По-человечески

***

— Я совершенно точно уверен, что ты меня хочешь, Питти-бой, — заявил Уэйд, расслабленно развалившись на диване. — С чего такой вывод? — поинтересовался Паркер, лениво приоткрыв один глаз. Двигаться не было совершенно никакого желания, как и сил. Этот невероятно долгий и насыщенный день, казалось, вытянул из него абсолютно все силы, и это было чертовски… необычно, даже здорово. Тесное общение с Дэдпулом оказалось далеко не таким кошмарным, как любили рассказывать Мстители. Даже наоборот — Уэйд Уилсон оказался обладателем просто искрометного чувства юмора и острого ума. И, в принципе, великолепным собеседником. А еще он, определенно, плохо влиял на Питера. Подумать только, герой всего Нью-Йорка провел целый день, не покидая своей квартиры, пялясь в телевизор и отъедаясь едой из ближайшего китайского ресторанчика. К слову, кормить кого-то с помощью палочек — то еще веселье. Питер и так не особо хорошо владел этими приборами, а тут еще и растерялся непонятно почему. Дэдпул ржал как лошадь, когда Паук чертыхаясь выкинул чертовы деревяшки в окно и взял вместо них обычную вилку — «Что, паучок, сверхрефлексы не спасают в борьбе с какими-то палочками. У меня есть палочка побольше, не хочешь попрактиковаться?». — Как можно меня не хотеть?! — искренне возмутился Уэйд, поигрывая бровями, что было заметно даже через плотную ткань маски. — Действительно, — Питер закатил глаза, с довольным стоном растягиваясь в полный рост на диване. — Да и, к тому же, ты лег рядом со мной, а я об этом еще даже не просил. Не то, чтобы я был против этого, но выводы напрашиваются сами собой. Так что я раскусил тебя, кексик. Ты только учти, что я мужчина… — Уэйд, хватит, — попросил Паук, стремительно заливаясь краской. Доля правды в словах Дэдпула была и немалая: на этот раз Питер не стал ждать, пока болтливый наемник начнет просить о чем-то, и сам устроился на ночь рядом с ним. Объяснить свое решение было уже сложнее. Даже себе. Паркер мог бы долго и нудно объяснять, что так удобнее контролировать состояние болтливого наемника, не надо вставать, чтобы выполнять его дурацкие просьбы, вроде почесать спинку, или помочь перевернуться на другой бок, но это было бы не всей правдой. — Я просто хотел предупредить милого маленького Паучка, что мой темперамент в постели довольно сложно обуздать. А я еще и слегка… не в форме, — совершив парочку довольно странных движений, Дэдпул подвинулся ближе к Питеру, как бы невзначай прижимаясь плечом к его боку. — А ты себя не переоцениваешь? — Паркер приоткрыл один глаз, рассматривая наемника. Для человека почти не снимающего маску из плотной ткани тот обладал просто фантастически яркой мимикой и языком тела. Вот и сейчас не надо было быть суперпсихологом, чтобы понять, как доволен Дэдпул. Черт, да его сияющим от удовольствия еблетом наверняка можно было осветить добрую половину Нью-Йорка. Эта радость казалась такой странной и неуместной, учитывая положение наемника, но в отношении этого психа слово «нормальность» было скорее оскорблением, так что Паук решил не заострять на этом внимание и воспринимать всё как данность. Ну, или хотя бы попытаться это сделать. — Я преуменьшил, мой шоколадный круасанчик, — самодовольно заметил мужчина, авторитетно приподняв вверх культю. — Что-что, а любовник из меня великолепный. Ты абсолютно точно не пожалеешь, если решишься это проверить. К слову, начать можно прямо сейчас. — Прямо сейчас мы уснём и спокойно проспим до утра, — будто в подтверждение своих слов, Питер широко зевнул куда-то в подушку. — Глядишь, завтра весь этот бред закончится, и жизнь потечет своим чередом. Ты вернешься к глупым выходкам, а я к патрулированию города и своим супергеройским делам. — Я даже не уверен, что этого хочу, — голос Уэйда прозвучал неожиданно серьезно и Питер снова уставился на него, даже слегка приподнявшись на локте. — Не хочешь обратно свою любимую руку? — язвительно фыркнул Питер, закатив глаза. — Или тебе нравится, что я лапаю твой член? Ты только не привыкай — это временное явление. А, наверное, ты просто в восторге от полной беспомощности — я должен был догадаться. — Ты прав — это ужасно