Fake love

Мы безликие, Мы безымянные, Мы безнадёжные До тех пор, пока мы не обретем лица. Red — Faceless

Абсолютную, идеальную тишину подземелий нарушил спокойный, неторопливый, размашистый шаг. Каблуки до блеска начищенных ботинок звонко стучали о пол. Доминика сжалась и зажмурила глаза, всей душой моля что это идут не к ней, что парень сейчас развернется и уйдет или же пройдет мимо, хотя она отлично понимала, что это как раз-таки за ней. Она отлично знала, что сейчас идут последние часы ее жизни, а может даже и минуты. Но что она сделала? За что ее так жестоко наказывают? За то, что она обладает магией? За то, что она родилась? Так ее об этом никто не спрашивал. Она появилась на этот чертов, уже давно прогнивший мир без своего желания. Что же должно быть у человека вместо сердца, чтобы убивать кого-то только за существование? И человек ли он тогда вообще? Дверь медленно с противным скрипом открылась. Девушка поморщилась от ужасного звука. Кажется, это конец. Уже на протяжении полутора лет из этих подземелий никому не удалось выйти живым. Конечно, кроме хозяина поместья. Хозяин кровавых земель — именно такое прозвище получил Драко Малфой с недавних пор. Теперь абсолютно все полукровки и магглорожденные знали, что с ним лучше не связываться. Хотя что уж там говорить, даже чистокровные порой побаивались молодого Лорда. С приближенными Темного Лорда никто не хотел связываться — всем были дороги их жизни. Драко присел на корточки, наклоняя голову на бок. Дикий, безумный взгляд серых глаз смотрел на девушку. В какой-то момент ей показалось, что он и вовсе не моргает, только чтобы не пропустить ни единого мимолетного движения, которое она сделает. Уже-не-совсем-волшебница сглотнула. Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, всей своей маленькой душой желающая выжить. Доминика хотела что-то сказать, попросить пощадить ее. Он ведь тоже человек. Ее ровесник. В нем не может быть столько жестокости, особенно, если вспомнить каким трусом он был в школе. Люди просто навыдумывали многое, присвоили ему те титулы, которые он не заслужил. У него есть душа, в его груди бьется горячее сердце. Он поможет ей, пожалеет и отпустит. Вот только сказать и слова не получалось. Зубы стучали, ударяясь друг об друга, губы дрожали. Страх был слишком силен. Возможно, все эти титулы были выдуманы, но люди в них верили. Люди верят всему, что говорит толпа, даже если это и не правда. — Отпусти меня, пожалуйста. Тонкие губы растянулись в хищной улыбке. О, Мерлин! Как же ему нравилось, когда люди пресмыкались перед ним. Унижались. Это так тешило его самолюбие. Он был лучше их. — А ты красивая, — парень приподнял лицо девушки за подбородок. Несколько прядей упали на лицо, но она не решалась поднять руку и убрать их. — Жаль, что грязнокровка. Стоило же тебе родиться именно ей. — Меня не спрашивали, кем я хочу родиться, — девушка оскалилась, как молодая кошка, защищающая своего ребенка от главной опасности этого мира. Если ей и суждено умереть, то она умрет с высоко поднятой головой. Она не станет больше унижаться перед этим мерзким хорьком, противным слизеринцем, чертовым ублюдком, прислужником Темного Лорда. — А если бы спросили, то я бы хотела родиться просто обычным магглом, без каких-либо волшебных сил. Если мне все-таки было суждено родиться волшебницей, то я бы не хотела рождаться. Лучше уж не существовать, чем жить в этом мерзком, гнилом мире. Малфой ухмыльнулся, сильнее надавил на подбородок, заставляя девушку закусывать губу, жмуриться и шипеть от боли. Терпи. Терпи! Совсем немного осталось. Скоро все закончится. — Сегодня у меня вполне неплохое настроение, даже несмотря на то, что мне пришлось долго побегать за тобой, чтобы наконец-то поймать, так что я позволю сказать тебе последнее слово перед смертью. Советую говорить сейчас, пока ты еще можешь это делать, совсем скоро ты потеряешь такую способность. Парень встал, смотря на девушку сверху-вниз, отошел на пару шагов назад, чтобы было удобнее поднимать палочку, произносить заклинания и смотреть за мучениями хрупкого тела. Девушка подняла голову и растянула губы в улыбке. — Что ж. Я не буду просить пощады, не буду просить пожалеть, не убивать меня. Я хочу проклясть тебя. Я же все-таки ведьма и останусь ей до конца жизни. Тебе нравится этот мир? Нравится, что ты повелеваешь