Льдом и мечом

Глава 14

      Сознание возвращается медленно, болезненно.       Небольшой купольный зал с мелкими ромбиками окон, внутрь проникает свист ветерка и кусочки пейзажа – краешки скал, чайки, вода... щупальца.       В центре каменная тренога в виде гидры, на головах, что образуют чашу, покоится черная сфера величиной со стенобитное ядро.       Эгорд прикован к стене, браслеты вгрызаются в запястья и лодыжки, в простенках висят Милита и Тиморис. Воин храпит, на Эгорда смотрят белоснежные глаза нежити.       – Доброе утречко! – язвительно цедит Милита.       – Где мы? – хрипит Эгорд.       – Угадай с одного раза.       – Крепость магов?       – Мансарда, выше только небо. Радуйся, тут очень живописные виды на океан и этих серых тварей.       – Мама, где я?! – вопит Тиморис, бешено озирается. – Мы умерли?!       Немертвая пожимает плечами.       – Лично я – да. И вам осталось недолго, если не выбраться.       – Мы в башне магов, Тиморис, – отстраненно говорит Эгорд, взгляд в одну точку. – Нас все-таки схватили.       Тиморис бьется затылком о стенку.       – Вот же бесы! Ну, хоть погулял напоследок... Почему-то это успокаивает слабо...       – Эй, а почему ты в доспехах? – спрашивает Милита. – Твои шлюшки не раздели?       – Сама ты... Да я свалился еще за столом, меня, наверное, в комнату приволокли да так и бросили. А почему в доспехах ты?       Тиморис осматривает Милиту взглядом скульптора, останавливается на груди.       – Хм... Ну, хотя доспехов на тебе и так не очень-то...       Милита пробует пошевелить руками и ногами, но удается лишь беспомощно извиваться, набедренные и нагрудные пластинки тихо звенят, плащ тяжело качается, на его темном фоне девушка смотрится особенно выразительно.       – Пялься-пялься, потом глаза-то выколю.       Тиморис улыбается хитро.       – Если выберемся.       Милита оставляет попытки, из-под волос стон:       – Поверить не могу, меня победил какой-то уродец!       – А как все было-то? – осторожно интересуется Тиморис.       – Ворвалась в комнату синяя тварь со щупальцами, я даже не успела выхватить лук. Сначала этот... кальмар начал выть, стало жутко, но взяла себя в руки, вцепилась в лук, и тут из-за его спины щупальца! Меня оплетают, все вверх дном, а потом удар по затылку.       Эгорд почти не слушает.       Наяда... Что с ней? В мыслях ее печальное лицо, слова о предчувствиях, которые всегда сбываются...       – Все из-за проклятых побрякушек старика, – сокрушается Милита. – Только теперь поняла, идиотка...       – Какая сегодня самокритичная, любо-дорого послушать, – довольно говорит Тиморис. – А что за побрякушки?       – Амулеты, идиот!       – А... ну да. Эй, Эгорд, чего такой хмурый?       – Вообще-то мы в плену, если не заметил, – ворчит Милита. – Вполне причина быть хмурым.       – Зато живые!       Эгорд с трудом вырывается из тягучего вихря мыслей о Наяде.       – Я тоже был сам не свой из-за амулета. Ночью сорвал... и как прозрел! Но поздно, чудовище уже было за дверью.       – Дался же мне этот источник энергии! – корит себя немертвая, дергается в попытках вырваться. – Нет, идея хорошая, но чтобы так наплевать на осторожность! Могла бы спокойно смыться через окно, понаблюдать из засады,вернуться с драконом... А сама разлеглась на кровати, мол, пусть заходят, всех перебью! Ррр!       – И Тиморис потерял голову из-за амулета, – поддакивает Эгорд.       – Ну... эээ... если честно, – мнется Тиморис, – амулет я потерял еще днем...       Физиономия воина отворачивается, словно вот-вот получит по зубам.       Долгая пауза, Эгорд даже слегка трезвеет, взгляд втыкается в героя-любовника, гурмана и пьяницу.       – Понятно, – вздыхает Милита, машет кистью в сторону Тимориса. – Этот по своей дурости...       – Эй, – обиженно тянет воин, – могла бы похвалить за откровенность!       Эгорда опять забирают мрачные размышления, призрачная ткань воспоминаний и страшных дорисовок фантазии липнет к зрачкам синеватой тиной. Что та тварь сделала с Наядой?.. Непослушный пугливый человечек бродит по пещерам извилин, размазывает на стенах жуткие сцены: вот девушка в окровавленном платье разорвана, части валяются по всей комнате, а вон толпа сельчан сжигает Наяду на столбе...       Тело скручивает боль.       Жилы вздуваются, Эгорд слышит свой крик и крики спутников. Из пленников вылетает нечто зыбкое и черное, как зола, потоки вещества утекают в пасти каменной гидры, каким-то образом проникают в сферу, чернота в ней оживает, словно в чан с водой вливают новые порции жидкости.       