Холостяк

— О том, в какой семье рос Чонгук, думаю ты уже знаешь, — я утвердительно кивнул, а Юнги продолжил, — А про такую личность, как Су Хён тоже слышал? — Слышал, — у меня аж мурашки по коже пошли от воспоминаний. — Так вот, мой отец довольно суровый мужчина. Отказы он воспринимает крайне бурно, порой заходя за грани разумного. Думаю, ты понял, что мы с Чонгуком сводные братья. — Догадывался, — не стал скрывать я. — После случая с Су Хеном мой отец буквально слетел с катушек. Бедному Чонгуку тогда было ох как не сладко, — меня вновь передернуло от его слов, — Естественно, отец ему такого простить не мог. Репутация сорвана, бизнесу конец. И ещё перед глазами только этот сосунок маячит, от которого толку никакого. Юнги замолчал, а у меня вдруг предчувствие нехорошее такое возникло. И оно оказалось верным. — Решение было принято быстро. Связи имелись, деньги, — легкий смешок, — тоже. Один звонок и на следующую ночь в наш дом пришли гости в белом. Естественно по душу Чонгука. — Отчим запер своего пасынка в больнице? — словно не веря своим словам, прошептал я, — Для душевнобольных? Юнги утвердительно кивнул. — А как же папа? Родной папа, — никогда в жизни не поверю, чтобы любящий родитель на такое пошел. — А папа слег от болезни. Естественно, не без посторонней помощи, — подтвердили мои самые худшие опасения, — Так что папа ни о чем и не догадывался. А вот отец стал захаживать к нему в комнату с завидной регулярностью. Причем каждый раз без исключения со стаканом мутной воды. О том, что там, я мог лишь догадываться. Но когда через шесть дней папа Чонгука скончался, мне стало все очевидно. — Не может быть, он ещё и папу Чонгука убил. Юнги только пожал плечами. Меня же удивило такое спокойствие альфы, ведь он говорил о своем отце. По сути убийце. И если бы не эта затаенная боль в глазах, я бы подумал, что у него каменное сердце. — А через пятнадцать дней со дня кончины, к нам в дом пожаловал нотариус. И вот тут моего отца ждал сюрприз, — вновь усмешка очертила его губы. Злая такая, довольная, — Очень, надо сказать, пренеприятный для него. — И что же было в завещании? — кажется, я уже догадывался. Юнги усмехнулся, и глядя на меня, продолжил: — Шиш с маслом моему отцу, а все остальное Чонгуку. — То есть прям всё? Абсолютно всё? — А ты мне нравишься, — почему-то сказал Юнги, при этом улыбаясь все шире, — Именно. Дом-то был не наш. Да и часть бизнеса принадлежала папе Чонгука. А мой отец вошел в такие долги, что ты себе и представить не можешь. Вот она, мажорная черта характера богачей. Они почему-то думают, что у простых людей проблемы с фантазией. Однако на данную фразочку я решил тактично промолчать. — Как ты, наверное, уже понял, в наследство он мог вступить только после кончины своего пасынка. — Которого сам же в психушку и засадил, — закончил я за Юнги. — Именно. Мне на братца по сути было плевать. Но он и так столько в жизни пережил. По себе знаю каково потерять собственного папу, — и лицо его при этом таким непроницаемым стало, — Потому и стал к нему захаживать. А я решился задать вопрос, ответ на который услышать