По-человечески

***

— Питти! — радостно воскликнул Дэдпул, заставив Питера позорно подпрыгнуть на месте от удивления и неловко потупиться. — Вот ты где, кексик.       Питер вздохнул и заозирался по сторонам в поисках источника звука. Нашел, пусть для этого пришлось здорово постараться. И сразу понял, что, несмотря на преувеличенно-бодрый тон, настроен Дэдпул отнюдь не так оптимистично, как хочет казаться. Голова Уэйда — а с пожарной лестницы пока было видно только её, да и то кусочек, — смотрела на Паука угрюмо и укоризненно. Маски на Уэйде не было, что во стократ усиливало эффект. И заставляло почувствовать себя скотиной, не без этого. — Привет, — выдавил из себя Паук, поспешно стягивая с головы собственную маску. Уэйд на это кивнул, полностью залез на крышу и уселся в метре от Питера, скрестив по-турецки ноги. Паркер не без удивления отметил, что наемник одет в обычные джинсы и плотную толстовку с капюшоном, накинутым на голову. Он сам, полностью облаченный в паучьи шмотки, смотрелся на фоне наемника полнейшим мудаком.       Перчаток на Дэдпуле не было тоже, и Питер мог в деталях рассмотреть каждую неровную борозду, каждый шрам и каждую язвочку, покрывающие эти несчастные кисти рук, изувеченные и искореженные. Они выглядели ужасно, но Паук не испытывал и капли отвращения. Блять, да он был до усрачки рад видеть эти чёртовы руки. И старался не думать об уродливых культяпках с торчащей белой заостреной костью, хоть и получалось довольно паршиво.       Питер понял, что всё это время беззастенчиво пялился, лишь когда наёмник, смутившись, поспешил натянуть рукава толстовки пониже, пряча пальцы. Сейчас, когда на мужчине не было маски, его лицо было как открытая книга — Питер даже задумался, не это ли настоящая причина маниакальной привязанности наёмника к клочку ткани, надежно скрывающему лицо. — Знаешь, Паучок, — преувеличенно весело начал наемник, — когда в сообщении указывают номер квартиры, в девяти из десяти случаев это означает, что тебя будут ждать внутри, а не на крыше соседнего дома. — В девяти? — удивленно переспросил Питер. — В девяти, мой сладкий, — закивал мужчина. — Есть еще наёмные убийцы, которых не особо любят пускать в дом. Вот для этих чуваков крыша в самый раз. Но ты ведь не наёмник, конфетка. Или я чего-то не знаю? — Я, — начал Питер и осекся. Он неожиданно понял, что совершенно не представляет, что должен сейчас сказать. Вчера встреча с Уэйдом казалась хорошей идеей, Питер этого хотел. А вот сейчас, когда о неловкость, повисшую между ними, запросто можно порезаться, совершив неловкое движение, уверенность Паука начала таять, как пломбир на солнце.       Сгорбившийся и натянувший капюшон почти до подбородка, Уэйд выглядел уязвимым и открытым. Сейчас его слишком просто оттолкнуть любой неосторожной фразой или даже косым взглядом. — Я, пожалуй, должен тебя поблагодарить, — не дожидаясь ответа, начал наёмник. Наверное, это должно было прозвучать беспечно, но Питер прекрасно слышал напряженность в голосе Уилсона. — Ты так возился со мной, пока я был вне игры. Знаешь, как настоящая милая курица-наседка, хотя это было вовсе не обязательно. Серьезно, чувак, ты не обязан был все это для меня делать. Никто и никогда не стал бы. — И ты говоришь мне это только сейчас, — усмехнулся Питер, на которого болтовня наёмника оказывала странный успокаивающий эффект. Он даже смог немного расслабиться. Достаточно, чтобы улыбнуться мужчине искренней, настоящей улыбкой, которая не походила бы на гримасу боли. Дэдпул на это промолчал, но было видно — он жест оценил. — Конечно, — воскликнул наёмник так громко, что с соседних крыш поднялась целая стая испуганных голубей. — Что бы я делал, если бы ты решил меня бросить? Мне пришлось бы чертовски непросто, знаешь ли. — Я никогда бы тебя не бросил, — заверил Питер, комкая маску в руках. Ему все еще было неудобно из-за того, что Дэдпул засек его здесь. Он ведь собирался войти, честно собирался. В конце-концов, до назначенного времени оставалось еще минут десять. Уэйд явно был расстроен, и Питер поспешил добавить: — Я ни о чем не жалею. Честно. — Малыш, тебе не нужно оправдываться, — поспешно заверил его Дэдпул. Паук ненадолго завис, пытаясь припомнить, где он уже накосячил, и почему должен оправдываться. В голову ничего конкретного не приходило, и Питер рискнул уточнить: — За что?       