Fake love

Жизнь моя лишь боль и грязь, Потому я и сдалась. Пусть же смерть меня возьмет, Дух мой волю обретет. Kei-sama — Aokigahara

Через неделю после свадьбы Малфоя, Волдеморт собрал своих приспешников. Очередное собрание не предвещало ничего хорошего. Зачастую Темный Лорд назначал эти собрания только когда не был доволен Пожирателями Смерти. Или же когда хотел кого-нибудь убить. Лорд был очень жесток по своей натуре. Чтобы сохранять более-менее здравый рассудок, Волдеморт время от времени убивал кого-нибудь, выплескивая на него свой гнев. После этого на какое-то время Лорд успокаивался. Каждый шел на собрание, надеясь, что сможет вернуться с него живым. Пожиратели Смерти перед этим злосчастным днем работали еще более активно, выслеживая все больше грязнокровок. Всем хотелось жить. А для этого нужно было выслуживаться перед Лордом. Драко Малфой, не торопясь шел по длинному коридору. Особняк был мрачным — еще более мрачным, чем Малфой-мэнор. Холодные бетонные стены, казалось, пропитались запахом свежей крови и криками. На полностью пустых, без единой картины стенах висели факелы и фонари, которые были единственным источником света. Стук каблуков о пол жутко отражался от стен и потолка, еще очень долго раздаваясь пугающим эхом по коридору. Драко шел с высоко поднятой головой, как и полагалось аристократу его уровня, более того — приближенному Волдеморта, поэтому он шел, гордо смотря прямо перед собой. За свою жизнь он не сильно беспокоился. Парень был на хорошем счету у Волдеморта, еще ни разу со времен окончания войны не разочаровав его, до конца доводя каждое свое задание. Хотя иногда эти задания были сложными для выполнения. Особенно в самом начале, когда ему становилось плохо от одного только вида мертвого человека. Зал для собраний располагался в самом конце длинного темного коридора. Это была большая комната, в центре которой располагался овальный стол. Вдоль стен стояли высокие подсвечники с зажженными свечами, которые создавали полумрак в комнате, освещая лишь ее края, а центр со столом в это время оставался в тени. Большое окно было зашторено темными тяжелыми шторами. По левую сторону от стола находилось свободное пространство, используемое для наказания и пыток провинившихся Пожирателей Смерти. Еще не прошло ни одного собрания, чтобы это место осталось неиспользованным. Приближенных было всего шестнадцать. Шесть из них находились в Англии, другие же проживали в других странах и там следили за порядком. Когда Драко зашел в зал, за столом уже сидели восемь волшебников. Все они были облачены в черные длинные мантии, а рукава левой руки были закатаны, обнажая Черную метку. Драко прошел и сел на свое место — второй от Волдеморта стул по правую сторону. Напротив Малфоя сидел Блейз Забини, а рядом с ним Теодор Нотт. — Ты позже, чем обычно. — Задержался. — Что, новая Леди Малфой всю ночь не давала уснуть? — усмехнулся Забини. Малфой промолчал, но все же смерил друга убийственным взглядом. Это совершенно не то, о чем Драко хотел бы говорить. Новая Лели Малфой оказалась несносной строптивой волшебницей, знающей себе цену. Но что еще более ужасно — она была грязнокровкой. Той, кого он пытал и убивал. И ей предстояло родить ему наследника и прожить с ним всю свою жизнь. Потому что Малфои не разводятся. Этот союз будет жить до тех пор, пока один из них не умрет. Драко вполне мог бы убить ее, как только она родит, но одна лишь мысль о том, что его дети будут расти без матери заставляла неприятно повести плечом. Чтобы отвлечься от мыслей Драко закатал рукав мантии и расстегнул пуговицу, задрав рукав белоснежной рубашки, обнажая Черную метку. Драко ненавидел ее всей своей душой. Благодаря ей Волдеморт имел полную власть над ними. Он мог найти Пожирателя в любой точке мира, сбежать было невозможно. Только если отрубить руку по самый локоть. Но едва ли найдется такой сумасшедший, который не побоится рискнуть собственной жизнью. Дверь открылась и в зал зашли оставшиеся восемь волшебников, а следом за ними и сам Волдеморт. Пожиратели быстро