боялся: — Чонгуку там было… плохо? Снисходительная улыбка вмиг озарила его лицо: — А разве здравомыслящему человеку там может быть хорошо? Я вздрогнул, желудок скрутило сильной болью, а альфа вдруг развеселился: — Он тебе нравится? И вновь я вспыхнул свечкой, и глаза поспешно в стол уткнул. — Что, страдаешь? — надо мной явно издевались, — А может ну его, Чонгука этого? Не пойти ли ему на увеселительную прогулочку? Да знаешь, сколько их таких, Чонгуков? Вопросительно смотрю на Юнги. — Раз-два и обчелся, слава Богу! — весело ответил он, — Было бы больше, было бы хуже! И я улыбнулся. Юнги прав, с этим даже не поспоришь. — Да ладно, можешь не отвечать. И так все видно, — от такой фамильярности я даже о смущении забыл, но меня ловко заткнули, — Так о чем мы… — и вновь лицо парня превратилось в непроницаемую маску, — О том, что задумал мой отчим я узнал слишком поздно. Времени у меня оставалось впритык. Потому недолго думая, я направился в больницу, всунул деньги нужным людям и вскоре мы с Чонгуком убегали из этой чертовой психушки. И вовремя. Мой отчим был уже на подходе… чтобы убить своего пасынка. — И как он собирался это сделать? — нет, я не хотел это знать. — Очень просто, — мне улыбнулись, — Люди, Тэхён, на многое пойдут ради денег. И сказано это было явно и в мою сторону тоже. — Достаточно подкупить медбрата и главврача. Один вколет нужный препарат, второй заметет следы. И все будет шито белыми нитками. Ужас. Это же насколько нужно быть хладнокровным, чтобы пойти на такое. И вновь все вертится вокруг денег. Кажется я начинаю их ненавидеть. — То есть, что же получается. В данный момент Чонгук популярен. А лишив его карьеры, они лишают его и защиты? — догадался я. Юнги утвердительно кивнул: — Верно мыслишь. Чтобы хоть как-то обезопасить своего брата, мне пришлось вложить немало сил и средств. Но он стал одним из моих самых прибыльных вложений, — альфа хитро улыбнулся, — Мне тут, конечно, повезло. Паренек оказался талантлив. В больнице вечно свои песенки мне напевал, потому план родился сам собой — чтобы обезопасить Чонгука, нужно, чтобы он оставался на виду. И не просто под присмотром двух-трех пар глаз. У всего мира. А этого можно было достигнуть, только сделав его знаменитым. Как я уже сказал, сил и средств было потрачено немало, но мы достигли результата. Но как видишь, и они пошли по хитрому. — Так и вижу заголовки: «Прошлое звезды раскрыто», «Бывший певец скатился по наклонной», «Суицид или пережитки прошлого?». — Вот именно, — встрепенулся альфа, — Всё же скинут на суицид. И ведь какая картина правдоподобная складывается, мол, не выдержал муки совести. Поверят многие. Большинство. На некоторое время мы вновь замолкли, думая о своем. И только сейчас, глядя в окно, понял, что наступил поздний вечер. А я тупо просидел за столом. Кажется, не видать мне премии в этом месяце. — И что будем делать? — нарушил я молчание. — Давай подумаем об этом завтра, — озвучили мои мысли, и Юнги начал собираться, при этом оставив чаевые. Да такие, что… кхм, скажем так, премию свою я все же получил, — И Тэхён, никому ни слова.