Троица приходит в себя, говорить можно, но до омерзения не хочется разлеплять искусанные губы.       – Только не это, – стонет Тиморис. – Мы как те жрецы в осадной башне...       Милита выплевывает холодную темную кровь       – Ты о чем?       – Видели такое, – тяжело дышит Эгорд, рука порывается стереть с лица пот, но упирается в стенной браслет. – Темные маги держали в заточении жрецов света, высасывали силу.       – Вот как, – говорит Милита в пустоту. – Значит, мы – дойные коровы.       Тиморис чуть не плачет.       – Будем пускать слюни, как те несчастные... За что?! Лучше бы сразу убили...       – Зато живые, – ядовито выдавливает немертвая. – Пить надо меньше! И под юбки не лезть.       – Эгорд, что делать?!       Тиморис глядит умоляюще.       Из сферы вытекают черные ленты энергии, сплетаются высокие тучи, из дыма выходят трое в просторных одеяниях такого же цвета.       У самого ряженого рогатый посох, еще более рогатый шлем, ткань вышита остроугольными символами из драгоценных ниток, на шее амулет в виде паука, выцветшие глаза – две полоски равнодушия. Двое других попроще, без узоров, посохов, рогов и прочих пышностей. Один лысый, нет даже бровей и ресниц, только натянутая на череп кожа, глазки как бусинки, но ярости в них хватит на десятерых. Другой слегка растерян, будто не знает, куда попал, волосы как охапка прогнившей соломы.       Темный Орден. Два мага и архимаг.       – Ах вы черви! – взрывается Милита, оковы трещат болтами, стена грозится не выдержать. – Дармовой силы захотели, да? Ублюдки, рожи беззубые...       – Жучары, силенок чужих захотели, своих-то нет даже на девок! – задорно поддерживает Тиморис.       Лысый таращит глаза, один на Милиту, другой на Тимориса, хотят сорваться из глазниц, накинуться как бешеные псы. Косматый в позе хозяина ситуации, подвешивает улыбку, ладони скрипуче потирают друг друга.       Архимаг точно статуя, в глазах надменный лед, спокойствие царя природы, созерцающего букашек, кажется, что смотрит сверху, хотя пленники висят выше.       – Дань вежливости, – оглашает тоном графа. – Хотим поблагодарить за силу, она сослужит нам великолепным подспорьем. Вы видите нас первый и последний раз, отныне и до смерти будете здесь. Не пытайтесь вырваться, оковы зачарованы. Прекрасный набор: повелитель льда, девушка-лич и... никто. От него толку мало, следовало убить, но это наш знак благодарности, чтобы вам двоим не было скучно.       – Эй! – обижается Тиморис. – Кого нужно убить, так это...       – Ваша сила поможет завершить великое дело. – Архимаг невозмутим. – Прощайте. Братья, не задерживайтесь долго.       Превращается в черное облако, дым впитывается сферой.       – Стойте! – кричит Эгорд, маги уже поворачиваются к сфере.       – Чего тебе?! – рычит лысый.       – Что с девушкой, которая была со мной?       – Не знаю и знать не хочу!       – А-а, эта... отшельница, – беззаботно отмахивается лохмач. – А что ей сделается? Жива, здорова, из местных лет сто никто не умирал, разве что младенцы. Деймус в наказание заставил перемыть всю посуду после пирушки. Управится за день, вернется на мельницу, все дела. Доволен?       С сердца падает скала, грудь наполняется воздухом легко, за такую весть Эгорд готов темному магу расцеловать полы сутаны, да железо мешает. Даже согласен на вечность в крепости, лишь бы знать, что с Наядой все хорошо, сидит в мельнице, слушает гул жерновов, смотрит на переливы океана и неба...       Приходит догадка, что эти трое магов не всегда были темными. Характеры не самые худшие, от нынешней Милиты яда больше. Да и Наяда говорила, что маги избавили от болезней, дали урожаи и долгие года жизни. А темные маги не умеют лечить, растить и вообще создавать. Может, бывшие жрецы света.       Лысый дергает за рукав словоохотливого коллегу.       – Хватит болтать, идем уже!       – Ну куда же вы? – протягивает Милита жалобно, с каким-то странным томным оттенком. – Побудьте немножко, прошу, нам же страдать целую вечность, в страхе, одиночестве...       Длинноволосый маг пробегает по девушке взглядом раз-другой, чешет подбородок.       – А что, можно и побыть.       – Тебе что, нечем заняться?! – накидывается лысый.       – Да ну тебя!       Косматый с улыбкой отталкивает злыдня, сандалии стучат на пути к Милите.       – Видишь, дамочке страшно, надо успокоить...       – Да, – постанывает Милита. – Успокоить, убаюкать, как ребенка... Кстати, а почему здесь ни одного ребенка? Так грустно, люблю детишек, а понянчиться не с кем...       – Эта сказка страшная, девочка, вряд ли понравится.       – Жалко детишек, – ноет Милита, – я должна знать, сердце не на месте...       