По-человечески

***

— Признаю, ты был прав, — заметил Тони, откинувшись на спинку стула. Железный человек, одетый в обычные джинсы и рубашку с цветами смотрелся каким-то инородным телом на маленькой кухоньке в квартире Питера. Крохотная кофейная кружка с феей в его руках только добавляла несуразности всей этой ситуации, но Паркер упорно старался не замечать этого. Сейчас были проблемы куда важнее. И одна из этих проблем в отключке валялась на его диване. — Есть новая информация? — поинтересовался Паук, отпивая глоток из своей чашки. Очень хотелось налить себе чего-то покрепче, ну, или одолжить у тетушки успокоительных капель, на худой конец. Питер чувствовал себя выжатым лимоном, не способным сейчас на принятие решений. Однако он упорно старался вслушаться в рассказ Старка, понимая, что может пропустить что-то важное. Нужно было спросить про Дэдпула. Питер проверял его несколько минут назад, и плохое предчувствие, которое до этого было чем-то эфемерным и надуманным, теперь стало приобретать четкие очертания. И эти очертания пауку очень не нравились, так как не сулили ему абсолютно ничего хорошего. — Я отправил команду зачистки на то место, но это мало что дало, — посетовал мужчина, — к приезду моих людей на базе не осталось ни одной живой души. Похоже, всех успели эвакуировать. Мы искали информацию, или хоть какие-то намеки на нее, но ничего подобного там не оказалось. Кто-то очень хорошо убрался перед нашим приходом. Паркер вспомнил то самое ощущение неправильности, которое ни на минуту не покидало его, пока он был на территории разрушенного здания. Видимо, его чутье в очередной раз не ошиблось. Все важное из лаборатории успели вывезти, оставив лишь пустую бетонную коробку. Исследовать ее дальше не было никакого смысла: камень не умеет говорить, а других источников данных там просто уже не было. — Хреново, — констатировал мальчишка. И он, и Тони — Питер был в этом уверен — прекрасно понимали, что появление недалеко от города подпольной лаборатории для экспериментов над людьми, тем более таких масштабов, грозило очень и очень большими проблемами. Особенно, когда нет возможности хоть примерно выяснить, какого рода опыты там проводились. — Очень хреново, — согласился мужчина. Паук помялся еще несколько секунд, прежде чем все-таки задать мучащий его вопрос. — А Дэдпул? — выдавил из себя Питер. Нужная формулировка все никак не шла в голову, так что он решился сказать все прямо, как есть, — С ним явно что-то не так. Он здесь уже три часа, и я не заметил, чтобы… — Ты прав, — легко согласился Тони. Даже слишком легко, как для такой ситуации, — я передал кровь Дэдпула в лабораторию, но я почти уверен, что ему вкололи какую-то дрянь, влияющую на жизненные процессы тела. Пока не знаю, как именно действует эта гадость, но обещаю разобраться. В конце концов вопрос чрезвычайной важности. Питер сумел лишь благодарно кивнуть. Он уже тысячу раз пожалел о том, что притащил сумасшедшего наемника к себе домой вместо того, чтобы доставить его прямиком в башню Старка. Сейчас это казалось самым лучшим решением, но тогда Паук был слишком уставшим и морально измученным, чтобы думать логически. Ему просто хотелось попасть домой, принять душ и забыть хоть на время обо всем пиздеце, который он увидел. Теперь переигрывать что-то было поздно. Если он правильно понял Тони, сыворотка, введенная Дэдпулу, сильно замедляла его регенерацию, если не выключала ее целиком. А болтливый наемник находился в таком плачевном состоянии, что запросто мог стать головной болью просто вселенского масштаба. Неудивительно, что никто не хотел взваливать на себя эту малоприятную работенку. Питер не мог их винить: он и сам с удовольствием отказался бы от всего этого геморроя… в любой другой ситуации. Теперь же он был обязан этому психу жизнью. После ухода Старка Паук находился в той степени душевного раздрая, которую