***

Уже глубокой ночью я лежал в кровати и все никак не мог уснуть. Джин храпел громко, с выражением, что отнюдь не способствовало провалу в мир сновидений. Хотя очень хотелось. Не выдержав, я всё же выскользнул с кровати и поперся на кухню. В горле словно песчаная буря. Налив в прозрачный стакан воды, я с наслаждением сделал глоток, после чего подошел к окну и распахнул его. Сильный, ночной ветер ударил в лицо, заставляя сделать глубокий вдох, потому что появилось какое-то фантастическое желание ощутить стихию. И я стоял, не отрывая взгляда от природного великолепия, и даже плевать, что капли дождя иной раз долетали, заставляя дрожать от холода… Весь кайф мне обломали. В голове было другое — разговор с Юнги всё никак не выходил из головы. И что-то мне всё же не давало покоя. Словно мозаика никак не желала складываться в полноценную картину. Что-то меня смущало, казалось бы вертится на поверхности, только дотянись. Но мысль, сволочь, только ручкой махала и ускользала прочь. А Джин всё храпел. Да так, что с кухни слышно было. И не знаю, что на меня нашло, но моему второму внутреннему я, которое очень вредное, захотелось приключений на свою задницу. Злорадно хихикнув, я осторожно подкрался к кровати друга. Хотя можно было и не стараться — его «мелодия» перекрывала все посторонние звуки. Стакан в руке уже принял боевую стойку, а водичка в нем так и просилась выплеснуться кому-то на лицо. В следующий миг спальню озарил громкий визг. Я и не знал, что Джин умеет так пищать. — Тэхён, мать твою, ты что творишь? Я уже не сдерживался, ржал в полный голос. Знаю, поступок из роли а-ля «садик по мне плачет», но было весело. Особенно когда капельки воды так эпично скатывались по подбородку Джина. — Ну знаешь, — зашипели на меня, — Ты у меня еще получишь. Вот наступит утро и получиш-шь. А я все никак не мог успокоиться и даже скатился на пол, держась за живот. — Ходи и бойся, Тэхён. Ходи и бойся. Моя месть будет сладка. И смеяться мне вмиг перехотелось. Я резко сел, выпрямившись, и уставился на друга, чем несколько его озадачил. Вот оно, тот самый недостающий пазлик. Вот, что мне покоя не давало. Месть. Что, если это не жажда денег. Ведь отцу Чонгука достаточно было лишь подтверждающего документа о недееспособности своего пасынка. И как опекун, он бы получил всё. Для этого не нужно избавляться от человека. Если только для подстраховки. Однако, через столько лет бездействия, вряд ли отчим вдруг решится на такой рискованный шаг. Да и с чего вдруг? Ведь Чонгук за всё это время на наследство не претендовал. Да и вряд ли о нём знает. А вот месть… Если отбросить конкурентов, то месть тут очень даже играет роль. Нужно выяснить одно — с кем синхронизировался мой телефон и кто взломал мой аккаунт в твиттере. На данный момент это остается единственным следом от злоумышленника. Если конечно он ещё остался. — Эй, ты чё, оглох? — словно вихрь ворвался в мою голову голос Джина, — Спать, говорю, иди. Морда ты рыжая. Молча улыбнувшись, до кровати все же послушно дошёл и всё это под недоуменный взгляд друга. Да, тот явно не ожидал, что я так быстро отступлю. Но сейчас мне было не до этого. У меня появилась другая цель. И теперь только одна проблемка нарисовалась. Как же мне найти Юнги.

