По-человечески

***

Питер устало потер переносицу, катая по столешнице, наверное, десятую по счету чашку кофе. Ему бы сейчас писать диплом и усердно корпеть над учебниками, но на открытом текстовом документе уже третий час красовалось лишь одинокое слово «Вступление». Работа упрямо не шла. Парень несколько раз пытался начать, но выходил такой несусветный бред, что соперничать с ним могли разве что вдохновенные речи Дедпула, зачастую лишенные хоть какого-то смысла. Впрочем, оно и не странно: сложно сосредоточиться, когда взгляд то и дело падает на черный экран телефона, упрямо молчащего. С прошлой миссии Мстителей прошло меньше недели, и это, пожалуй, была одна из самых неудачный миссий в жизни Паркера. А ведь ничего не предвещало беды: надо было только проникнуть на секретную базу врага, стащить информацию с главного компьютера и по-тихому свалить, не оставив следов. Легче легкого. Было бы. Если бы Мстители не забыли хотя бы вскользь упомянуть о навороченной системе безопасности и куче охранников, получивших четкие инструкции: пленных не брать. Но и это еще была лишь вершина айсберга: с дюжиной вооруженных солдат Спайдермэн бы еще справился, а вот ловушки, расставленные едва ли не на каждом метре реально стали сюрпризом. Как и система самоуничтожения. Конечно, об этом могли не знать и сами Мстители. Питер сильно сомневался, что его послали бы в такую откровенную западню. Вспоминая отцовский взгляд Тони и его дружеские наставления, Питер не мог сомневаться в его искренности. Да и база, по показаниям свидетелей и данным разведки, казалась куда безобиднее. Но больше всего Паука бесило даже не это, а то, что его хваленое чутье в этот раз не сработало. И, как бы тошно не было признавать, от Питера могли остаться только рожки да ножки, если бы не его ебанутый, незнакомый с инстинктом самосохранения напарник, навязавшийся в последний момент. Именно, Питер Паркер все еще был жив и здоров благодаря Дэдпулу. Если бы болтливый наемник вовремя не выкинул его из окна, когда защитные системы засекли чужаков и включили самоуничтожение, народного героя могло бы уже и не быть. Все-таки он не умел собираться по частям, как вышеупомянутая особа. Но, даже зная о суперрегенерации мужчины, Питер покрывался мурашками каждый раз, когда вспоминал его объятый пламенем силуэт, красный костюм, едва заметный на фоне ужасающе-алого зарева, смертоносного и завораживающего. Паркер некстати задумался, почувствовал ли что-то наемник, когда его тело поглотил огонь, чувствовал ли что-то, когда его резали, стреляли в него, или избивали. Ответ был пугающе очевиден, но для парня это было настоящим откровением. Раньше это не казалось таким важным. Раньше его не грызло чувство вины. Наплевав на диплом, Питер свернул окно и открыл браузер. Нажав на секретную комбинацию цифр, он попал в «супергеройский поисковик», как окрестил его Джони Шторм. Дизайн этой примочки мало чем отличался от обычного гугла — конспирация. Питер ввел в окно поиска название базы и координаты, нажал на поиск. Результат был ожидаемо скудным — не зря ведь эта срань зовется секретной- но кое-что интересное все же было: парочка форумов, непонятно как вообще сюда попавших. Обычно Паркер избегал подобные ссылки, понимая, что едва ли так можно найти что-то мало-мальски полезное, но сегодня ценной была любая информация, пусть даже ее крупицы. Парень как раз открыл первую страницу, когда его телефон издал долгожданную трель звонка. — Паркер. — Ответил Питер, не глядя даже на экран. Ему звонило слишком мало людей, чтобы бояться попасть впросак. Да и на тетушку у него стояла другая мелодия. Так что следующей репликой парня было: — Он нашелся? — Воу, чувак, полегче, — весело ответил Джонни, а звонил именно он, — ничего с твоим красавчиком не случится. Ха. Ты же понял каламбур, да? Дэдпул и красавчик. — Заткнись, — Питер снова потер переносицу. С тех пор, как Джонни случайно узнал тайну его личности, жизнь стала далеко не так легка и беззаботна, если и можно было так ее называть до этого. А кто же знал, что этот придурок спалит все вокруг, когда разозлится. Конечно, с тех пор у Паркера огнеупорный