Грешник

Мин усаживает тяжело дышащего Чона на ступеньки, и придерживает его голову, чтобы она не касалась острых углов лестницы, причиняя боль юному Богу. Юнги вновь не знает, что делать, такого он даже предугадать не мог, чтобы подготовиться. Поэтому его сердце сейчас так ноет от боли. Мин готов скулить подобно раненому волку, что вообще не свойственно его хладнокровной натуре. Ведь он даже не может поделиться с ним жизненной силой по той простой причине, что она сильно отличается от силы Чона. Или согреть последнего своим пламенем, потому что, скорее всего причинит лишь больше боли. Мин буквально кормит Хосока ядом своими руками. Ведь он, Юнги, создан, чтобы разрушать, его силы - есть смерть для всего живого, и даже для бессмертных богов. Юнги укладывает голову юного Бога себе на колени, решая дать ему немного поспать, чтобы восполнить силы. Возможно, Мин не дышит всё то время, что Хосок покоится на его коленях, и пока вновь не открывает глаза. Чон испуганно вскакивает, грозясь вновь потерять сознание от слишком резких движений, и непонимающе смотрит на Юнги, который, последовав его примеру тоже поднимается. Непрерывая зрительный контакт Тёмный Бог вновь берет ладошку Хосока, и тянет его вниз по лестнице. Но в этот раз Чон идет ближе к стене, потому что Мин заметил, как тот боязливо поглядывает в дурманящую темноту пропасти. Юнги отпускает Хосока лишь когда они доходят до колоссальных размеров дверей, что казались ещё более мощными за счет объемных скульптур, располагающихся на них. Но Чон не успевает внимательней разглядеть замысловатые фигуры, потому что отвлекается на Тёмного Бога, что подойдя ближе к дверям и коснувшись поверхности двумя руками, заставляет вспыхнуть их синим пламенем. И насколько бы всепожирающим ни был огонь Юнги, сколько бы душ он ни уничтожил, несмотря на все рассказы и проклятья окружающие его силу, Хосок был заворожен этим зрелищем. И в этот момент, вопреки всему, юный Бог осознал, насколько необычайно красивым было пламя Тёмного Бога, оно не согревало, но и не ранило. И даже созерцая мощь Мина, Чон впервые за всё время пребывания в замке чувствовал себя защищенным. Возможно, только сейчас Хосок понял, что сам Юнги не причинит боли, как и его пламя, являясь отражением глубин души Владыки Подземного Царства. По мощным створкам дверей забегали красные огоньки, словно кровь по жилам человека, и они начали медленно открываться, позволяя созерцать то, что за ними спрятано. Делая шаг в сторону и оборачиваясь к Чону, Юнги взглядом приглашает пройти его дальше. Когда юный Бог проходит мимо него, Мин позволяет себе следовать за ним. Войдя в большую пещеру, Хосок заворожённо смотрит на большое лавовое озеро, которое брало своё начало из крупной трещины в чёрной скале. В этом месте не было ни единого существа, даже душ или ужасных монстров, что ползали по потолкам в основной части замка, наблюдая. Это озеро напоминало столь любимое хосоком солнце, только находилось не на небе, а в земле. Но даже несмотря на это, тепло, которое исходило от подземного солнца, так же ласково согревало и вытесняло тот холод, что впился своими шипами в тело Бога Весны. - Это сердце Земли, - говорит Мин, подходя ближе к Чону, - а поскольку ты, земной Бог, то воссоединение с источником жизни, должно помочь тебе вернуть свои силы. Хосок переводит на Юнги полный восхищения и благодарности взгляд. Неужели он всё это делает для него? Возможно Темный Бог ещё не утратил остатки своей души. - Тебе стоит поблагодарить Цербера за это, - отстранённо произносит Юнги, глядя в глаза Хосока, и понимая, что тот пытается благодарить его за это. Однако Мин был слишком честен, и не смел присваивать себе заслуги других. Уже через мгновение забывая про Юнги, Хосок подбегает ближе к озеру, взбудораженный переполняемыми чувствами. Совсем скоро он поправится. Совсем скоро он будет в порядке, и сможет когда-нибудь вновь увидеть мать. Навстречу Чону, из озера выползает Лавовая Змея, тело которой переливается красно-оранжевыми жилками. Хосок опускается на колени, и протягивает руку маленькому существу, понимая, что она и исцелит его в итоге, являясь хранителем сердца Земли. Но как только змея обвивает своим телом руку юного Бога, кожа под ней начинает покрываться ожогами и издавать шипящий звук, словно вода, попавшая в лавовый поток. Лицо Хосока сразу же искажается невыносимой болью, он открывает рот в немом крике и еще больше склоняется к земле, но не пытается убрать змею с руки. Однако это за него делает Юнги, который в момент оказался рядом, и схватив противное существо, начинает испепелять его своим огнем. Представить невозможно, насколько силен Тёмный Бог, ведь красное пламя змеи, переливаясь с его собственным - синим, уничтожает ее, заставляя каменеть, словно лаву, встретившуюся с воздухом. Юнги зол, ведь предполагалось, что встретившись с хранителем сердца Земли, и побыв с ним какое-то время, Бог Весны начнёт исцеляться, но не чувствовать себя еще хуже. Поэтому он, Мин, уничтожит эту тварь, пусть отчасти пострадает и сам. - Нет! Отпусти! - истошно закричал Хосок, тщетно пытаясь подползти к Юнги ближе, когда услышал глухой писк Лавовой Змеи, которая уже перестала извиваться, повиснув бездыханным телом. Он не мог смотреть, как его последний шанс на спасение, сгорал сейчас в ненавистных руках. Это слишком жестоко... Юнги обеспокоенно смотрит то на Хосока, то на уже кажется мертвую змею в руках, и что-то для себя решая, через мгновение выбрасывает хранителя земного сердца обратно в лаву, пряча за спиной обожженную до предплечья руку. Змея же извернувшись в воздухе пропадает в озере, и всё вновь стихает. - Что ты наделал! - срываясь, произносит Чон, уже не заботясь об интонации, напрочь забывая кто перед ним. Какая разница, если он всё равно в скором времени исчезнет подобно той злобной душе. Ведь Хосок не знает, что с ним будет после потери божественной силы. Чон опускает свою голову в сложенные на земле руки и начинает плакать. Последний шанс на спасение у него забрали буквально из рук, а он не смог удержать, выронив, словно хрустальную вазу. А теперь единственное, что он может, это смотреть на разлетевшиеся осколки. - Уходи... - давясь собственными слезами, просит Хосок. - Уходи!... В последний раз взглянув на содрогающееся тело Бога Весны и не в силах что-либо сделать, кроме как выполнить просьбу, опустив голову, Юнги уходит, оставляя Хосока одного.