***

Два дня прошли в томительном ожидании. На следующее утро после разговора со сводным братом Чонгука, я сдал свой телефон на экспертизу. Конечно, можно было попросить Джина, но тот и так от Чонгука не в восторге, потому пришлось выкручиваться самому. И вот теперь я без связи и без интернета. Никогда не думал, что моя зависимость от телефона так высока. А Юнги всё не заходил. Я даже смены две брал, чтоб его не упустить. А его всё не было. Зато меня изнутри распирало до невозможности. — Слушай, Тэхён, тебе бы выходной взять, — сочувственный тон от нашего администратора я услышал впервые, — А то мне тут обмороки от перенапряжения не нужны. Была у управляющего эта особенность — с виду суровый, но подмечал и видел в клиентах многое. Он вообще довольно проницательный. — Всё в порядке, — вежливо улыбаюсь, — Мне только в радость. Тут даже врать не пришлось. — Точно? — на меня посмотрели с явным сомнением. Уверенно киваю. — Ну тогда ладно, — и уже деловым тоном, — К нам сегодня вип-клиент пожалует. Будешь его обслуживать. Справишься? Моему удивлению не было предела. И оно понятно. Вип-клиенты у нас не впервой обедают, да вот только меня к ним никогда не подпускали. На моё молчаливое изумление мне пояснили: — Сменщик твой приболел, заменять некому. Ну так что, справишься? Вновь киваю. Уже не так уверенно. Послышался тяжелый вздох, затем администратор сокрушенно помотал головой и ушел. А мне вдруг стало любопытно и волнительно одновременно. С одной стороны, это даже увлекательно, да и чаевые побольше. А с другой… нет у меня опыта в общении с элитой. Ещё и без гроша останемся. Рискованно. А примерно через час ко мне подошел мой начальник: — Тэхён, обслужи последних клиентов и закрывай кафе, — на моё красноречивое «почему?» ответили взволнованным, — Гость скоро прибудет. И спокойствие меня покинуло. Если до этого момента было любопытно, то сейчас страх костлявыми пальцами пробирался всё ближе. Живот скрутило в тугой комок, а в горле пересохло. — Всего доброго, — вежливо улыбаюсь последним клиентам и как только дверь за ними закрывается, с тяжелым вздохом принимаюсь за уборку стола. Правда ненадолго. Дребезжание колокольчика заставил отвлечься и удивленно вскинуть голову. Неужели клиенты что-то забыли, или же это я, тупая башка, забыл табличку «закрыто на спецзаказ» повесить? А в следующий миг белоснежная, с коричневыми разводами от соуса тарелка со звоном упала на пол. Правда на это не обратили внимание ни я, ни администратор, который уже спешил к нашим вип-гостям. — Добрый вечер, проходите пожалуйста, — несколько суетливо приветствовал он новоприбывших, а затем повел их в сторону вип-зала. Точнее небольшой, отделанной в темных тонах комнаты с мягкими диванчиками и овальным столом посередине, — Сейчас вас обслужит наш персонал. После сих слов на меня так посмотрели, что я вмиг заспешил собрать осколки на полу. При этом глаз с гостей не спускал. Точнее с гостя. А едва собрал остатки тарелки, как чуть вновь не выронил их. Меня увидели… сразу. И проницательный взгляд черных глаз, направленный в мою сторону был такой… ну такой… что я невольно отшатнулся назад. — Проходите, уважаемый, — прощебетал администратор, привлекая внимание… Чонгука. Который медленно, словно нехотя, взгляд от меня отвёл, затем скрылся в вип-комнате. Только сейчас осознал, что всё это время не дышал. Руки тряслись как у старого деда. Никогда. Никогда в жизни мне не было так страшно. И в то же время в душе словно появился некий просвет. Он пришёл. Он все же нашёл меня. Неужели нашёл. Это же ведь не совпадение? Ведь так? — Тэхён, ты долго еще будешь стоять? — зашипел на меня начальник, — Это вип-клиенты, они ждать не будут. — и словно пинок под зад, — Живо! Вздрогнув, я стремительно развернулся и направился к двери, за которой минуту назад скрылся ОН. Объект моих постоянных раздумий, бессонных ночей и разбитого сердца. Перед скромной, незаметной на первый взгляд двери, я всё же притормозил. Вздохнул поглубже, пытаясь унять быстрое сердцебиение, и только потом потянулся к ручке. В комнате царил полумрак. Терпкий, я бы даже сказал приторный запах витал в воздухе. Несколько небольших светильников не давали должного освещения, потому Чонгука я заметил не сразу. Ужасающе