костюм — подарок Старка — но это едва ли могло стереть из памяти навязчивого товарища, его номер и имя, выведанное путем шантажа и давления. — Да не переживай ты, — беззаботно отмахнулся собеседник, — что с ним станется. Он неубиваемый. — Его нет уже пять дней, — как ребенку принялся объяснять Питер, — именно столько прошло с миссии. Получается, что никто не видел и не слышал ничего о Дэдпуле с того самого момента, как он взорвался вместе с базой. За это время он уже раз десять успел бы регенерировать, даже если бы решил шмальнуть себе в голову в перерыве. Где же он тогда? — Ты слишком сильно паришься по этому поводу, — заметил Шторм, — я уверен, что Мстители даже не станут пытаться его искать. Без толку. Наверняка он просто где-то забухал, ну, или нашел парочку подслеповатых шлюх и теперь развлекается с ними… Дослушивать Питер не стал и сбросил трубку. Спорить не было смысла: Дэдпула Мстители не любили. Его взяли в команду лишь как отвлекающий маневр, пушечное мясо. Этого парня можно было засунуть в любую дыру, и он вернется из нее живым, пусть и не всегда целым. Тони Старк не раз пытался найти оружие против болтливого наемника, но ничего подобного просто не было. Так что не удивительно, что сейчас никто не озабочен пропажей Дедпула. Питер, наверное, и сам забил бы болт на это, если бы не грызущее изнутри чувство вины и паучье чутье, которое сейчас некстати активировалось и во всю вопило, что мужчина в беде. Какого черта оно вообще стало работать так странно: промолчало тогда, но не оставляет в покое сейчас? Оно разве распространяется на малознакомых и страшно раздражающих наемников, постоянно вертящихся рядом? По правде, Паук и сам не мог понять, в какой такой беде мог оказаться Дэдпул. Он несколько раз видел, как тот отращивает новые конечности за несколько часов, и шутки ради вырезает себе органы, которые тут же восстанавливаются. Что может приключиться с кем-то настолько ненормальным? Это же просто нонсенс. Но тем не менее Паркер снова вернулся к изучению найденной в интернете информации. Он хотел было глотнуть кофе, но тот полностью остыл и стал таким невозможно противным, что Питер просто вылил его в горшок с цветком. *** Паркер чувствовал себя последним дураком. Это ощущение было ужасающе сильным и не проходило уже больше пяти часов. Ровно столько времени прошло с тех пор, как он заявился в башню к Тони с результатами своих поисков, собственными домыслами и требованием оказать ему сотрудничество в поиске Дэдпула. На форумах, которые он прошерстил, было ожидаемо мало сведений. Все обсуждали «оружие Х» и эксперименты над людьми. Конечно, Питер знал, что такие проводятся, но здесь все было как-то слишком фантастично. Да, мутаген может изменить человека полностью и дать силы, которых раньше не было, но кто же будет орать об этом на каждом шагу? Еще парочка сайтов тоже не дала никакой ценной информации, но в одной короткой статье вскользь упоминалось о подземном этаже базы, и, более того, эта самая база здесь впервые называлась словом «лаборатория». От мысли об этом по спине Питера пробегал неприятный холодок. Уж слишком быстро его сознание соединило воедино ниточки: «эксперименты над людьми» в куче с «лабораторией» явно не сулили ничего хорошего. Тони такое рвение не оценил: назвал параноиком и ожидаемо не обрадовался желанию Паука искать болтливого наемника. Но в этот раз мальчишка не сдался так легко: что-что, а благодарным быть он умел. Уж слишком сильно давило на грудь чувство вины, когда он думал о Пуле и о том, в каком состоянии находился бы сейчас, если бы не он. Спорить Питер умел и любил. В случае с Тони он использовал все красноречие, которым только располагал. Паркер напомнил, что Дэдпул — довольно ценный кадр, который прекрасно справляется со своей задачей, обрисовал момент взрыва, добавив немного драмы и наконец использовал запрещенный прием: возвал к вселенской справедливости и геройским принципам. Старк проникся, правда, людей в помощь не дал — зачем, если от базы остались только угольки — и обозвал напоследок идиотом, но сделал это беззлобно, как отчитывал бы провинившегося сынишку. С чего