? — холостяк стойко воспринимал мои удары, слегка улыбаясь. — У меня сейчас сердце выскочит из груди. На что мне весело ответили: — Ну раз уж ты меня бьёшь, значит в норме. Я его не слушал, я тут в ту самую норму прийти пытался. Однако мне не дали: — Пойдём! — Стой. Я встать не могу, — и я не шутил, ноги тряслись как сумасшедшие, — Ты хоть знаешь, как я перепугался? На меня кинули хитрющий такой взгляд и весело предложили: — Сможешь дойти или взять тебя на ручки? — в глазах цвета горького шоколада плясали бесенята. Смешно, блин, ему. Ну ничего, вот ка-ак восстановлюсь, месть моя будет сладкой. А пока… Ну раз уж предложил, чего ж отказываться. Скромностью никогда не страдал. Потому протягиваю руки вперёд, явно намекая на второй вариант и с мстительным наслаждением любуюсь его вытянутым лицом. Хах, не ожидал, певун? Тот явно не был готов к такому исходу событий. Но на попятную идти уже было поздно. Камеры нацелены, объективы настроены — все ждали продолжения. А я… а что я? С самым невинным на сколько только хватало моих актерских способностей личиком сидел с протянутыми ручками и тоже ждал. Ждал и немножко наслаждался. Вот только до того момента, как некоторая личность с самой что ни на есть коварной ухмылочкой не протянула ко мне свои длинные ручки и… твою ж мать, не схватил меня за пятую точку, да и пожмякать не забыл. А учитывая тот факт, что ноги мои он перебросил по обе стороны от себя, таким образом вынуждая меня прижиматься своим пахом к его, я и вовсе дар речи потерял. И самым позорным образом покраснел. А чертов холостяк, заметив мою реакцию, решил, что это очень весело и потому, дабы усугубить ситуацию стал слегка подбрасывать меня на руках, тем самым только усиливая трение… там. Вот сволочь. — Ч-чонгук, — я не говорил, я шипел, похлеще змеи, — Отпусти меня, немедленно. Но того это веселило еще больше. — А что не так, вроде же сам просился. Заметив мой мрачный взгляд, Чонгук рассмеялся уже в голос, даже не предпринимая попытки меня опустить. Странная картина нарисовывалась: ржущий альфа, который несет на руках подпрыгивающего и орущего благим матом омегу и толпу операторов с камерами вокруг. И вот пока я занимался спасением своей репутации, не сразу заметил негромкий, но довольно отличимый перешепот со стороны персонала. И хоть всего я различить не сумел, но что-то про странность поведения услышать успел. Пф-ф… ещё бы. И почему-то в тот же миг Чонгук вдруг словно пришел в себя, и взгляд его в мою сторону такой озадаченный. А потом меня осторожно опустили на землю и пробубнили: — Всё, конечная. Поезд дальше не едет… Резкая смена настроения заставила растерянно стоять столбом. И вдруг так грустно стало и как-то пусто что ли внутри. Словно в парке аттракционов: вот ты садишься на американские горки, пристегиваешь ремень, все внутри сжимается от предвкушения. Знакомый звук сигнала и полет, визги, смех, адреналин, и внутри все переполняет от эмоций. А потом бац, и ты у финишной прямой и этого жутко мало, хочется еще. Так вот, хочу еще! Однако операторы решили, что с меня на сегодня хватит американских горок, потому всё замяли до скомканного прощания, после чего холостяка утащили в неизвестном мне направлении, а меня поджидала уже знакомая мне машина. Ноги не держали, сил на какие-либо приключение больше не оставалось. Так что, как только меня выгрузили перед отелем, он мне в данный момент таким родным показался. До постели я не шел, а практически полз. И когда заветная кроватка оказалась подо мной, счастью моему не было предела. Вот только напасть случилась. Несмотря на усталость, где-то час ворочался, а в мыслях каша из событий, творящихся со мной на телешоу. В особенности свидание. Последнее злило больше всего. Целоваться он видите ли лезет. А еще скромным таким притворялся. Ага, знаем мы таких извращенцев. И с не самыми позитивными мыслями я, наконец, провалился в долгожданную тьму. Но, увы, ненадолго, потому что переизбыток впечатлений, смешанных со стрессом, сделал свое дело, и в итоге приснился он. Сон! Лето, солнце, жара. Горячий песок обжигает ноги в контрасте с освежающей прохладой волн. Я на широкой простыни на берегу моря, а рядом, в совершенно неприличной близости, холостяк. На нем белая рубаха с расстегнутым воротом, узкие брюки, и… ну, собственно, всё. А я же в одних шортах и с голым торсом. Загораю, как-никак. Приподнявшийся на локте Чонгук смотрит задумчиво, но без привычного раздражения. Словно изучает мое лицо и пытается разгадать какую-то загадку. Я тоже на него смотрю и… о что это, на моем лице улыбка? Смотрю и понимаю: ведь это сон, никто не поймает меня за разглядыванием. И только сейчас, при детальном осмотре смог по-настоящему оценить его внешность. И признать-таки: на деле наш певун очень даже симпатичный — благородное лицо, ровный нос, высокие скулы, уверенный взгляд и глаза такие теплые-теплые с озорной искоркой. И эта улыбка, эта искренняя нежная улыбка, делает его черты лица чуть мягче и приятнее. В этот момент Чонгук сбросил рубашку, и все посторонние мысли разом улетели прочь. Их вытеснило одно сплошное «вау!» от вида открывшихся моему взору сильных рук и стройного, но тренированного тела. И хоть это самое тренированное я уже видел разок у джакузи, но тогда на разглядывание как-то возможности не предоставилось. А тут… смотри не хочу, хоть слюнями давись. А потом стало и вовсе ни до чего, потому что альфа медленно наклонился и осторожно прикоснулся губами к моим губам. По коже сразу побежали мурашки. Не столько от прикосновения, сколько от осознания — я целуюсь с Чонгуком! Второй поцелуй был не таким невесомым, как первый, а куда более долгим и требовательным. А на третий… на третий я ответил! Вернее не совсем я, а тот я, который во сне. То есть настоящий я понимал, что сплю, но управлять своим телом в сновидении не мог. Не в этот раз. В этот раз я только осознавал и, к своему удивлению, ловил кайф. И чем настойчивее становился альфа, тем сильнее заводился. Ну, а когда его ладонь скользнула по моему торсу и скользнула вверх, вообще будто с ума сошел. Причем настолько, что мне совершенно расхотелось этот сон смотреть. Вместо этого, как ни стыдно было признаться, возникло жгучее желание в нем поучаствовать. Когда рука Чонгука плавно опустилась к кромке моих шорт, я не сопротивлялся. Лишь запустил пальцы в его густые, чёрные, как смоль, волосы и застонал. Мне было очень жарко и очень хорошо. И чем жестче и требовательнее становились поцелуи, тем труднее становилось сдерживать стоны. И стоны были громкими, тягучими. А напор Чонгука… Ох… В общем проснулся я не отдохнувшим, а возбужденным. Причем в самом прямом смысле слова! И чувством неприятного смущения, вперемежку со злостью. Ну надо же такому присниться… бррр. Я потратил минут пятнадцать на то, чтобы прийти в себя и только потом поднялся с постели и отправился умываться. А увидев в большом зеркальном отражении свое пылающее нездоровым румянцем лицо, понял — дело дрянь. Кажись, схожу с ума. И обиднее всего, что виноват точно Чонгук. Лезет со своими поцелуями, когда не просят. Айщ, да пошло оно все лесом. Густым и дремучим, как грудь продюсера.

***

Холостяка я увидел уже только на следующий вечер, на церемонии вручения роз. Нас по обыкновению собрали в общей гостиной, выставили в рядочек, в котором я оказался в почётном конце. Любимейшее место — меня практически не видно, зато обзор с моей стороны великолепный. А особенно сейчас, когда холостяка видеть почему-то было неловко, задний ряд был просто идеальным вариантом. Не знаю, сколько мы так простояли, наверное минут двадцать, но виновник всеобщего ажиотажа пока не появлялся. А у меня уже поджилки начали трястись. Не знаю почему, но с каждой минутой волнение набирало обороты все больше, а в животе стягивало все сильнее. Кажется, даже на первой церемонии я не испытывал настолько волнительных эмоций. Хотя было одно отличие — мне тогда было до фени моё участие в шоу. А сейчас… А сейчас, я уже и сам не знаю чего хочу. Проект мне все так же неприятен, но Чонгук. Нет, даже думать об этом не буду. И только я собрался с мыслями, взял себя в руки, как в комнату вошёл он. Красивый, элегантный в своём чёрном костюме и настолько обаятельно-притягательным, пленительно-волнующем, что на этот раз я едва не присоединился к общему вздоху восхищения. Одарив нас всех своей фирменной улыбкой, альфа подошёл к парапету, на котором возвышалась кучка свежих черных роз. И началось. Имя за именем, улыбки, лёгкий флирт и безвозвратно уплывающие розы. Которых становилось все меньше и меньше… А моё имя все так и не прозвучало. Не то, чтобы я был удивлён. Но как-то обидно даже. Обычно после индивидуальных свиданий роза участнику выдаётся одному из первых, а тут… Хах, ну надо же, в жизни бы не подумал, что когда-нибудь меня это оскорбит. Чтобы я и парился из-за какой-то розы… Но да, мы с самооценкой решительно обиделись. А когда роз осталось всего три я просто забил. Откровенно говоря, в телепроект не напрашивался, деньги я за участие все равно получу. Да, не такие как в финале, но и на том спасибо. А по поводу компромата, ну тут уж простите, как вышло. И я со спокойной душой взглянул на холостяка, как вдруг получил хитрый, даже несколько заговорщицкий взгляд в ответ. Будто бы мы делили одну тайну на двоих, что кстати недалеко от правды. А в следующий миг прозвучало неожиданное: — Ким Тэхён, ты примешь мою розу? И на этот раз уже не было стиснутых зубов ни с его, ни с моей стороны.