даже для меня, — подумав с минуту, согласился наемник. Но полностью перевести сказанное в шутку он не дал, добавив: — но все остальное я бы хотел оставить. *** Питер не сразу понял, что его разбудило. Ему снился отрывок довольно жаркой битвы, в которой ему неслабо поднадрали задницу. Во сне Паркера какой-то очередной псих-мутант с медвежьей мордой вместо лица решил завоевать мир, по доброй — или не очень — традиции начиная с большого яблока. Паук сразу же бросился спасать родной город, но за самоотверженность получил лишь несколько раз по ебалу. Он как раз сумел вплотную подобраться к уродцу и готовился хорошенько вбить в его уродливую башку парочку правил хорошего тона, когда мир вокруг начал дрожать, медленно сжимаясь. Спросонья Питер не сразу смог сообразить, где он находится и куда подевался мутант. Паркеру потребовалось, наверное, несколько минут, чтобы сообразить, что он сейчас не на поле боя, а в своей скромной комнатушке. И трясется не мир, а всего лишь диван под его задницей. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить, что сам по себе диван трястись не может. Тут же проснулся и слух, уловивший странное бормотание совсем рядом и звуки возни. Питер повернулся к источнику звука и наткнулся взглядом на Уилсона, отчаянно мечущегося по кровати, повторяя что-то тихо-тихо, на грани слышимости. — Эй, Уэйд, — Паук сел и поймал наемника, удерживая его от новых рывков. Из-за маски голос Дэдпула звучал немного приглушенно, но Паркер смог уловить фразу, которую тот без конца повторял. И это было довольно жутко. Не каждый день человек, прославившийся своим несокрушимым похуизмом, мучается от кошмара в твоей постели, раз за разом лихорадочно повторяя: «Умоляю, не надо». Питер был уверен только в одном: он не хочет даже знать, что снилось Уэйду в этот момент и что могло заставить его так отчаянно просить пощады. — Проснись, — повысив голос, проговорил Питер, встряхивая наемника за плечи, после чего Дэдпул вздрогнул и заозирался по сторонам, будто выискивая кого-то. Паук не видел его лица, но кожа под его руками была липкой и влажной от пота, что хорошо говорило само за себя. Питер не по наслышке знал, как сильно могут докучать кошмары и как реалистичны они порой бывают. Так что ему показалось вполне естественным сжать Уэйда в объятиях до хруста костей и тихонько шептать ему на ухо: — Тише, это всего лишь сон. Просто сон. С тобой все хорошо. Ты в безопасности, под защитой самого паукообразного героя Нью-Йорка. Все будет хорошо. Они просидели так больше пяти минут, прежде чем Уэйд окончательно успокоился и затих в руках Паука. Но, даже когда тот полностью восстановил дыхание, Питер не спешил его отпускать. От Дэдпула волнами исходило приятное умиротворяющее тепло, и Паркер, как бы стыдно не было это признавать, просто этим ощущением наслаждался. Оказывается, можно здорово истосковаться по ощущению простой человеческой близости и чужого горячего тела в своих руках. Даже если это тело принадлежит кому-то вроде болтливого наемника. — Эм, Питер, — позвал наемник, нарушая уютную тишину. — Ты как? — поинтересовался Паук. — Я-то в норме, но… — Ты меня даже немного напугал, — заявил Паркер, бесцеремонно перебивая заерзавшего Дэдпула. Слушать его пустую болтовню никакого желания не было. Магия момента еще была не до конца разрушена, и Паук надеялся урвать еще пару секунд этого приятного безмятежного спокойствия. — Это все понятно, — Уэйд попытался извернуться из рук Паука, но не особо в этом преуспел. — Не мог бы ты… — Мне тоже часто снятся кошмары, — меланхолично протянул Питер. — Особенно после смерти Гвен. Она была моей девушкой. Эти сны казались такими реалистичными, что иногда я даже забывал, где правда, а где плод моего больного подсознания. Я даже не знал наверняка, проснулся я или сплю. — И это меня обозвали болтливым наемником, — как-то отчаянно воскликнул Уэйд. — Питер, мне, конечно, очень жалко твою мертвую подружку, но мой член встал по стойке смирно и мне не очень хочется получить от тебя в челюсть за это. — У тебя встал? — от удивления Питер потерял нить разговора, если такова была. Он слегка отстранил от себя наемника, чтобы