опытный психолог непременно назвал бы суицидальными наклонностями. Хотелось либо напиться, либо уснуть и не просыпаться несколько дней, но алкоголя в доме не водилось, а второе ответственный Питер просто не мог себе позволить. Вместо этого он вооружился чашкой с крепчайшим кофе в истории, напялил на себя маску, закатав ее до носа, и пошел в единственную комнату его квартиры, служившую спальней и гостиной. Питер уселся в кресле возле дивана, на который он сгрузил бесчувственное тело Дэдпула. Кофе обжигал глотку своей горечью, но парень упорно делал глоток за глотком, стараясь освободить голову от лишних мыслей. Сегодняшний день обещал стать первым в рейтинге самых дерьмовых дней столетия, и с каждым мгновением он все ближе подкатывался к заветной черте, почти обогнав по хуевости тот момент, когда Питера макнули головой в толчок. Да, в итоге Паук оказался прав и даже помог найти весьма опасный стратегический объект врага, пока остающегося в тени. Паркер не только не опозорился перед друзьями, но и завоевал себе пару очков уважения в команде, но легче от этого не становилось. Пожалуй, он снова чувствовал себя так, будто его окунули лицом прямо в говно, свежее и вонючее. Парень перевел взгляд на наемника. Красно-черная маска, так похожая на его собственную, была хорошо знакома и казалась последним островком нормальности, среди происходящего вокруг. Питер не стал ее снимать. Отчасти из уважения к тайне личности Дэдпуда, а отчасти, — он не спешил себе в этом признаваться — потому что просто не хотел добавлять себе еще больше впечатлений. Взгляд скользнул ниже к обнаженной груди, тяжело поднимающейся и опускающейся. Наемник дышал неправильно, слишком поверхностно и часто, но Питер на стал заострять на этом внимание. Пул был ходячим воплощением слова «неправильно». Он весь был соткан из противоречий и ошибок, будто кто-то решил создать человека из подручных материалов, просто из того, что оказалось под рукой. Зато на коротких обрубках рук, плотно обмотанных бинтами, глаза задерживались сами собой. Потому что он просто не мог представить себе человека, способного на такую жестокость — не считая того же Дэдпула. Питер сам обрабатывал раны, и эти воспоминания в очередной раз разбудили в глубине его живота удушающую тошноту. Он своими руками обрезал омертвевшие и начавшие гнить ткани, прежде чем щедро полить зияющие кровавые дыры заживляющей бурдой, которую в избытке выдавал ему Старк, и перевязать. Питер судорожно сделал слишком большой глоток кофе, прежде чем опуститься взглядом ниже, вскользь мазнуть им по покрытому шрамами и пигментными пятнами животу мужчины со следами недавних швов, розовых трусах с героями какого-то детского мультика и залипнуть на белых повязках, охватывающих пугающие остатки ног. *** Питер вскинулся, машинально натягивая маску на лицо и пребольно ударяясь коленкой о деревянный подлокотник. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что он так и уснул в кресле, несмотря на ударную дозу кофеина. Еще секунды три ушло на то, чтобы понять: его разбудил смех, а точнее, жуткий, почти демонический хохот, от которого стыла в жилах кровь. И источник звука был совсем рядом. Его даже не надо было искать. Паук во все глаза уставился на бьющегося в истерике Дэдпула. Тот катался по кровати, подобно какой-то странной детской игрушке со встроенным механизмом, и громко беспрестанно хохотал, изредка срываясь на болезненный хрип. Как успокоить наемника Питер не представлял. Он все ещё был слишком вымотан для каких-то сложных размышлений, так что парень не придумал ничего лучше, кроме как запрыгнуть на мечущегося мужчину сверху и прижать его к кровати, зафиксировав его бока коленями. Дэдпул забился под ним, шипя неразборчивые ругательства, но очень быстро затих, видимо, рассмотрев наконец, кто его удерживает. Наемник дышал часто-часто, будто только что пробежал