спокойный, бесконечно красивый, безупречно элегантный, он сидел на диванчике и при этом глаз с меня не спускал. Молча подхожу к столику, при этом взгляд от блокнота в руках не поднимаю, вымученная улыбка: — Д-добрый вечер, — от волнения запинаюсь и потому стремительно краснею, — Что будете заказывать? На некоторое время в комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Мне казалось, что даже воздух в этом сумрачном помещении давит на меня. — Что-нибудь на ваш вкус? — У нас есть замечательная рыба в соусе, — данный вопрос был мне привычен, потому ответил я на него на полном автомате, — Могу предложить вам мясо в… Но меня оборвали тихим: — Я ведь даже видеть тебя не хотел, Тэ, — и уже с тихим гневом, — Но я в очередной раз оказался перед неприятным выбором между личной привязанностью и фактами, доказывающими твою причастность. Моя голова опустилась ниже, и я в отчаянии думал лишь об одном — только бы не расплакаться. В его голосе не было ни сочувствия, ни нежности — злость, холодная непримиримая ярость и снова злость. — Ким Тэхён, — почти рык. Я вздрогнул и едва слышно ответил: — Мне нечего вам сказать, — вру, сказать было что, вот только меня всё равно не услышат, — Я действительно виноват. Виноват во всём… В том, что подписался на всю эту историю с компроматом, в том, что поддался искушению и не остановился вовремя. Потому что это Чонгук ненавидит, а я продолжаю любить, несмотря ни на что. Любить всем сердцем. Любить и отчетливо осознавать — я просто искренне полюбил этого певуна и побоялся сам себе в этом признаться. Медленно подняв голову, я посмотрел на альфу и вздрогнул всем телом — он глаз с меня не сводил, и взор был темным, тяжелым, черным. И вновь опустив глаза, я принялся рассматривать ковер под ногами — выдержать такой взгляд я просто не в силах. — Что будете зака… В следующее мгновение я вдруг оказался в его объятиях, таких сильных, что не было возможности сделать вдох, и услышал полный отчаяния стон: — Тэхён… — А потом стремительный, жадный поцелуй и тихое в губы: — Я держался, как мог… — Еще один нежный, такой нежный поцелуй и вновь почти не размыкая губ: — Я старался тебя забыть, но не смог, Тэ. Не смог, — и с мольбой в голосе вдруг попросил: — Пожалуйста, Тэ, скажи, что ты тут ни при чем… пожалуйста. И нежность и осторожность, и трепетность, с которой прикасались его губы. Я не выдержал. Вскинув голову, встретился с его тревожным взглядом и понял, что тону, в нем тону, растворяясь в его глазах, его руках, звуке его голоса… — Я не могу. Его лицо на миг покрылось мрачной тенью, но в следующий миг прозвучало решительное: — Плевать, — жадный поцелуй, — Плевать на все. Я все равно не смогу без тебя. Как бы там ни было. Я люблю тебя, Тэ. Что бы там ни произошло, я верю тебе. И когда альфа вновь склонился к моим губам, я просто не смог сдержаться. Обвил руками его шею и потянулся навстречу поцелую, чтобы утонуть окончательно в океане нежности, имя которому Чон Чонгук. И я утонул, растворился, потерял счет времени, отдавая себя его нежным прикосновениям, хриплым стонам и еле слышному «Тэхён»… И моя счастливая улыбка в его властных поцелуях… А в голове любимой песенкой играло заветное: «я люблю тебя, Тэ». — Ты меня с ума сводишь, — простонал Чонгук и остановил это безумие. Сердце билось неимоверно быстро, дыхание было такое, словно я бежал от стаи бешенных собак, а в душе тепло и очень радостно. Было до слов Чонгука: — Мы так и не выяснили главного, Тэхён! Ты мне расскажешь? И я не смог сдержать вздоха разочарования, когда от меня отстранилась. А затем я встретился с полным надежды взглядом Чонгука и понял: чтобы я ни сказал, меня выслушают. Мне поверят. Мне готовы верить. Решительный кивок, тяжёлый вздох и мое уверенное: — Расскажу.