начинать поиски парень не знал — запоздало пришла мысль, что наемник, и правда, просто где-то загулял, но мальчишка поспешно отогнал ее подальше. Паучье чутье все еще не затыкалось и упорно сигнализировало об опасности. Это чувство не проходило ни на секунду: постоянный зуд во всем теле, навязчивый и неприятный. Моментами оно становилось меньше, почти уходило, а потом снова накатывало с новой силой, заставляя нервно озираться по сторонам в поисках опасности. Раньше таких сбоев не было, и теперь Паркер не на шутку всполошился. Найти Дэдпула он теперь точно был обязан. Хотя бы для того, чтобы разобраться со странностями, происходящими с ним самим. Интуиция и то самое чутье привело Паука к разваленной базе, где, собственно, он и видел наемника в последний раз. Здесь могли быть хоть какие-то зацепки, и Питер серьезно был настроен их найти — будь то следы или дорожка трупов. Он исследовал каждый угол, который хоть чем-то смущал его, разбирал завалы и залазил везде, куда только можно залезть *** — Итак, — выдохнул Питер, отпивая глоток воды из бутылки. Дышать без маски здесь было трудно: в легкие так и норовили попасть вездесущая пыль и пепел, так что парень сразу же опустил ткань, прикрывая лицо, — Дэдпула я не нашел. Питер сидел на странном металлическом предмете, когда-то, наверное, служившего дверью. Сейчас же эта штука даже с ролью скамейки справлялась плохо: уж слишком неудобная она была. Вокруг царили хаос и разрушение — парень находился в самом центре обломков. Мальчишка в очередной раз огляделся по сторонам, тихо вздохнув. Это место было странным: странными были слишком толстые стены, лежащие теперь бесполезными кучами бетона и мусора, странными были слишком плотные двери из свинца с какими-то заумными системами открытия, в принципе которых теперь было не разобраться, странными были и участки проступающей земли, на которых уже начала прорастать трава с какими-то непонятными цветами. Паук исследовал это место по сантиметру, но так и не смог понять истинное назначение этого огромного разрушенного здания. Здесь не было ничего хоть мало-мальски на это указывающего. — Чувствую себя дебилом, — Питер потер виски, устало зевая. Он потратил так много времени на поиски зацепки, но не сдвинулся с мертвой точки. Ни на дюйм. Паркер уже готов был предаться унынию, когда в его памяти всплыл отрывок прочитанной ранее статьи. В ней упоминался подземный этаж. Что ж, это была последняя зацепка, которую он еще не проверял. На поиски двери у парня ушло около часа, да и то он смог обнаружить лишь узенький люк, который, видимо, раньше был частью вентиляции. Питер долго сомневался, прежде чем все-таки решился прыгнуть внутрь. Уж слишком сомнительной и ненадежной казалась ему эта затея. Но, опять же, ответственность взяла верх над страхом, тем более, что паучье чутье просто вопило: это правильный путь. На всякий случай Питер отправил сообщение со своими координатами и краткое описание своей находки Старку: мало ли. Пожалуй теперь Тони просто обязан воспринять его догадки всерьез. Во всяком случае, парень очень на это надеялся. Мстители были его недостижимой мечтой очень долго, и то, что сейчас он сам является частью команды, казалось каким-то сном. Очень не хотелось опозориться перед кумирами. Паук еще несколько секунд помялся в нерешительности, обошел люк по кругу, заглянул вниз, опустившись на колени, но ожидаемо не увидел ничего. Только серый ход, ведущий в неизвестность. Питер набрал в легкие побольше воздуха и начал медленно опускаться вниз, крепко цепляясь пальцами за стенки. *** Люк, в который опустился Питер, и вправду был частью вентиляционной системы. Паук полз по трубе уже довольно долго и несколько раз парню казалось, что он попал в настоящую подземную крепость: через редкие дырки, или вентиляционные решетки, он видел одинаковые серые комнаты, укрепленные, казалось, просто до невозможности. Некоторые напоминали камеры, а некоторые — полноценные больничные палаты. Теперь слово «лаборатория», мелькнувшее в статье и так взволновавшее его тогда, заиграло в голове новыми красками. Чем дальше пробирался Питер, тем отчетливее понимал, что