слабыми, распоряжаешься их жизнями, решаешь кому жить, а кому нет, когда и как им умереть? Тогда пожалей об этом! Однажды наступит момент, когда твой мир разрушится. Когда от него останутся одни осколки, которые будут ежедневно полосовать твое гнилое сердце. Ты будешь жалеть, что родился в этом мире, будешь просить о помощи, о смерти, но никто не дарует ее тебе. Ты будешь продолжать жить — существовать в этом чертовом мире, — и ждать того момента, когда наконец-то сможешь вздохнуть с облегчением и умереть. Ты потеряешь все и всех, будешь до скончания дней гнить в этом особняке один. Возможно, появится человек — или даже несколько, — который сможет скрасить твое одиночество, который сделает тебя лучше, благодаря которому ты почувствуешь себя живым. Но сможешь ли ты защитить этого человека? И сможет ли он жить в таком мире? Девушка закончила говорить и прикрыла глаза; глубоко и спокойно задышала. Наконец-то она смогла хоть что-то сделать перед смертью. Хоть как-то проявить свой характер, попытаться сопротивляться этой системе, в которой они теперь живут. Драко больше не улыбался. Жестокий взгляд серых глаз внимательно следил за девушкой. Если бы он мог убивать взглядом, то давно это сделал, даже не используя палочку. Но он, к сожалению, еще не научился этому. Малфой поднял палочку и направил ее на сидевшую на полу девушку. — Круцио. Тишину подземелий нарушил звонкий, душераздирающий крик молодой девушки. Бывшей ученицы когда-то прекрасной и великой школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, к которой уже тянул свои длинные страшные руки со скрюченными пальцами Бог Смерти. Осталось совсем немного. *** Девушка упала на пол и закричала. В тело вонзались тысячи ножей. И не просто врезались, а входили в плоть по самую рукоять и прокручивались, образовывая в теле не просто порезы — дыры. Этих дыр было много: одни глубже, другие нет, но они все кровоточили. Кровь стекала струйками по телу, капала на пол, собираясь в лужи. Девушка стояла в центре этой лужи. Одежда намокла и окрасилась в кроваво-красный, противно прилипала к телу, но оттянуть ее сил не было. Рука, на которую Доминика опиралась, чтобы сохранить сидячее положение, ослабла и девушка поскользнулась на луже крови и упала, ударяясь лбом о бетонный пол. Ведьма почти не почувствовала боли. Для Доминики ее не существовало, так как ножи причиняли куда больше мучений. Девушка всхлипнула, когда очередной нож разорвал кожу и прошел глубже в тело. Сколько можно? Когда же это прекратится? Как она до сих пор жива? Драко что-то сказал, но Доминика не услышала из-за боли. Ножи исчезли. Ведьма смогла вздохнуть с облегчением и расслабиться, перевести дух и перевернуться на бок. Закончилось. Наконец-то. Но счастье длилось недолго. Вскоре все тело начало выворачивать. Легкие наполнились водой — стало тяжело дышать. Кишки завязались в узел, а желудок скрутило. Доминика уткнулась лицом в пол и закусила до боли губу. Кровь попала в нос, и девушка начала задыхаться. Ведьма знала, что этого ничего нет: ни ножей, ни ран, ни крови на полу, и с ее органами тоже все хорошо, они не выворачиваются наизнанку. Это все было у нее в голове. Обычной галлюцинацией. Но она ничего не могла сделать. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться Круциатусу. Оставалось только терпеть, кричать и ждать. Скоро все закончится. *** Нарцисса остановилась, услышав крик девушки из подземелий, но вскоре уже снова продолжила путь. За все это время она уже успела привыкнуть к подобному. Это началось еще в те времена, когда Поттер был жив, а Пожиратели Смерти устроили в Малфой-мэноре штаб. С тех пор здесь прекратились спокойные времена. В особняке больше не было тихо. Пожиратели шумели, ходили из комнаты в комнату, командовали домовиками. Они регулярно похищали магглорожденных, приводили их сюда и запирали в подземелье. А потом все дружно издевались над ними, избивали, пытали девушек, и в конце убивали. Жертвы громко кричали, проклинали, говорили, что это не сойдет им с рук, в конце концов просили пощадить и отпустить. Пожиратели лишь заходились громким хохотом и продолжали пытать. Ни о какой жалости не могло идти и речи. После победы Темного Лорда атмосфера в особняке не сильно поменялась. Люциус отошел от дел — его место занял Драко. Молодой Лорд продолжал так же пытать и убивать