расселись по своим местам. Волдеморт плывущей походкой, не издав ни одного звука, прошел и сел в собственное огромное, словно трон, кресло в центре стола. — Здравствуйте, друзья мои, — начал Темный волшебник, противно растягивая слова. Драко незаметно поморщился. Этот шипящий голос резал слух. Еще более мерзким казалось то, как Волдеморт старался выглядеть дружелюбным. Вот только Волдеморт и дружелюбие в жизни не будут стоять в одном предложении. Драко был полностью уверен в том, что Темный Лорд пришел сегодня сюда только, чтобы убить кого-нибудь из них. Это будет совсем неудивительно. — Расскажите мне, каких успехов вы добились. Драко, начни. Драко еще больше выпрямился на стуле и, смотря Волдеморту в глаза — обязательное правило собрания, — начал говорить: — За этот месяц было поймано шестнадцать грязнокровок: семь в Англии, три во Франции, четыре в Италии и двое в Греции. Из них пять убито, четыре отданы в бордель и шестеро проданы работорговцам. — А еще одна? — Одна стала моей женой. — Молодец, мальчик мой, — растянул губы в противной улыбке Лорд. — Ты успеваешь и ловить грязнокровок, и исполнять законы. А остальным напомню, что в течение года вы должны жениться на грязнокровках. Блейз, что у тебя? — За этот месяц я поймал четырнадцать грязнокровок, — начал Забини. — Они также скрывались в Англии, Франции, Греции, несколько были схвачены в Германии и Швейцарии. Но что более важно — несколько дней назад я следил за тремя грязнокровками и заметил, что все они направлялись в Рим. Вчера вечером мне стало известно, что в Рим стали съезжаться грязнокровки. Они планируют собрать Орден наподобие Феникса и поднять восстание. Сейчас их насчитывается уже больше двадцати, но точное число пока что мне не удалось выяснить. — Италия, — протянул Волдеморт, меланхолично поглаживая Нагайну по голове. — Прекрасная страна. Но кто же в ней должен следить за порядком? — Я, — раздался тихий затравленный голос в самом конце стола. — Объясни же тогда мне, как так случилось, что у тебя прямо под носом собирается Орден из грязнокровок, желающих поднять восстание. Волдеморт взмахнул рукой и стул мужчины с грохотом упал на пол, а сам он отлетел на то злосчастное пространство, предназначенное для пыток. Всем сразу же стало ясно, что жертва на сегодня уже была выбрана. Домой этот мужчина не вернется. — Простите меня, мой Господин, — мужчина сел на колени и начал активно кланяться. — Я исправлюсь. Честно-честно, простите мне эту ошибку, такого больше не повторится. — Ты очень сильно меня разочаровал. — Такого не повторится, — повторял он. — Я больше никогда не разочарую Вас. — Но если я убью тебя, то ты и правда уже никогда больше не разочаруешь меня. — Пощадите. Мужчина сам прекрасно понимал, что у него нет шансов, но все же как заведенный продолжал вымаливать прощение. Вот только все было бесполезно. Глупо просить прощение и пощады у того, у кого нет сердца. Это лишь пустая трата времени и сил. Волдеморт поднял руку с зажатой в ней волшебной палочкой и направил ее на мужчину. — Круциатус. От стен эхом отскочил громкий болезненный крик. Драко сидел спиной к мужчине, не поворачиваясь и продолжая смотреть перед собой. Ему не нужно было смотреть на мужчину, чтобы наблюдать за его страданиями: он наблюдал эту картину каждый раз. Драко не мог сказать в какой именно момент — на какой раз, — она начала его раздражать, но сейчас он уже не мог смотреть на это. Он честно не понимал, как Волдеморту не надоедает. Одно и тоже каждый раз. Уже давно можно было придумать что-то новое. Мужчина на полу крутился. Его тело подскакивало и с глухим стуком падало обратно на камень. Он переворачивался на живот, а потом обратно на спину. Сгибался в три погибели и снова выпрямлялся, будто палку проглотил; хватался пальцами за пол, сжимал руку в кулак и бил им по полу, надеясь так отвлечь себя от той боли, что причиняло ему заклинание. Все было бесполезно. Он уже молился, чтобы он поскорее потерял рассудок и испустил последний дух. Это казалось для него лучшим подарком свыше. Крики