заглянуть в его лицо и неожиданно обнаружил, что тот выглядит довольно… смущенным. Пожалуй, слово «смущение» едва ли не возглавляло топ-100 слов, которые никто и никогда не напишет на одной странице с именем Дэдпула. Но своим глазам все же пришлось верить — Уилсон натурально стушевался от пристального взгляда Паука и усиленно рассматривал его коленку, изредка подергивая обрубком руки. Попытки вырваться наемник бросил и, слегка опустив взгляд, Питер смог во всей красе увидеть внушительный бугорок на штанах наемника. — Это нормальная физиологическая реакция, — глухо заметил Дэдпул. — Я перенес стресс и, к тому же, меня довольно давно никто не обнимал, да и нормального секса у меня не было уже больше пяти лет. А сейчас я не могу даже подрочить, так что буду признателен, если ты вернешь меня на диван и некоторое время не будешь трогать, пока я не успокою свои гормоны. Это, определенно, было самой лучшей идеей в сложившейся ситуации. Питеру надо было уложить болтливого наемника в кровать и свалить от него подальше, но он не двинулся с места и даже не попытался убрать руки. Дэдпул явно жертвовал собой, предлагая этот вариант, пусть это и звучало несколько убого, но Паук не спешил воспользоваться этим подарком. Он все никак не мог оторвать взгляд от увеличивающегося буквально на глазах холмика в паху мужчины. — Или ты можешь продолжить меня трогать и сделать приятно нам обоим, — неожиданно робко предложил Уэйд, прижимаясь бедром к бедру Паркера. — Ну, или хотя бы дать мне немного потереться о твои ноги — это тоже будет неплохо. Мне придется попотеть, чтобы так кончить, но мой член уже болит и я согласен даже на это. А после я мог бы отсосать тебе в качестве благодарности, и ты очень быстро уверишься в том, что своим языком болтливый наемник может не только болтать. Если не побрезгуешь, конечно. — Почему я должен брезговать? — удивился Питер. Чувство брезгливости по отношению к Дэдпулу, если и было, то надежно потерялось где-то на той стадии, когда Паук подтирал наемничью задницу. Об отвращении и всем подобном в их ситуации лучше было просто не думать. — Ну как же, — Уэйд невесело хохотнул, исподлобья уставившись на Паука. — Многие без сомнений вносят меня в список тех, с кем никогда и ни при каких обстоятельствах. Большинство этих списков я возглавляю, иногда уступая гигантскому кальмару и говняшке из того тупого мульта. Меня считают даже более стремным, чем Фредди Крюгер. — Ого. Довольно самокритично. — Никакого вранья, любовь моя. Чистая статистика, — Дэдпул пожал плечами, рассеяно глядя куда-то между ключиц Паука. Его эрекция даже не думала спадать, и в какой-то момент Уэйд издал тихий болезненный стон и сжал бедра в попытке хоть немного себе помочь. — Ты так изумительно пахнешь, Питти-бой, — хриплым от возбуждения голосом простонал Уилсон. Мужчина слегка подался вперед, утыкаясь носом в грудь Спайди и жадно вдыхая запах, будто опасаясь, что его сейчас выбросят прочь. Питер не оттолкнул его. Напротив, он слегка приобнял Уэйда за поясницу, притягивая ближе к себе, чтобы прижаться своим полувозбужденным членом к чужой эрекции. От этого простого движения наемник вскрикнул и протяжно застонал, резким рывком вжимаясь в Паркера бедрами. — У тебя стоит, Спайди, — если бы человек-паук выиграл когда-то миллион в лотерею, он сообщал бы об этом родным именно с такой интонацией. — Ага, — Питер улыбнулся, наблюдая за шокированным наемником, не верящим своему счастью. Чтобы удостовериться, что ему не показалось, Уэйд потыкал в стояк Паука культей, но, видимо, не до конца доверяя чувствительности искалеченной конечности, он изогнулся под невероятным углом и уткнулся в ширинку Питера носом, обдавая ее горячим возбужденным дыханием, вынуждая Паука протяжно застонать. — Черт побери, у тебя реально стоит, — сообщил Дэдпул стояку Паркера. — Ты тот еще изврат, Спайди, раз у тебя встает на кого-то вроде меня. Гигантский кальмар уже побывал в твоей постели, развратная сучка? Несмотря на своим слова, Уэйд выглядел почти счастливым. Он даже довольно заурчал и потерся щекой о эрекцию Питера, касаясь ее еле ощутимо, будто опасаясь вспугнуть. От таких мыслей