***

Через пять минут мы сидели за столиком друг напротив друга, и в руках у каждого было по дымящейся кружке ароматного, бергамотового чая. А я, сбивчиво перескакивая от одного к другому и совсем некрасиво пытался рассказать всё, что знал и все свои мысли по поводу случившегося. Альфа на удивление меня ни разу не перебил, слушал внимательно, за что я ему был премного благодарен. Что удивило больше, так то, что мою речевую кашу он понял. Задумчиво кивнул, следя почему-то за моими руками, которые от нервозности то расстегивали, то застегивали пуговицу на моем воротнике. Затем дернул головой, словно отгоняя какие-то мысли, уверенно посмотрел в мои глаза и спросил: — Так, говоришь телефон отдал еще позавчера. — Да, — решительно киваю. — И куда, говоришь? Недолго думая, отвечаю: — Я щас. И выбежал из комнаты, улыбаясь, сам не знаю чему. А через две минуты вернулся в вип-помещение с квитанцией об оплате за услугу и протянул её Чонгуку, который уже о чем-то беседовал с одним из своих сопровождающих. Его я, кстати, узнал: тот самый агент 007, с которым нам удалось встретиться не при самых приятных обстоятельствах. Заметив меня, он вежливо кивнул, а я же притворился, что его не заметил, горделиво присел за свой стул: — Квитанция, — тяну так, словно это был документ особой важности. — Спасибо, — Чонгук нежно посмотрел на меня и я понял, как сильно соскучился по этой улыбке. Затем уже с серьезным видом повернулся к телохранителю и всучил ему мою квитанцию: — Подойдешь по этому адресу. Что делать знаешь. Агентишко кивнул и бесшумно удалился. А меня настиг голодный зверь по имени любопытство: — А зачем ему идти по тому адресу? Искоса взглянув на меня, Чонгук усмехнулся и пояснил: — Ты информацию ждать еще неделю будешь. А мои люди немного… поторопят ход событий. — О-о, — мне вдруг как-то жалко стало того парнишу, который принял у меня телефон, — Ты что, мафиози? Хитрая улыбка и выразительный взгляд: — Я голоден. Накормишь?

***

Через пятнадцать минут я уже составлял с тяжелого подноса тарелки. На вопрос администратора о количестве блюд лишь пожал плечами. Мол, кто же знает этих, богатеньких. У них там причуды. Жрут не в себя, а этот еще и не толстеет. — Тэхён, на стол накроешь и мигом назад. Нечего тебе там засиживаться, — шикнул мне в ухо начальник, пока я складывал тарелки на поднос. Откровенно говоря, находиться в вип-зале официантам можно только во время приема заказа, а далее сторожить у двери и ждать вызова. Потому я мучительно пытался придумать причину моего получасового нахождения там, где быть меня не должно. — Я… — говорить о знакомстве с Чонгуком не хотелось. Однако мои пожелания улетели в трубу вместе со словами агента 007: — Это личная просьба Чон Чонгука, сэр. Ну вот, проблема решена. Пожав плечами, я вновь взглянул на администратора, у которого от удивления глаза на лоб полезли, и понял, что завтра всё кафе обрастет сплетнями. А через несколько секунд я уже сидел за столиком напротив Чонгука. На некоторое время окружающий мир сузился до пределов нескольких восхитительно пахнущих жареных рыб, хрустящей картошки со специями, овощных оладий с соусом и десерта. Последним наслаждался уже не торопясь, смакуя на языке воздушно-ягодное нечто. — А помнишь наше первое свидание на телешоу? — неожиданно произнес альфа. Удивленно вскинув голову, смотрю в его чуть мерцающие глаза и улыбка медленно расползается на моем лице: — Я тогда так и не успел попробовать десерт, — данный факт меня всё еще расстраивал. Но сейчас, в мерцании свечей и присутствии рядом истинного, это казалось совсем незначительным. — А я к своему так и не притронулся. Соус из слюней продюсера не является моим любимым. Я тихонько засмеялся, вспомнив, как этот злющий мужик брюзжал на нас