закончились также резко, как и начались — всего после одного шипящего «Авада Кедавра». Волшебники тут же развернулись и сели ровно, в миг потеряв интерес к уже трупу. Оставалось надеяться, что этой жертвы Волдеморту на сегодня будет достаточно. — Что ж, а теперь мы можем продолжить. Все по очереди стали делать доклады, рассказывая сколько грязнокровок выловили за месяц, в каких странах и как с ними поступили. В это время Драко меланхолично рассматривал зал, в котором уже мог ориентироваться с закрытыми глазами. Его совершенно не интересовали достижения других. Главное, что благодаря своим успехам, он оставался в безопасности. На то, чтобы закончить доклады потребовалось еще около десяти-пятнадцати минут. За это время Драко смог внимательно рассмотреть потолок, отметив, что побелка была неровной и скорее всего старой. Местами потолок был светлее, а местами — темнее. Также он успел насчитать сорок семь трещин в поле его зрения. За особняком совершенно не следили. Здесь не помешал бы хороший ремонт. Только после того, как потолок был досконально изучен, а последний говоривший замолчал, Драко обратил внимание на окружающих. — Что ж, неплохо, но могло быть и лучше, если бы вы работали более активно. А теперь вернемся к Италии. Мне нужно точно знать сколько грязнокровок уже вступили в этот Орден. Блейз, раз ты узнал о попытке восстания, тогда и займись этим. Завтра вечером я жду от тебя отчет, — Блейз кивнул, кажется, уже жалея, что вообще рассказал об этом. Возможно, у тех магглорожденных и был шанс победить Волдеморта. Стоило, наверное, оставить им эту возможность. Но сделанного уже не изменишь. Остается только следовать приказам Темного Лорда. — На сегодня можете быть свободны. Драко медленно поднялся со своего места, одернул черный пиджак и одним из первых вышел из комнаты. На сегодня собрание было закончено. С очередной жертвой. Оставалось только надеяться, что следующим убитым не станет он сам. *** Блейз Забини действительно пожалел, что рассказал о надвигающемся восстании. Приказ Волдеморта только звучал легко — узнать количество грязнокровок, всего-то! Но сказать — это одно, а сделать — совершенно другое. Пришлось слегка растратить запасы Оборотного зелья, перед этим поймав одного из магглорожденных. Блейзу было немного дико. Еще никогда он не был в окружении одних лишь грязнокровок, да еще и в таком количестве. В итоге, он насчитал сорок пять человек. Более того, он успел даже выяснить, что всего через пару дней они планируют нападение на один из Серединных пунктов — место, где держат грязнокровок до их продажи в рабство или бордель. Это был пятнадцатый Серединный пункт. Он находился на самой окраине Англии и считался одним из самых маленьких. Видимо, этот Орден еще не был уверен в своих силах. Блейз покинул Орден за полчаса до начала собрания, собрав всю необходимую, по его мнению, информацию. Забини знал, что их сорок пять, они собираются напасть на пятнадцатый Серединный пункт через два дня после заката. Они превосходят приближенных по численности, но Блейз не знал, насколько они сильны. Если учесть, что пока что они не рискуют нападать на более крупные Серединные пункты, значит недостаточно сильные. Стараются держаться вместе — хотя бы по двое, — и не привлекать слишком много внимания. И у них это отлично получалось, если бы только Блейз не был таким внимательным. Возможно, будь на его месте тот же Тео, он бы прошел мимо и не обратил бы внимания на двух девушек в темной неприметной одежде. На очередное и, скорее всего, последнее перед битвой собрание Блейз Забини пришел последним. Он легкой походкой прошел на свое место и сел рядом в Тео. Тот в это время с интересом и активно перебирал перо в своих пальцах, наблюдая за ним, словно кот за бегающим бликом. — Что ж, раз все собрались, можем приступить, — протянул Волдеморт. Блейз слегка кивнул и коротко рассказал о том, что ему удалось узнать. Было решено перехватить восставших на Серединном пункте. Перед самым закатом через два дня все присутствующие должны быть там. Это был