Спайдермен не смог сдержаться от смешка, но наемник, казалось, этого не заметил. Он умудрился вывернуться таким образом, чтобы бедро Паука оказалось между его ног, и старался поплотнее прижаться к нему пахом и потереться. Питер решил это прекратить. — Тебе не понравилось? — совершенно убитым голосом поинтересовался наемник, когда его уложили на кровать, удерживая от дальнейших движений, — Но ты ведь даже не дал мне достать твой член. Я бы совершенно точно смог удовлетворить тебя ртом. Тебе было бы хорошо. Ох, что ты делаешь? Питер решил не отвлекаться на болтовню наемника и, пока тот говорил, Паук успел снять с него жилет и треники и как раз подбирался к трусам. Наверное, в процессе он нащупал какую-то секретную кнопку отключения звука, заставляющую Уэйда молчать и лишь напряженно изучающе смотреть, будто ожидая удара. Паркер не был фанатом быстрых перепихов. Он никогда и ни с кем не трахался быстро, предпочитая долго гладить-вылизывать-целовать тело партнера, распаляя в нем желание. Питер любил долгие предварительные ласки и никогда не ограничивался смазанными рваными движениями. Даже наедине с собой парень никогда не изменял этой привычке, удовлетворяя себя медленно и чувственно, уделяя внимание соскам и яичкам, оглаживая свое тело, как это сделала бы любовница. Ну, или любовник. С Дэдпулом Питер тоже не спешил. Он огладил изувеченный живот наемника, подольше задержавшись пальцами на свежем, не зажившем еще до конца рубце, оставленном чьим-то скальпелем, щедро одарил ласками подкаченную, но безусловно мужскую грудь с маленькими бисеринками сосков, приласкал покрытую шрамами шею губами и через маску прошелся короткими поцелуями по челюсти Уэйда, заставляя мужчину жалобно заскулить, когда его ладонь прошлась в незамысловатой ласке по бедрам, минуя член. — Я хочу снять с тебя маску, — повторил просьбу Питер, сжимая пальцами ягодицы наемника. — Чтобы твой милый членик упал? — хрипло выдохнул Уэйд. — Ни за что. Мне слишком хорошо, чтобы от этого отказаться. Даже для того, чтобы утолить твое любопытство. — Это не любопытство, — Паук решил всё-таки уделить внимание чужой эрекции и накрыл пах наемника ладонью, вырывая из его груди отчаянный полу вскрик-полустон. — Я хочу тебя видеть. — Поверь мне, куколка: ты этого не хочешь, — возразил Уилсон. — Если тебе так интересно, я покажу тебе свое лицо, но только не сейчас. Сейчас я бы хотел… Да! Именно этого. Питер решил уступить и не настаивать больше. Собственная эрекция уже начала доставлять неудобства и он закончил с разговорами, стащив с наемника последнюю ненужную тряпку и высвободив свой член из плена штанов. Уэйд лежал перед Пауком голый и совершенно уязвимый в то время, когда сам он был полностью одет, не считая члена. Этот контраст только сильнее возбуждал, и Паркер решил ничего не менять. Он почти лег на наемника, вжимаясь своим возбуждением в чужое и обхватывая два члена ладонью. Он ждал комментариев и непрекращающегося трепа, но в постели Уэйд оказался неожиданно молчалив, издавая лишь хриплые жаркие стоны. Совершенно непостижимым образом он умудрялся яростно и быстро толкаться в кулак Питера, даря еще больше удовольствия и все ближе подталкивая его к черте. Наемник умудрялся со своего положения быть таким напористым и активным, что не было сомнения, кто будет сверху, когда его тело восстановится полностью. Краешком сознания Питер заметил эту мысль, но удивиться ей, или возмутиться не успел. Его накрыло с головой волной оглушающего удовольствия. Он кончил первым и с ленивым интересом наблюдал за тем, как ускорился Уэйд, доходя до грани. Наемник кончил спустя пару мгновений с глухим отчаянным рыком и затих, восстанавливая дыхание. — Ты как чертов ураган, — хохотнул Питер, стирая их общую сперму со своих ладоней и живота Дэдпула. — Да, детка, — самодовольно усмехнулся Уэйд, от чего его маска заметно натянулась. — А я ведь предупреждал тебя, что хорош. — В следующий раз у тебя будет больше возможностей, чтобы это доказать, — наемник затих, буравя Паука напряженным взглядом. Он так ничего и не сказал даже тогда, когда Питер округлил глаза с удивленным «ох», сообразив смысл своих слов.