своими выделениями, попадая нам на лицо и руки. — Я ведь тогда тебя не воспринимал всерьез, — едва слышный шепот, — Сначала это был интерес, сильный, связанный с влечением к истинному. После твоих касаний, твоего запаха, почти неконтролируемое желание… И страх, дикий ужас при мысли, что я могу тебя потерять… — Чонгук смотрел словно в никуда и глухим, отстраненным голосом добавил: — Я готов был к чему угодно, только не к такому исходу. — Чонгук, — осторожно позвал я. — Я не могу без тебя. Он усмехнулся словно над самим собой, прикоснулся к моей ладони, погладил пальцы, улыбка стала такой доброй, а взгляд посветлел. И что самое интересное, я чувствовал тоже самое. Но не мог не спросить: — Чонгук, подумай, кто может желать тебе зла? — М-м, вариант с отчимом отпадает. С его связями он бы разобрался со мной ещё в начале моей карьеры. Он не из тех, кто будет долго тянуть. Не в его характере. — Тогда кто? — Не знаю. Пока не знаю. Скорее всего это кто-то у кого власти меньше. Чонгук на некоторое время задумался, словно перечисляя возможных подозреваемых. И я тихонько спросил: — Есть кто на примете? Мне задумчиво ответили: — Ну-у, это может быть мой сводный брат. На некоторое мгновение я потерял дар речи. Затем внимательнее уставился на альфу и несколько удивлённо произнес: — Так ты не знаешь? — Не знаю чего? Дверь в зал внезапно отворилась, напрочь стирая волшебность момента и комнату пронзило веселое: — Что, не ждали? А вот и я! — затем уже не такое весёлое, — А что это мы тут хомячим втихаря? Юнги вальяжно прошел вглубь комнаты, достал непонятно откуда взявшийся стул, пододвинул к нашему столику и уселся. — Мм, рыбка, — потянувшись к тарелке по центру стола, он нахально выхватил у меня вилку и невозмутимо всковырнул бедного морского жителя. После чего несколько секунд тщательно жевал белое мясо, а затем вскинул глаза к потолку, — Вкуснятина. Мы, наблюдавшие все это представление, невольно переглянулись, а затем Чонгук все же задал очевидно напрашивающийся вопрос: — Что ты тут делаешь? — при этом недовольно скривился. Я как бы тоже в восторге не был, но с другой стороны Юнги просто так не приходит. А вдобавок к тому, сколько мне нужно рассказать, я даже был ему немного рад. — Потом, Чонгук. Все вопросы потом. А вот ты что тут делаешь? Между прочим у тебя контракт с телепроектом. И кстати, концерт не за горами, — кто-то вспомнил о своих продюссерских обязанностях. Лицо Чонгука приняло ещё более прискорбное выражение. Откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, он угрюмо комментировал: — Я имею право на обеденный перерыв и на… — короткий взгляд на меня, — личную жизнь. Да и вообще, откуда такая информация. — Говорю же, все вопросы потом. А вот, — мне весело подмигнули, — личная жизнь тебя как раз в «холостяке» поджидает, — последовал бурный ответ, и коварное, — и даже несколько. Там у одного такая личная жизнь, уфф… Мои уши стремительно краснели. Отвернувшись, я уставился в стену, роль которой играл аквариум. Рыбки, равнодушные к моему состоянию, плавали в воде, изредка делая рывок то вниз, то вверх. Им было вообще на все безразлично, а внутри меня полыхал огонь. Никогда не знал, что такое ревность! Вот до этого самого мгновения. — Юнги, — едва сдерживаемая ярость в голосе Чонгука. — Ах, ну да, истинности и все такое, — и на моё плечо упала тяжёлая рука, — Как дела, Тэхён? Разговор был какой-то ни о чем, и удостоив взглядом Юнги, я холодно поинтересовался: — Вы это спрашиваете из праздного интереса или преследуете личные цели? Чонгук довольно усмехнулся, закинул руки за голову, а я все так же продолжал буравить взглядом альфу. — Понимаешь, — моё явно враждебное настроение кого-то только веселило, — ещё пару дней назад за мной шпионил один отчаявшийся