неплохой план, но по мнению Драко, отправлять семнадцать Пожирателей Смерти против сорок пяти грязнокровок было не совсем разумно. Ведь те могут оказаться очень сильными. Но на его мнение Волдеморту было все равно, даже несмотря на то, что Малфой был одним из самых приближенных. Потому было решено ничего в плане не менять. Если кто-то из них погибнет — это будет его личное дело. Замечательный глава, замечательный предводитель! Драко резко встал со своего места, стоило только Волдеморту объявить о конце собрания. Драко все понимал — Темному Лорду было глубоко плевать на них, но нужно же быть хоть немного гуманнее и разумнее. Если их всех завтра переубивают, кто тогда будет ему служить? Чертов безносый урод! Злость пульсировала в висках, причиняя легкую боль. Драко тут же поспешил успокоиться и привести мысли в порядок. Волдеморт с легкостью сможет залезть к нему в голову в таком состоянии, и плевать, что из всех присутствующих Драко лучше всех владеет Окклюменцией и Легилименцией. Через два дня ровно перед самым закатом Драко, воспользовавшись каминной сетью, переместился в пятнадцатый Серединный пункт. Это было старое, держащееся на одном бодром слове, трехэтажное здание. Малфой всегда поражался, как здания Серединных пунктов все еще держались, но подозревал, что только благодаря магии. На всех трех этажах располагалось около тридцати комнат, заполненные клетками, в которых держали грязнокровок. Дверей в комнаты не было, они защищались лишь электрическим барьером и часовыми, регулярно проверяющими комнаты. Оттуда раздавались плач и крики. Одни плакали и просили отпустить их, другие — молчали, видимо уже давно прибывая здесь и лишившись какой-либо надежды на освобождение. Драко миновал все три этажа, проклиная владельца этого пункта за то, что тот расположил камин на первом. Стоило ему показаться в проходе очередной комнаты, как грязнокровки, заметив на нем черную мантию, которую носил каждый Пожиратель Смерти, начинали кричать еще громче, боясь, что пришли по их душу и понижали громкость голосовых связок только когда Драко исчезал из прохода. И как только у них до сих пор не сорвался голос? Уже к концу длинного коридора на первом этаже у Малфоя разболелась голова от этих криков. На третьем этаже в самом конце коридора находилась одна единственная комната с дверью, с постоянными Заглушающими чарами, которые периодически обновлялись. В ней всегда проходили собрания, сидели и отдыхали работники пункта. Стоило Драко переступить порог комнаты и закрыть за собой дверь, как его окутала такая блаженная тишина, что он даже на несколько мгновений прикрыл глаза, замирая на месте. — Явился, наконец-то, — проворчал Блейз, который в этот момент развалился на небольшом диванчике и вертел в руках палочку. Драко хмыкнул и молча подошел к другу, скидывая его ноги с дивана и садясь рядом. — От тебя одни проблемы. Бесишь меня. — От тебя как будто нет проблем. Между прочим, если бы не ты, я бы сейчас мог спокойно отдыхать дома. — А что так? Не хотел покидать объятий жены? Давай, рассказывай, как все прошло. — Надеюсь, она забеременеет после первого раза. Не хочу потом снова два часа стоять в душе, пытаясь отмыться. — Мне тебя пожалеть? — Себя пожалей, — фыркнул Драко, складывая руки на груди. — Я-то через это уже прошел, а вот ты еще нет. Блейз поморщился, кажется, представив эту ситуацию и поджал губы. Пусть они не принимали Волдеморта и лишь из-за страха за семью продолжали подчиняться ему, но нелюбовь к грязнокровкам им вбивали в голову с самого детства. Избавиться от детских привычек очень сложно, если вообще возможно. Еще через два часа, когда сгустились сумерки и начало темнеть, дверь в комнату распахнулась, заполняя помещение криками грязнокровок и в проходе появился один из часовых. — Нижний этаж атакован. Короткой фразы хватило, чтобы все Пожиратели Смерти и работники Серединного пункта повскакивали с мест и двинулись на первый этаж, чтобы встретить незваных гостей. На подходе на первый этаж они разделились на две группы: одна заходила с