оказался именно в лаборатории. Несколько раз он попадал в процедурные кабинеты, обставленные по самым новейшим стандартам медицины — он был уверен в этом. Раз или два Паук видел палаты, в основном одиночные. И он с уверенностью мог сказать, что ни за что не хотел бы оказаться здесь в роли подопытного: эти серые камеры с одной кроватью, обвешанной ремнями с фиксаторами и толчком были до того удручающими и, чего греха таить — страшными, что Питеру приходилось усилием воли давить в себе позорное желание сбежать. А страшная и непонятная комната, укомплектованная, казалось, всеми известными миру орудиями пыток, и вовсе вначале заставила отпрянуть от решетки и прижаться спиной с стенке. Паучье чутье не молчало даже под землей: оно вело себя подобно какой-то неправильной путеводной звезде, которая не на небе горела, а больно поджаривала задницу всякий раз, когда Спайдермен пытался свернуть не туда. Он не понимал этого странного замысла свыше, но очень хотелось верить, что он был, иначе вся эта ситуация приобретала сатирический оттенок. И Питер был главным дураком этой постановки. Тихий стон, нарушивший удручающую тишину Паркер скорее почувствовал, чем услышал. Это было, как легкий разряд тока, заставивший все волоски на теле подняться дыбом и подобраться каждый мускул. Парню потребовалась пара секунд, чтобы разобраться в своих ощущениях и понять, что же все-таки произошло. А когда он понял, дыбом встали даже те волоски, о которых он не догадывался. Паркер пошел на звук. Ну как пошел — пополз, стараясь производить как можно меньше шума. Чем ближе он подходил, тем отчетливее понимал, что движется в правильном направлении и что его чутье в этот раз точно не подвело. Стоны становились все громче, и теперь Питер четко мог расслышать, что они идут вперемежку со словами, смысл которых пока было невозможно понять. Парень почти прижался ухом к решетке, чтобы разобрать хоть что-то. А когда уловил отдельные слова, не смог сдержать облегченный вздох: трепаться о попке Спайди в такой ситуации мог, определенно, только один человек. Снять решетку оказалось легче легкого: она поддалась сразу же, почти не пришлось применять силу. Питер помедлил немного, дожидаясь возможных воплей о нападении, или хоть каких-то звуков, которые могли бы показать, что его разоблачили, но ничего такого не последовало. Тогда он спустился вниз, оказавшись в одной из серых палат-камер, которые уже видел по пути сюда. Разница была только одна: в этой был человек. Он был надежно привязан к неожиданно прочной кровати и был хорошо знаком Питеру. Во всяком случае, черно-красная маска, скрывающая его лицо. — О, Спайди, — воскликнул Дэдпул. Его голос звучал совершенно безумно, и Питер поморщился от этого. Он уже хорошо усвоил старую добрую аксиому, передающуюся среди Мстителей как полезная шутка, которая может спасти тебе жизнь в трудный момент. Знаете, что-то вроде шуток про спички, или огнетушитель, в которых есть ценная подсказка. И эта аксиома выглядела следующим образом: «Невменяемый Дэдпул — большие проблемы». — Ага, — выдохнул Питер. Он чувствовал себя слишком неловко и напряженно в этой ситуации. Не было ни малейшего желания злорадствовать по поводу своей правоты, или написать Тони о том, что тот облажался. Хотелось просто убраться из этого места и никогда больше здесь не появляться. — Ты мой глюк, верно? — поинтересовался наемник, как-то слишком неловко ерзая на кровати. Но Питер был слишком занят самокопанием, чтобы обратить на это внимание. Дэдпул тем временем продолжал: — Ты явился, чтобы скрасить мое одиночество, Спайди? Или ты из тех глюков, которые появляются только чтобы поиздеваться? Если так, то уходи прочь. Мне херово и без тебя, нечего трясти передо мной своей великолепной недостижимой задницей. — О чем ты, мать твою? — устало выдохнул Питер, глядя в белые овалы глаз маски Дэдпула. — О том, что именно сейчас твоя прелестная попка особенно неуместна. Хотя бы потому, что мне нечем за нее ухватить, — видимо, наемник оскалился в какой-то странной улыбке, но Питеру было не до того. Все его внимание заняли руки наемника, вернее, то, что от них осталось.