Уэйд вздрогнул от этого вопроса. Его глаза забегали по крыше, будто пытаясь найти ответ, но на гладкой поверхности, щедро разогретой солнцем, не было ничего написано. Питер ждал уже колкости или шутки, которые всегда сыпались изо рта наёмника, когда тот оказывался в затруднительном положении. Наверное, именно так и собирался поступить Уэйд. Он даже натянул на себя веселую маску и открыл было рот, но то что он сказал не было шуткой: — Я ведь понимаю, какой я, — Дэдпул посмотрел куда-то на подбородок Питера из-под капюшона, избегая смотреть ему в глаза. — Меня трудно назвать звездой чьих-то мокрых снов. Сука, да я даже не представляю, как на такое вообще может вставать. Наверное, ты представлял обнаженных моделей, пока трахался со мной — не знаю.       Питер завис с открытым ртом, слушая излияния наемника. Чем больше тот говорил, тем больше и больше охреневал Паук. Его рот разомкнулся в удивленном «о», а глаза, казалось, вот-вот не удержатся на своем месте и вылезут из орбит. Уэйд фыркнул, заметив выражение его лица, но говорить не прекратил: — Ты только не оправдывайся за это, ладно? В смысле, всё было круто, кексик, и я благодарен тебе, пусть ты и делал все это из жалости, или это было такое обострение комплекса героя. В любом случае, я рад, что всё так случилось и благодарен за крутые воспоминания, которые ты мне оставил. В моем положении глупо было бы даже мечтать о чем-то подобном, а тут… — Так, стоп, — Паук поспешил его прервать, благо дар речи, ненадолго покинувший его от удивления, вернулся назад. — С чего ты вообще взял, что все было из жалости? Я что, по-твоему, совсем кретин? — Нет, малыш, — поспешно заверил его Уэйд. — Ты — милая паутинная прелесть, а вот я… — Уэйд, мать твою! — воскликнул Питер. — Не придумывай лишнего.       Дэдпул всё так же сидел, сгорбившись и наклонив голову, чтобы шрамы на лице не были особо заметны. Не похоже, чтобы он поверил хоть одному слову Питера. Сука, да с таким несчастным лицом только стреляться. Плюнув на все, Паук поспешно стащил перчатку и ухватил Уэйда за руку, успокаивающе поглаживая его кисть. — Я не из жалости, Уэйд, — заверил Паук, сильнее сжимая чужие пальцы в руке. — Ты правда мне очень нравишься. — Сумасшедший из нас двоих — я, малыш, — наёмник усмехнулся краешком губ, сверля напряженным взглядом их сцепленные руки. — Нести околесицу — это моя привилегия, не пользуйся ей так нагло. — Я потому и не решался войти, — признался Питер, выводя пальцем круги на тыльной стороне ладони Уилсона. — Все никак не мог придумать, что тебе скажу. Не знал, начать мне с приглашения в кино или сразу предложить тебе встречаться. — Встречаться? — наёмник впервые за сегодня посмотрел Питеру прямо в глаза. — Со мной? — Я больше не знаю ни одного болтливого идиота в красном трико, — заметил Паук, переплетая их пальцы. — Ты против? — Нет, — поспешно выпалил наёмник, придвигаясь ближе к Питеру и заключая его в медвежьи объятия, такие сильные, что Паук мог услышать хруст своих ребер. — Я был бы полнейшим кретином, если бы отказался от такой вкусной булочки, которая сама идет ко мне в руки. — Вот и славно, — прохрипел Паркер, опустив руки на спину наемника, слегка поглаживая ее. — Вот и разобрались.

