Грешник

Бесконечно блуждая в бескрайней темноте, без цели и назначения, полностью забываясь где-то в глубине своих чувств и ощущений, юный Бог не мог вспомнить, в какой момент перед собой он стал видеть только Солнце. Оно было так непозволительно близко, что Земля уже давно начала плавиться под его натиском. А Хосок чувствовал, как внутри него вскипает кровь, подобно лаве пробудившегося вулкана, грозясь оставить после себя один лишь пепел. Вокруг были одни лишь скалистые стены, из глубин которых сочилась обжигающая своей теплотой лава. Она тягуче сползала вниз по каменистой поверхности, после разливаясь тихой рекой под ногами Бога Весны. Тело Хосока покрылось маленькими капельками пота, а грудь тяжело вздымалась под тяжестью раскаленного воздуха. Голова была словно наполнена свинцом, из-за которого и веки поднимались все медленнее. А реальность была расплывчата и местами прерывиста. Хотелось немного отдохнуть, прямо здесь, в потоках кипящей реки. Чон делает первый неуверенный шаг, чуть пошатнувшись всем телом, и поэтому вновь останавливаясь. Тряхнув головой, Хосок пытается прогнать накатившую сонливость, но реальность все равно плывет, когда он пытается сосредоточиться хоть на чем-нибудь. А где-то внутри нарастает немая паника, неуклонно ища выхода наружу, ведь он по-прежнему не помнил, когда все это началось. Хосок не знал, как долго простоял с закрытыми глазами, но он мог поклясться, что когда открыл их, видел нечто темное, проскользнувшее мимо, после чего где-то в районе груди снежинкой растаял холод. Чон поднимает голову, чтобы проследить, но его уши вмиг закладывает, обрывая последнюю связь с миром, погружая в вакуум и состояние невесомости.... Взгляд самовольно цепляется за темный расплывчатый силуэт скользящий где-то вдали. И после тщетной попытки разглядеть, Хосок осознал, что ему и глаз не надо, ведь содрогающийся вокруг воздух сполна давал понять, что надвигается нечто ужасное. Спустя мгновение в прорисовывающихся очертаниях можно было разглядеть Владыку Подземного Царства. Но он не был похож на себя.... от него веяло невероятным холодом, который словно скверна, распространялся повсюду. На широких покатых плечах Юнги покоилась покрытая черными, словно смоль, вороньими перьями мантия, подолы которой темным пятном расплывались на поверхности лавовой реки. Из этого пятна, словно покидая чертоги ада, непрестанно выскакивали красноглазые тени, на которые был похож и сам Мин. Эти тени расползаются повсюду, закрывая собой даже падающее Солнце. Они начинают кусать Хосока за ноги и тянуть его за подолы хитона, словно пытаясь утопить в горячих водах лавовой реки. Но даже несмотря на это, Чон не так сильно боялся их, ведь некое присутствие Юнги успокаивало его... до тех пор, пока холодная ладонь Мина не сомкнулась вокруг его шеи. Ноги Чона медленно начинают отрываться от поверхности лавы, а руки хвататься за чужую ладонь. Не имея возможности сказать что-либо, Хосок умоляющим взглядом просит Юнги отпустить. Однако в чужих глазах плещется лишь кровавый океан, закрывая собой все чувства. И Чон понимает, что всё бесполезно... Его хватка на чужой ладони ослабевает. И только сейчас Хосок чувствует, как тяжело и скованно его тело, будто... будто он превращается в камень, как та змея, что хранит Сердце Земли. Хосок вновь поднимает глаза, пытаясь достучаться до Юнги, но тот не показывает совершенно никаких эмоций, словно кукла. Однако Чон замечает, как медленно начинают тлеть вороньи перья на мантии Мина, растворяясь в воздухе темным дымом. Вопреки своим ожиданиям, Хосок начинает задыхаться оттого, что его грудная клетка беспрестанно покрывается камнем, нежели от душащей его ладони. Чон растерян, подавлен, и возможно это действительно лучший исход событий который мог произойти с ним, ведь кому нужен Бог без божественной силы? Чон начинает сдавленно кашлять, жадно хватая ускользающие капельки кислорода. Камень уже стремительно покрывал всю правую часть его лица. Скоро действительно настанет темнота, которую он всю жизнь так боялся... Единственной оставшейся живой частью себя, Хосок наблюдает за тем, как туманная пелена спадет с глаз Юнги, и проскольщнувший в них страх является на свет одинокой слезой, что кристальной капелькой скользила по щеке. В последний момент своей жизни, Чону кажется, что его отпустили, потому что он вновь видит падающее Солнце; и Бога Подземного Царства, голова которого неестественно закидывается назад, а изо рта начинают выползать множество ярко-оранжевых змей, разрывая его на части...