омега и слёзно просил о помощи, — моё лицо приняло оттенок спелой вишни, а Юнги, усмехнувшись, продолжил, — Моя добрая душа сжалилась над бедным мальчишкой и решила ему помочь. Но раз уж… Поняв к чему тот клонит я резко выкрикнул: — Говори уже. Ещё один смешок и ехидное: — Уверен? И тут решил вмешаться Чонгук, который до этого момента внимательно за нами наблюдал: — Ты что-то узнал. Юнги же решил нас немного потомить в ожидании, потому взяв вилку в руку вновь воткнул её в рыбу, отломил кусочек, закинул в рот и выдал очевидное: — Вкусно. Мы с Чонгуком терпеливо ждали. Лично у меня нервы были на пределе. Прожевав ещё один кусок над нами все же решили сжалиться: — В общем, пока отец отъезжал по своим делам я решил влезть в его кабинет и пробить инфу о том самом омеге, которого ты продинамил. Лицо Чонгука словно окаменело, поза стала напряжённой. — Прошарился я в общем по документам и… ты знал, что у Хансона был воздыхатель? Некоторое время в комнате повисла тишина. Звенящая такая, неприятная. А у меня в голове уже складывались картинки, к которым нас подводил Юнги. Мои догадки были верны — это все же месть. — Честно признать, после рассказа Тэхёна о его некой… кхм, — и вновь хитрый взгляд на меня, — скажем так подработке… Лицо Чонгука вновь скривилось, словно от зубной боли. А меня бросил в жар, живот скрутило, предупреждая об опасности затронутой темы. Я с опаской взглянул на истинного, но получив в ответ тёплую улыбку, вмиг успокоился, а в груди разлилось приятное тепло. — Я подумал на своего отца, — продолжил Юнги, — Однако после твоего исчезновения, он конечно побушевал немного. Но вскоре в доме даже имени твоего не звучало. А я отца знаю — если его что-то действительно задевает, то это обсуждалось бы при каждом разговоре за ужином. И тогда я понял, что дело все же в чем-то другом, — Юнги вдруг внимательно посмотрел на Чонгука и не менее серьёзно спросил, — Хочешь узнать, кто он? Не знаю, как Чонгук, но я хотел и очень. И я уже собрался вставить свои пять копеек, как дверь в зал плавно отворилась — не в пример недавно зашедшему Юнги. — Господин, — а этот агент 007 довольно шустрый, уже успел все дела порешать. Протянув листок бумаги, на котором что-то корявым почерком было написано, он вежливо откашлялся и ушёл. Юнги тут же подскочил и вместе с Чонгуком уставился в текст. И по мере прочтения его лицо приобретало мрачное удовлетворение: — Ну вот, все и сошлось, — констатировал он. А меня же пожирало любопытство. Наплевав на правила приличия, я перегнулся через стол, пытаясь заглянуть в лист, но ничерта не было видно. — Что? Что сошлось? Мне почему-то не отвечали. А лицо Чонгука приобретало все более мрачный вид. Через несколько долгих мгновений мне все же устало ответили: — Тэ, тебе уже пора домой. — Домой? — моему недовольству не было предела, — Какое домой? Все же только прояснилось. Чонгук тяжело вздохнул, потёр застывшие глаза и вновь повторил: — Тэ, давай я просто отведу тебя домой. А потом мы все решим, ладно? Ага, знаю я их это решим. Меня сбагрят, а самим все самое интересное достанется. Но один взгляд на Чонгука и я сдался: — Ладно, — выдохнул я, вставая из-за стола и подходя к альфе, а потом подозрительно прищурился, — А ты мой адрес знаешь? Мне нежно улыбнулись, мягко приобняли за талию и выдохнули в губы: — Конечно. О своём истинном надо знать все. И вновь в душе разлилось приятное тепло. И радостно так стало, хорошо… И даже не испортило возмущенное: — Не, ну давайте не при свидетелях. Едва слышный смешок, лёгкое касание губ к моим, и меня потянули к выходу. И уже выходя из комнаты услышал серьезное: — А вот с тобой нас ждет серьёзный разговор. — Мне уже страшно, — полушутливо ответил Юнги и, заметив мой сочувственный взгляд, подмигнул.