Fake love

Брат мой, брат — огонь поднебесный, Мне ответь, где ты отныне? Молний ряд был тебе тесным, А теперь — не тесно в камине? Канцлер Ги — Брат

Вокруг было много людей. Одного из них она знала, других — впервые видела, одни были ее друзьями и сражались вместе с ней, другие — были врагами. Но сейчас, именно в этот момент, никто не дрался, никто не смотрел друг на друга с нескрываемой злобой. Все стояли молча, замерев и затаив дыхание. Сейчас решался исход битвы. Кто выиграет, а кто проиграет, кто останется в живых, а кто умрет. Мужчина с бледной кожей, одетый во все черное, не спеша поднял руку. Волшебная палочка медленно рассекала воздух, из ее кончика вырывались цветные лучи мощных заклятий. Напротив него стоял парень — еще совсем мальчишка. Он понимал, что противник сильнее его и из-за этого сильно нервничал. Это было отлично видно по тому, как резко дергалась рука с зажатой в ней палочкой. Он чередовал отражающие чары с боевыми и медленно отступал назад. Противник был слишком силен. Гарри покусывал губу. Ему хотелось плакать в этот момент. Он понимал, что не может исполнить пророчество. Кто его вообще придумал? Чей гениальный ум решил сделать героем, избранником, спасителем мира обычного мальчишку? Гарри крепче схватился за палочку и нервно вдохнул и выдохнул. Если он и умрет сегодня, то нужно сделать это как герою, а не как последнему трусу, испугавшемуся и сбежавшего, чтобы спасти собственную шкуру. Поттер увернулся от смертоносного луча и, не устояв на одной ноге, завалился на землю. Краем глаза увидел очередное летевшее в него заклинание и перекатился на другой бок, после лег на живот и резко вскочил на ноги. Лишь в последний миг увидел очередной луч магии, из-за чего не успел защититься от него. Заклинание угодило в правую ногу. Гарри вскричал, присаживаясь на одно колено и хватаясь за ранение. Между пальцев потекла густая алая кровь. — Гарри! — закричала Гермиона и сорвалась с места, желая помочь другу и защитить его, но Джинни в последний момент успела ее поймать и остановить. Гарри должен сам справиться. Таково пророчество и таково правило этой битвы. Только один на один. Гарри Поттер против Лорда Волдеморта. И никто не должен вмешиваться. С другой стороны поля на нее подняла свой взор пара серых глаз. Она этого не видела. Благодаря чему парню не приходилось отводить взгляд, мысленно чертыхаясь, проклиная себя и придумывая жалкие оправдания самому себе. Он медленно скользил взглядом по хрупкому телу. В какой-то миг могло показаться, что где-то там глубоко — в самой глубине серого океана, — промелькнуло что-то, напоминавшее жалость, но уже в следующий момент они были такими же холодными, без эмоциональными, как и всегда. Он вновь прошелся по силуэту взглядом, медленно, не торопясь, будто так и должно быть, будто у него есть на это право. Такая маленькая, хрупкая… — причисленная к тем, кого больше всех потрепала война, с множеством царапин и ран, в рваной одежде, с где-то запекшейся, а где-то еще нет, кровью, маленькая алая струйка текла по лбу и падала на землю, но она не замечала этого, она смотрела на битву —... мерзкая грязнокровка. — Гарри Поттер мертв! — только после этой фразы он оторвал взгляд от девушки и перевел его на неподвижно лежавшее тело молодого парня. Гермиона видела, как зеленый луч летел в сторону друга и ничего не могла сделать — Джинни продолжала удерживать ее на месте как вдруг резко выбежавший из толпы Рон оттолкнул друга, сам подставляясь под заклинание. Тело молодого парня замертво упало на землю, поднимая клубы пыли. Гарри кинулся к нему. Гермиона вновь закричала, оседая на землю, больно ударяясь коленями. Джинни все еще не отпускала подругу, сидела рядом и горько плакала. Ее любимый старший брат. Волдеморт повторил заклинание. Мертвое тело Гарри Поттера упало поверх Рона. Победный крик Темного Лорда оглушил всех присутствующих. Гермиона резко села на кровати, сжимая в кулаке ночную рубашку. Черт. Снова этот сон. С момента поражения прошло уже полтора года. Не такой уж маленький срок. Но прошлое продолжало преследовать Гермиону. Оно шло по пятам за ней в облике кошмаров, от которых она просыпалась посреди ночи вся в поту и после уже не могла уснуть. В облике рыжеволосых молодых людей, проходящих мимо и так сильно напоминающих семейство Уизли, которое Гермиона очень сильно любила. В облике парней с круглыми очками — Грейнджер всегда отворачивалась, не в состоянии смотреть на них, до сих пор чувствуя вину перед Гарри. В облике собственных родителей, живущих в Австралии и не помнящих о ней, которым она сама стерла память, чтобы защитить и уберечь от войны, которым она больше никогда не сможет вернуть память, которые больше никогда о ней не вспомнят. В облике серых глаз, таких холодных и пустых, которые она