многокилометровый марафон, и Питер отчетливо чувствовал, как время от времени сильное тело под ним прошибала то ли нервная, то ли болезненная дрожь. Он не мог не проникнуться жалостью к этому человеку — пусть он и был совершенно чокнутым. В идеальном мире Человека-Паука люди не должны были получать таких увечий. В его понимании это было за гранью жестокости. — Успокоился? — поинтересовался Спайдермен, ослабляя хватку. — Спайди, — прохрипел Дэдпул, еле ворочая языком. — Хей, — Питер привлек внимание наемника и медленно, по слогам, будто пытаясь достучаться до остатков разума в этой не раз простреленной голове, заговорил: — Я сейчас с тебя слезу и принесу воды. Будь хорошим мальчиком и лежи смирно, ладно? — Ты не глюк, — выдохнул мужчина, разразившись кашлем. Этот приступ явно доставил ему новых страданий — болезненная гримаса угадывалась даже сквозь маску. Питер решил не дожидаться ответа и рискнул отпустить наемника, после чего сломя голову рванул в кухню за водой. — Вот, — Паркер слегка приподнял голову Дэдпула, чтобы тот не захлебнулся, и поднес к его губам стакан, закатав перед этим маску. Мужчина выпил содержимое буквально в два судорожных глотка, после чего немного успокоился. — Ты мне не привиделся, — заключил он с такой искренней радостью в голосе, что Питер засомневался уже в собственном психическом здоровье. Но наемник продолжил и все встало на свои места, пусть и сложившийся пазл поражал своей отталкивающей кошмарностью, — Я не ждал помощи. Вот честно, совсем не ждал. Но ты приходил ко мне. Постоянно. Конечно, я понимал, что это глюки: ты бы не носил розовые пачки с пуантами, но кроме этого у меня ничего не было. А тут ты — реальный. Черт побери, я что выиграл приз в лотерее? Меня вытащил из дерьма сам Человек-Паук. — Ты бы так не радовался, — заметил Спайди, преодолевая желание помассировать виски. Пул мог еще не знать про сыворотку и ее действие на регенерационный фактор. Нет, даже не так — Питер был почти уверен, что мужчина еще ничего не знает. И приносить эту весть очень не хотелось. Он решил начать издалека и поинтересовался: — Долго ты там пробыл? — Понятия не имею, — честно ответили ему. Ну естественно, про отношения этого придурка со временем среди Мстителей ходило много шуток. Вполне в его стиле было опаздывать на несколько часов, или потеряться на пару дней, а после вернуться и вести себя так, будто этого времени просто не было. — А… — Питер затих, подбирая слова. На чувства наемника ему было плевать: Дэдпул никогда не слыл чувствительной и ранимой натурой, но говорить такое вслух было не привычно и странно, — давно тебе… — Отрезали конечности, — услужливо подсказал наемник, сочувственно кивая, будто это не он находился сейчас в столь незавидном положении. — Дня два назад, наверное. — Ясно, — что ж, догадка подтверилась. Питер не был досконально знаком с особенностями организма сумасшедшего наемника, но первые подозрения возникли у него уже через полчаса после возвращения домой, когда он не заметил ни малейших признаков регенерации. Теперь все было точно. — Мне вкололи какую-то дрянь, — пояснил Пул, пытаясь слегка приподняться на подушке. Это выглядело настолько странно и неправильно, что Питер решил ему помочь, — и знаешь, Спайди, в этом гребаном мире существует сыворотка, которая возвращает мне мое лицо. Ненадолго, но возвращает. За счет восстанавливающего фактора, конечно. Но, нет — они вкололи мне жалкое подобие, которое просто сделало меня уязвимым, но не дало совершенно ничего взамен. — Это все, что тебя волнует? — Паркер брезгливо поморщился. Потеряй он сам руки с ногами, ему было бы глубоко плевать, как при этом будет выглядеть рожа. — Ага. — Дэдпул откинул голову назад, открывая четкий обзор на изуродованную отметинами мощную шею. — Я, в принципе, никому особо не нужен. А теперь и вовсе не нужен втройне. Питер не нашел слов, чтобы на это ответить.