Буду нервировать мир и строить мирок свой

22.05.18. Во вторник Мирон решал рабочие вопросы по фестивалю БМ, встречался с подрядчиками, торговался. К концу дня он заключил нужную сделку на выгодных условиях и был вполне доволен собой. По дороге домой заехал в Азбуку пополнить запасы продуктов, и уже на кассе обнаружил, что набрал чересчур много всего для одного человека. Не говоря уже о нескольких пачках разного чая. "Для гостей", успокоил себя Мирон. У подъезда на лавочке было пусто. И вечером Слава тоже никак не дал о себе знать. Мирон не то что б был разочарован, просто... просто. Оказавшись снова наедине с собой, он уже не мог остановить мысленный поток. Например, что он знает о Карелине сейчас даже меньше, чем до баттла. Если тогда он, хоть и крайне поверхностно, но чекал информацию, и был уверен в понимании, что перед ним за человек, то сейчас... Реальный Слава отличался от Гнойного на Версусе как Джекил от Хайда. "Ещё не ясно у кого из нас шиза посерьёзнее, Слава"- написал, отправил. Естественно, безответно. - Заходи давай… - Окси, там в подъезде всё заледенело на хуй. Как в японском аду. И ступеньки. - Упал? - Немного. Окс, слушай, я сильно пьяный? - Относительно. - Мирон закрыл входную дверь. - Хотел что-то? - Чай... потом. - Океей, - Окси как-то не мог сообразить, что сейчас надо делать. Выставить? Выяснять, где Карелин пил, сколько, чего и с кем? Звонить кому-то и говорить, где он? Или просто помочь со шмотками и уложить куда-нибудь? И заодно проверить, что все-таки этот даун себе отшиб. - Я спать. Фёдоров машинально кивнул, понимая, что половина проблем отпала сама собой. Хоть и на время. - Ты где так накачался? - В кабаке каком-то, я не помню, - Слава пожал плечами, а потом почти благополучно приземлился на большой деревянный сундук под вешалкой. Начал выпутываться из кроссовок. - Только не спрашивай, что случилось. Мирон и не собирался. Гнойному для такой ситуации особого повода не требовалось. Он даже усмехнулся иронично, где-то на полпути к холодильнику. Так, его из джинсов вынимать или на фиг? Что там вообще может понадобиться? Минералка? Аспирин, как Порчи? Или вообще банка пива, как Рудбою в старые добрые? Мирон замер на пороге спальни. Здесь была тишина: с машинами за окном, хриплым сопением Славика и еле уловимым гудением ноутбука. Потому что Карелин, явно на автопилоте, прежде, чем рухнуть спать, загрёб себе миронов ноут, водрузил его на вторую подушку, а сам забился под плед и отрубился. Хозяин, блядь. Мирон забрал мак и ушел на диван в гостинную. 23.05.18. - Слава? Голос Окси раздался где-то поблизости. А казалось, что он в голове. Славе было сложно понять, особенно сейчас. Он просто вздрогнул от голоса, а казалось, что звук попал в кровь и потек по венам. И от этого хуёво - больно и знобит. И немного хорошо тоже. Мирон накрыл ладонью лоб Славы - не гладил, просто коснулся, может на секунду или две. А в ответ на него - миллион мурашек, будто кровь превратилась в колу. - Привет... - Слава думал, что орёт, а получилось совсем жалко. Но Мирон, разумеется, слышит. - Сейчас минералки принесу. Он точно говорит что-то еще. Слава не понимает, потому что слова становятся тише, уходят вслед за Окси. Куда-то на кухню, наверное. У него же была здесь кухня... Слава сейчас в упор не помнит, как именно она выглядит. Потом становится страшно до ещё какого-то озноба - нового поверх предыдущего. Потому что Слава ни хуя не видит, и Мирона нет, и холодно, и если повернуться или шевельнуться, то сердце просто остановится. Слава его слишком сильно чувствует, ещё и удивляется, потому что сердце должно быть там, ниже. А вместо этого он уверен, что сердце - это где-то в горле. Конечно, это ебаная бредятина в чистом виде. Тем более, что стакан пришел. В смысле - Окси его принес и теперь надо что-то делать с этой водой. Пить её как можно быстрее, чтобы заглотнуть сердце и вернуть на место. Он снова понимает, что это бред. И даже пробует заржать: - Окс, ты прикинь... если я воды попью... не сдохну... - Карелин, от похмелья ещё никто не сдох. Ты будешь первым. - в голосе явно слышался сарказм, - Премия Дарвина посмертно - отличное завершение карьеры для русского рэпера. Спустя пару таблеток аспирина и пару часов сна, Слава материализовался на кухне, помятый, но вполне прямоходящий. Солнце встало и вовсю заливало кухню. Мирон в домашних шмотках готовил завтрак и играл с Хесусом - картина настолько же охуенная, насколько отвратительная своей пасторальностью. Ебаный французский импрессионизм. Славика перекосило. - Тошнит? Вали в ванную, блядь! Я не до такой степени гостеприимный. Окси снова стал похож на себя: высокомерного, напряженного и готового не то прижаться, не то отпихнуть. Карелин предпочел не проверять. После душа, окончательно вернувшийся в мир живых, Слава благостно уплетал яичницу с беконом, запивая чайком. - И что ты вчера так убрался? Поругался с кем-то? - Пиздец поругался. - Слава печально кивнул, - С внутренним миром. - Да ладно? И с кем из них? Мне вот твой Гнойный никогда доверия не внушал. - И правильно. Оказалось, что он пидор. И КПСС тоже. И Бродский. За Дядьку вообще молчу. Одна Соня - нормальная здоровая тёлка.- Карелин изобразил смех, - Знаешь, не каждый день случается отсосать мужику. - Слава, не гони, ты же мочу пил. - закатил глаза Мирон, - Из кроссовка. - Только я от этого не кончал, знаешь ли. И не на трезвую голову... - Слушай, выходит, я тоже кончил от того, что мне отсосал мужик, на трезвую голову. И как-то не загоняюсь. - и действительно, он выглядел непрошибаемо уравновешенным. - Ну хуй знает. Я не то чтоб против, просто не по себе. Будто серьезно проебался и исправить уже ничего нельзя. - Ок, тогда что ты делаешь у меня в квартире? - Окси приподнял бровь, - Почему пришел ко мне убитый? Почему не свалил по тихому, когда понял, где ты? Он смолк, уткнулся в Славу глазами, ожидая прямого ответа. Слава хотел сказать что-то важное, но не сказал. Достал сигарету, затянулся пару раз и затушил в пепельнице. Мирон отвернулся и открыл окно. Пробурчал что-то про старый кондей, что его пора менять. Порыв ветра принёс запах Невы. Слава стоял, опираясь на край стола, и с рассеянной улыбкой смотрел ему в спину. Спина излучала спокойствие. Кожей Слава чувствовал слабое движение воздуха, исходящее от кондиционера. Нормально он работал, в кухне было свежо, даже холодно. Это самого Мирона, кажется, бросало в жар. Славе оставалось только кусать пересохшие губы, и ждать, когда уже Мирон прижмёт его к этой ебаной стене. Возможно, целую вечность.