Лысый хватается за череп, глаза к потолку:       – Ямор подери, наложниц ему мало!       – Ты уже знакома с Ударагом, – говорит длинноволосый, пальцы теребят краешек плаща Милиты.       Девушка медленно, но непрерывно изгибается.       – С кем?       – Существом, что пленило вас троих.       – Да, близко знакомы, – шепчет Милита. – Хватка у него будь здоров.       – А когда-то был человеком. Мы превращаем младенцев в саффлов, так они называются. Удараг – их предводитель, одно из наших лучших творений. Жаль, не все дети выживают после трансформации, но ничего не попишешь.       – Да, грустно, – хныкает Милита. – Чувствую себя в этих оковах никому не нужной, беспомощной... Если кто решит сделать со мной что-то... непотребное, даже не смогу воспротивиться...       У Тимориса глаза вытягиваются на стебельках, отвисшая челюсть качается маятником, взгляд пожирает Милиту, каку пещерного изгоя, который десять лет не видел женщин. Даже Эгорд выходит из транса, смотрит настороженно, Милита слишком уж разошлась: сумрачное тело в движении, будто затекло, ищет удобную позу, веки полуопущены, из приоткрытых губ – сладострастные вздохи...       Лысый маг закипает, лицо красное, зубы стиснуты в волчьем оскале. Пальцы впиваются лохматому в плечи, разъяренный маг отшвыривает напарника за спину, нос как клюв целится в Милиту.       – Хватит! – гавкает. – Узнала все?!       – Еще вопрос, – голоском доброй феи звенит девушка. – Сколько этих самых... эээ... саффлов уже создано?       – Три сотни! Все?!       – И они здесь?       – Да! В подземелье! Все?!       – Еще один вопрос, пожалуйста, – пиликает пленница, глазки лучатся нежным солнечным светом.       – Быстрее!       – Скажите, зачем вы делаете этих существ?       – Помочь Владыке Зараху завоевать мир! Он наградит неисчерпаемым источником силы, демонической магией!       – А еще горами еды, морями вина и ордой прекрасных демонесс, – глотает слюни лохматый.       – Заткнись! – рычит лысый.       – Еще один крохотный вопросик, умоляю, последний коротенький вопросик, – скороговоркой чирикает Милита.       – Говори, нежить!       – Где логово Зараха?       – В драконьих землях! А потом вниз!       – Это как?       – Логово Зараха – это черная бездна! Падать очень долго, не меньше суток! Там демоны, драконы и прочие создания Зараха и Темного Ордена, которые вот-вот сотрут в пыль этот слабый мирок! Теперь, наконец, все?!       – Все!       Милита пронзительно кричит. Ее окутывает фиолетовое пламя, рот растягивается как у рычащей пантеры, сверкают кривые конусы клыков. Башня содрогается, лысый заносит лапищу, с пальцев готов сорваться смертельный луч.       Крыша с грохотом проламывается, плиты осколков проносятся между людьми, из бреши выстреливают пылевые облака, врывается гибкая спрессованная колонна белых костей в лиловом пламени, Эгорд узнает дракона, верного слугу Милиты. Челюсти выбрасывают густой трескучий поток рыб-нежитей, твари обвивают лохматого мага костяным шаром, скользят, клокочут, жертва даже не успевает крикнуть, сквозь тучу бьющихся жрущих скелетиков сочатся ручейки крови с мякотью.       Сбитый с ног лысый бросается загнанной крысой к сфере, прыжок превращает в дым, маг исчезает под стеклом черного пузыря.       Стайка рыб разгрызает оковы Милиты, девушка приземляется, в руке вспыхивает лук. Немертвая молнией подскальзывает к Эгорду, лезвия на концах магического оружия свистят сиреневыми полосами, браслеты пленника падают как перезрелые яблоки. Милита пускает стрелы в оковы Тимориса, воин с руганью сваливается на камни, отмахивается от рыб.       Милита уже на драконе.       – Шустрее! – поторапливает спутников.       Тиморис карабкается по знакомым хребтовым бивням.       – Родной ты мой! Скучал без дяди Тимориса? Давай, дохлая, гони лошадку, валим!       Эгорд запрыгивает на гребень.       – Нужно забрать Наяду. Без нее не летим.       Милита перебегает к шее дракона.       – Раскомандовался! Как спасать, так Милита, а вам бы только строить преграды. Кого собрался забирать?       Тиморис стряхивает с плеч пыль.       – Кстати, Эгорд, ты говорил про какую-то девицу. Имеешь в виду ее?       – Да. Летим в селение.       – У тебя что, нашлась сводная сестра? – бросает немертвая.       Дракон разводит крылья, изрыгает вой с пучками фиолетовой маны.       – Хуже, – отвечает за Эгорда Тиморис. – Не я один полазил под юбками. Долазился, не может вылезти.       Милита качает головой.       – Вот же Ямор, не одно, так другое... Впрочем, улетать с острова пока не собираюсь. Есть кое-какие счеты.