***

— Хрен мне в глотку, так я был прав?! — спросил Уэйд, просматривая страницы отчета, принесенного Питером. Они сидели на старом продавленном диване в гостиной Уэйда, оказавшейся довольно уютной и милой. Из мебели тут был только этот диван, небольшой журнальный столик, да огромный телек, поставленный прямо на пол.       Диван Уилсона был довольно широкий, и прекрасно мог уместить человека три-четыре, но Паук и Дэдпул расположились близко-близко, так, что их бедра и плечи постоянно соприкасались между собой. И никто из них не пытался отодвинуться.       Одну руку наёмник держал на колене Паркера, и каждый раз, стоило тому хоть немного дёрнуться, хватка усиливалась в разы, будто Уилсон опасался, что Питер исчезнет и пытался удержать его. Возможно, какая-то часть сознания Дэдпула всё ещё отказывалась верить в происходящее. Паук не стал заострять на этом внимание. Исчезать он точно не собирается. Теперь точно нет. — Прав, — невесело подтвердил Питер, возвращая на место футболку Уэйда, постоянно сползающую с плеча и сидящую на нём, скорее, как чертово платье. — Мы снова имеем дело с Гидрой. — Так. Давай как в Гарри Поттере, детка. Вы хотите мне что-то рассказать, мистер Паркер? — строго поинтересовался Уилсон, поправляя несуществующие очки на носу. Правда, эффект от фразы немного скрадывал его красноречивый взгляд, прожигающий дыру где-то в районе ключиц Паука. — В Гарри Поттере? — переспросил Питер, закинув ноги, облаченные в безразмерны шорты, откопанные в шкафу Уэйда, на колени своего новоприобретенного бойфренда. — Именно, тыковка, — подтвердил наемник, массируя лодыжки Питера. — Потому что, ответь мелкий пиздюк на этот вопрос, когда была возможность, такого говна могло бы и не быть. — Не знал, что тебе нравится Гарри Поттер, — Питер фыркнул, когда пальцы Уэйда прошлись в короткой ласке по его босой ступне. — Не отвлекайся, детка, — Уилсон принялся за пальцы Паука, разминая их так аккуратно и нежно, будто имел дело с блядским хрусталем. — Ты хочешь что-то рассказать доброму дядюшке Уэйду? — Хочу, — согласился Паук, откинувшись на подлокотник дивана. — Помнишь, я говорил тебе о Гвен? — О блондинке, в которую был влюблен мой малыш? — уточнил Уилсон. — О ней, — вздохнул Паркер, прикрыв глаза. Он пытался концентрироваться на теплых шершавых ладонях Уилсона, ласково оглаживающих его ступни, но удерживаться в реальности было довольно трудно. Разум сам по себе возвращал его в прошлое, к тем событиям, которые безумно хотелось забыть и тем людям, которых было безумно больно потерять. — Малыш, я ведь не требую от тебя ответ под пытками, — заметил наёмник. В его голосе столько нежности, что, вопреки всему, губы Питера расплываются в дурацкой улыбке. — Да нет, ты имеешь право знать, — Питер садится ровно, нехотя свесив ноги на пол, и серьезно смотрит в глаза наёмника. — Ты ведь и так понял всё, да? Что речь пойдет о Гвен и о… Гарри. — Я не знаю, кто такой Гарри, детка. Я поспрашивал знакомых, не без этого. В конце-концов, у меня много полезных знакомых, знаешь ли. Это тот момент, когда быть наёмным убийцей не так уж и плохо, — отрапортовал Дэдпул на одном дыхании. — Люди судачат о новой лаборатории. И поговаривают, что за этим стоит кто-то знакомый с Человеком-пауком. Но без имен. — Гарри был моим лучшим другом, — тихо, будто признаваясь в чём-то постыдном, проговорил