видела ночью — во сне, в тот самый момент когда зеленый луч поразил Гарри или же когда проснется от кошмаров, желая успокоиться и выпить воды. Тогда мельком глянув в окно, они мерещились ей в темноте комнаты. Гермиона не могла понять, почему они ее преследуют и почему она так их боится, но продолжала дрожать от страха, не в силах что-либо сделать. Тогда, в тот момент, когда Гарри и Рон погибли, Гермиона хотела сражаться. Вместе со всеми оставшимися все-таки защитить мир и уничтожить этого мерзкого Волдеморта. Но ей не дали этого сделать. Я потеряла брата и любимого человека, не позволю убить и тебя, с этими словами Джинни схватила ее за руку и увела, чтобы никто не увидел. Джиневра Уизли была последней, кого видела Гермиона из волшебного мира, перед тем как навсегда, безвозвратно покинуть его. Все это время ее мучили вопросы, что случилось с дорогими ей людьми. Гермиона вернулась в маггловскую Англию. В течение нескольких дней, как можно быстрее, она собрала самые необходимые вещи и документы и покинула страну. Волшебную палочку она сломала и выкинула, не желая быть найденной. Она отлично понимала, что если ее найдут, то в живых не оставят, а если и оставят, она сама вскоре будет мечтать о смерти. Такой жизни она себе не хотела. Дорога в волшебный мир ей отныне была закрыта. Гермиона поднялась с кровати и спустилась на кухню, включила чайник. Пора было собираться в университет. Первое время уже-бывшая-волшебница не задерживалась на одном месте долго. Ездила из города в город, из страны в страну, боясь быть пойманной Пожирателями Смерти, не зная, что ей делать и как дальше жить. За столько лет в волшебном мире девушке пришлось привыкать снова жить без магии и волшебства. Через полгода Гермиона смогла взять себя в руки, боль немного утихла, а прошлое приходило теперь только в виде ночных кошмаров, которые она подавляла большим количеством снотворного, а иногда даже алкоголем. Гермиона смогла отпустить — пусть и не до конца, — и продолжить жить, уже совершенно другой, новой, незнакомой ей жизнью. Без родителей, друзей, близких и просто знакомых. Совершенно одной в огромном мире. Вода закипела, и Гермиона налила себе чай, из холодильника достала бутерброды. Остепенившись, Грейнджер решила, что хватит бессмысленной жизни. Джинни дала ей шанс, позволила продолжить жизнь, пусть и не как волшебнице. Значит, она должна прожить этот шанс лучше других. Первым ее пунктом было основаться в одной стране, в одном городе. Недолго думая, Гермиона приехала в Грецию, в Афины — центр, столица страны. Греция до безумия понравилась ей, она влюбилась в нее. Когда-то давно, когда она была еще маленькой, они с родителями как-то бывали в этой стране, возможно, именно поэтому Гермиона решила основаться здесь, но с той поездки она, к сожалению, ничего не помнила, так как была еще совсем маленькой. После приезда она нашла квартиру и поступила в университет. Для нее, «Хогвартской заучки», лучшей ведьмы своего столетия — бывшей ведьмы, тут же исправила себя Гермиона, — сдать проходные экзамены в маггловский университет не составило труда. И совершенно никого не удивит факт того, что она стала первой: и на курсе, и на факультете, и в университете в общем. Конечно, кроме учителей и директора. Первое время все удивлялись ее уму, а потом смекнули и начали этим пользоваться. Олимпиада? Гермиона Грейнджер здесь. Конкурсы, викторины? И снова же Гермиона. Защитить университет на международном уровне? Черт возьми, и здесь же вновь Гермиона! «А ты можешь мне это объяснить?», «Ты можешь помочь написать эссе?», «Можешь дать списать?» — со всеми этими вопросами приходили — естественно! — только к Гермионе. А она улыбалась и помогала, но сближаться с кем-либо не торопилась, да и вообще не собиралась. Ей хватило. До одного момента. Появился Он. Он перевелся в их университет по обмену сроком на три года. Высокий, загорелый и коренастый, с глазами цвета темного шоколада. Мечта любой девушки. Гермиона не сходила по нему с ума, не пускала на него слюни и не мечтала оказаться в его постели, как ее одногруппницы, но все же он ее заинтересовал. В первую очередь умом. Его звали Джек, он был американцем. И мог гордиться не только своей красотой и обаянием, но и умом. Парень был на втором месте в университете — сразу же после нее. Их разговоры заканчивались громкими и жаркими дискуссиями. Оба были упрямы. И оба не хотели уступать, поэтому они часто ругались, но вскоре мирились и начинали обсуждать новые темы. Поэтому не для кого не было новостью, когда они начали встречаться. С самого начала все смотрели на них и делали ставки, когда же эти двое уже сойдутся. К счастью, долго им ждать не пришлось. Уже через месяц по всему университету прошла громкая новость — самые лучшие умы университета теперь вместе.