магглорожденных, как и его отец когда-то. К нему часто заходил Блейз — еще реже Тео, — они садились перед камином и выпивали огневиски. Временами негромко что-то обсуждали, временами молчали. Порой замирали и смотрели на огонь, не говорили, не шевелились, будто находились в другом, не этом мире. Возможно, так и правда было. После победы все без исключения хотя бы раз задумывались о том, чтобы сбежать, уехать куда-нибудь далеко, и больше никогда не иметь дело с Волдемортом. Вот только это невозможно. От Лорда не спрятаться, а от метки не избавиться. Поэтому всем приходилось безоговорочно подчиняться — что Драко и делал, — или же умереть. Нарцисса вышла из особняка, чтобы не слышать крики бедной девочки. Она не хотела видеть то, чем приходилось заниматься ее мальчику. Леди Малфой не нравился новый мир, она до самого конца надеялась, что Поттер сможет победить, но чуда не произошло. Женщина не могла представить, через что пришлось пройти Драко за такое короткое время, что пришлось испытать и до сих пор приходится испытывать. Только бы он выдержал все это. *** Драко медленно вышел из подземелий. Очередная грязнокровка мертва. Не сказать, что ему нравилось это занятие, но выбора не было. Да, он испытывал к этим поганым существам отвращение, они были ему противны, даже можно сказать, что он их ненавидел. Но смерти все же не желал. Все же Доминика правильно сказала — и он признавал это в глубине души, но ни за что не сказал об этом вслух, — их не спрашивали кем они хотят родиться. Ведь если бы при рождении судьба не подарила ему серебряную ложку и не запихнула бы ее ему в рот, то он тоже мог бы оказаться на их месте. И ни один Пожиратель при его убийстве не подумал бы о том, что в принципе-то он не виноват, что родился на этот свет. Его об этом не спросили. Та же самая судьба его просто пнула под зад, выкинула в океан и заставила самому выживать, искать берег и пытаться доплыть до него, а после уже никак не помогала, а просто сидела и смотрела, поедая маггловский попкорн. Всегда весело и интересно наблюдать за чужими страданиями, особенно если ты неприкосновенен. — Что ты хотел? — Драко открыл дверь библиотеки, проходя внутрь. Люциус сидел в своем любимом кресле и читал очередную книгу. Мужчина оторвался от чтения и поднял взгляд на сына. Да, Драко и правда очень был на него похож. Высокий, статный, с платиновыми, аккуратно уложенными волосами и пронзительными серыми, цвета грозового неба, глазами. Широкие плечи и крепкие руки — со времен школы парень возмужал. Пусть и прошло не так много времени с победы Лорда, но постоянные и тяжелые тренировки дали о себе знать. Малфой-старший очень хотел бы женить Драко на какой-нибудь красивой , пусть и не очень умной, а самое главное — богатой и чистокровной девушке. Чтобы они могли продолжить великий и древний род Малфоев. Вот только новый очень глупый приказ, как считал Люциус, Лорда сильно мешал этому. Так что если Драко и женится на какой-нибудь поганой грязнокровке, то она должна ничем не уступать самому парню. Девушка должна быть умной и красивой, уметь хорошо подать себя обществу и высказывать собственное мнение, а не смотреть с открытым ртом, не зная, как поддержать разговор. Хотя Люциус и не был уверен, что ей придется выходить в общество и общаться с чистокровными, но подстраховаться было нужно. Поэтому Люциус нашел, на его взгляд, идеальную кандидатуру. — Я нашел ее, — Люциус протянул сыну свиток. Парень подошел и взял протянутый ему пергамент. — Отлично, — Драко не мог сказать, что ему нравится эта затея, но выбора не было. Если и выбирать, то только самое лучшее. Пусть она и не относилась к высшему обществу, да что там говорить! Она не относилась даже к чистокровным, но тем не менее до сих пор являлась лучшей и умнейшей ведьмой последнего столетия. Так что, да, это отлично, это лучшая кандидатура. Драко опустил взгляд, рассматривая колдографию молодой девушки. Со снимка на него смотрели пара карих внимательных глаз. Взглядом она говорила, что пускай она и грязнокровка, но стоит многого — больше, чем они сами. Парень усмехнулся, слегка приподняв один уголок губ. — Мы скоро встретимся. Гермиона продолжала безмолвно смотреть на него со снимка. Красивое лицо обрамляли каштановые волнистые пряди. Да, они и правда скоро встретятся. Гермиона Джин Грейнджер. Осталось совсем немного.