Питер. — Мы через многое вместе прошли. Он поддерживал меня, когда погибли мои родители и дядя, а я… получается, я предал его, хоть и желал ему добра. — Я не читаю мысли, Паучок, — заметил наёмник, накрыв ладонь Паркера своей. — Тебе придется выражаться яснее. — У Гарри серьезное генетическое заболевание, — нехотя пояснил Паук. — Традиционная медицина ничем не могла ему помочь, и Гарри начал искать другой выход. Он решил, что кровь Человека-паука поможет ему исцелиться и попросил меня об этом, но я не мог её дать. Кто знает, как отреагировал бы его организм — всё могло закончиться очень плохо. — Ты отказал, и он взбесился? — предположил Уэйд. Теперь он выводил на ладони Паука круги, бережно удерживая его руки в своих, и Питер был чертовски благодарен ему за это. — Не совсем, — Паркер позорно всхлипнул и подался вперед, утыкаясь носом Уэйду куда-то в ложбинку между ключиц. — Он стал одержим Человеком-пауком. Преследовал меня. Желал мести. А потом он все-таки раздобыл яд. Не от меня. Яд помог, но дал сильные побочные эффекты и… в общем, Гарри совсем свихнулся. — Сильнее меня? — уточнил наёмник, успокаивающе поглаживая плечи Паучка. — В разы, — фыркнул Питер. — К тому же, ты не сумасшедший, Уэйд. Да, у тебя куча проблем, но ты чертовски хороший парень. — Что было дальше? — наёмник поспешил сменить тему, пока на щеках не начал расползаться предательский румянец. — Гарри выяснил, что Человек-паук — это я. И напал, когда я был вместе с Гвен. Она не пережила эту встречу. Я не смог её защитить. Вот и вся история. — Паутиныч, ты ж не всесилен, — со вздохом заметил Уэйд. — Ты не можешь спасти всех вокруг. — Её спасти я был должен, — заспорил Питер, стараясь незаметно вытереть предательскую слезинку. — Но это ещё не всё. — У тебя есть ещё мертвая подружка? — осторожно предположил Уилсон. Питер сел прямо, нехотя оторвавшись от своего парня. — Гарри — это сын Нормана Осборна, — признался Паук, наблюдая как расширились от удивления глаза наёмника. — Оу, — протянул он понятливо. — Вот оно где. — Да. Думаю, Гарри всё ещё одержим поиском лекарства. — Так значит, твой лучший друг скентовался с Гидрой против тебя? — хмыкнул Дэдпул. — Нехило. — Да нет, — Питер вздохнул. Он положил ладонь на щеку Уэйда и нежно огладил неровную кожу. — Боюсь, с Гидрой он скентовался против тебя. Вернее, ради твоего исцеляющего фактора. — И его даже не смутили побочные эффекты, которые вроде как на лицо, точнее, на лице? — наёмник обвел неопределенным жестом свою голову. — Обычно охотятся за Кэпом. Это же он у нас идеальный солдат, единственный в своем роде. Мне такой чести ещё не оказывали. — Похоже, именно поэтому тебя и держали в лаборатории, — предположил Питер. — Видимо, Гарри хотел изучить тебя и найти способы преодолеть побочные эффекты. — Хотел бы я сам найти этот способ, — печально выдохнул Уилсон. Но Питер не стал его больше слушать. Он поспешил заткнуть наёмника самым действенным и самым простым способом — прижался к его губам своими, утягивая мужчину в поцелуй. История уже была рассказана, выводы сделаны. Со всем остальным они прекрасно смогут разобраться и завтра. Ну, или сегодня, если хватит сил. Впрочем, судя по тому, каким отчаянным и жадным получился поцелуй, и как яростно Уэйд принялся избавлять их от одежды, кромсая её на лоскутки, на сегодня с делами покончено. Ну, и пес с ними. Не убегут.