***

После пар Гермиона и Джек медленно прогуливались по вечернему парку. Американец что-то активно рассказывал, жестикулировал руками и смеялся, видимо, на особо смешных моментах. Но Гермиона не слушала его. Уже-бывшая-волшебница была полностью поглощена своими мыслями. Гермиона Грейнджер всегда была уверена, что интуиция никогда не подводит ее — еще с детства она не раз спасала ей жизнь и помогала выпутаться из различных передряг. И сейчас девушка была полностью уверена, что шестое чувство неспроста бушует внутри. Что-то должно было случиться. Пара, не торопясь, шла по тропинке. Под ногами шуршали опавшие золотистые и алые листья. Золотистые и алые. Легкий ветерок трепетал деревья, заставляя их шелестеть зелеными, еще не готовыми опасть, и медленно кружась, упасть на землю, листья. Изумрудно-зеленые. Как изменчив этот мир, подумала Гермиона. Совсем недавно она жила в двух мирах. В маггловском, где у нее были родители, которые безумно сильно ее любили и в магическом, где были Гарри, Рон, Джинни — ее вторая семья, ее друзья, ее любовь. Теперь не осталось ни одного мира. Родители со стертой памятью сейчас спокойно живут в Австралии, даже не подозревая, что у них есть взрослая дочь, которая прячется в Греции. Друзья волшебного мира героически пали в битве против Волдеморта, в отличие от нее, что трусливо сбежала от проблемы. В магический мир дорога ей была закрыта. Теперь ей оставалось до конца жизни, до скончания своих дней прятаться в самых отдаленных местах земли, надеясь, что ее никогда не найдут. Осень навевала тоску и депрессию. Хотелось закрыться дома, закутаться в теплый плед, сесть на подоконник с чашкой горячего шоколада и смотреть на город с окна двадцатого этажа и хандрить. Гермиона не любила осень. Гермиона любила яркое и счастливое лето. — Зайдешь ко мне? — девушка знала, как парень мог расценить приглашение, но все-таки произнесла его, стоило им остановиться возле подъезда. Чертово шестое чувство не собиралось успокаиваться, раненой птицей билось о грудную клетку. Гермионе было страшно, сегодня она не хотела оставаться одна. Джек кивнул, и они молча поднялись на двадцатый этаж. Гермиона достала ключи из сумки, открыла дверь, зашла внутрь и щелкнула по выключателю. Джек первым скинул кроссовки и прошел в комнату. — Миона, сделаешь мне кофе? Я пока хочу принять ванну, — на ходу крикнул Джек. Гермиона кивнула и прошла следом за ним. Девушка замерла в проходе, сердце, словно и перепуганного до страха зайца, забилось в груди. В принципе, ощущала она себя именно так. — Я уже заждался тебя, солнце мое, — красивое лицо Малфоя исказила жуткая усмешка. По телу Гермионы пробежали мурашки. — Кто ты такой? — спросил Джек, решив, что в квартиру его девушки проник вор, и размышляя, как вызвать полицию. Хотя, стал бы вор дожидаться ее? Может, маньяк? — Кто я такой? — Малфой скинул ногу с ноги и изящно, как может только истинный аристократ, знающий себе цену, поднялся с бежевого кресла. Поправил рукава и одернул подол пиджака. Поднял глаза на пару, одаривая каждого из них ледяным, высокомерным взглядом. — Я ее жених. От страха мозг Гермионы соображал медленно. И потому суть фразы дошла до нее только спустя несколько минут тишины. — Что?