основной лестницы, другие с запасной, находившейся в другом конце коридора и использовавшейся крайне редко. Когда группа во главе с Драко оказалась на первом этаже, там уже во всю кипела битва. Восставшие действительно превосходили Пожирателей по количеству. Не успел Драко и заметить, как его уже втянули в бой. Лучи разных цветов полыхали по коридору. Малфой вытащил нож из ножен, которые носил на поясе, и резко всадил его по самую рукоять в грудь одного из магглорожденных, тут же вытаскивая металл обратно. Серые одежды мигом намокли из-за крови. Парень замер, широко распахнув глаза и приоткрыв рот и через пару секунд рухнул на пол. Под ним медленно стала растекаться лужа крови. Драко перешагнул через труп и продолжил сражаться, посылая заклинания в восставших и метая нож, после возвращая его обратно магией. Драко был в самой гуще битвы, когда почувствовал, как левый бок пронзило острой болью и теплая кровь потекла из раны. Парень зашипел и схватился за бок, пытаясь прикрыть рану. Бледная тонкая кожа окрасилась в алый от крови. Драко обернулся, замечая у себя за спиной невысокую девушку. Она была потрепанная: с растрепавшимися длинными волосами, порванной и заляпанной кровью и грязью одежде, рука с зажатой в ней волшебной палочкой дрожала. И тем не менее, она уверенно направляла ее на Малфоя. На вид ей было не больше восемнадцати. — Экспелиармус! — Круцио! Они одновременно произнесли заклинания и так же синхронно уклонились. Не давая Драко времени на произнесение очередного заклинания, девушка метнула в него что-то маленькое и, еле увернувшись, он краем глаза успел заметить длинную медицинскую иглу. Та через несколько мгновений вонзилась в шею Пожирателя Смерти, стоявшего за спиной Драко, и тот замертво упал. Девушка прошипела, видимо целясь именно в Драко и метнула следующую иглу, которую на этот раз Малфой отбил ножом. Девушка в несколько быстрых шагов миновала разделяющее их расстояние и ударила его по лицу. В ответ Драко пнул ее под коленом. Грязнокровка упала на одно колено, тут же вонзая ему в ногу иглу. Малфой зашипел от боли. Он ударил ее, заставляя окончательно упасть на пол, отчего она сильно ударилась виском. Когда же она с трудом поднялась на ноги, по ее виску тонкой струей текла кровь. Они одновременно пошли вперед и вонзили оружие в животы друг друга. Нож превосходил по ширине лезвия, но девушка была более меткой, видимо, была медиком и знала куда целиться, попадая Драко по органу и пронзая его. — Умри, тварь! Ненавижу тебя! — взахлеб с кровью прошептала девушка. — Хочешь моей смерти — используй смертельные заклинания, — Драко вытащил нож из плоти и уронил его, двумя руками хватая девушку за шкирку и кидая ее в электрический барьер. Тело задрожало под действием ударов тока и вскоре, дымясь, упало на пол. Драко поднял нож и отвернулся от уже мертвой девушки. Рана диаметром хоть и была небольшой, но все же глубокой, задев орган, потому из нее струей вытекала кровь, заставляя Драко шипеть от боли. И все же Волдеморт был тем еще глупцом и идиотом. Одна только мелкая девчонка умудрилась дважды ранить Драко, а один раз и вовсе повредив орган, а значит они были не настолько слабыми, как думал Темный Лорд. Драко оставалось лишь надеяться, что многие из них смогут вернуться домой живыми. И он в том числе. Сражаясь с грязнокровками, он мельком видел раненного и залитого кровью Блейза. Парень тяжело дышал и прикрывал бок, на котором через пальцы стекала кровь. Весь пол и стены коридора были залиты кровью и теперь приходилось ходить более аккуратно, чтобы не поскользнуться и эпично грохнуться в самом разгаре боя. Тео в другом конце коридора еле стоял на ногах, сражаясь с двумя грязнокровками. Он сжимал зубы и тихо шипел, когда раны от каждого шага отдавались болью во всем теле, но упорно продолжал атаковать и защищаться. Хотя Драко не был уверен, что тот вернется сегодня домой. Тео никогда не вызывал у Малфоя сильной симпатии, но все же они были на одной стороне, хотя и не по своей воле. И только это осознание заставило Драко поднять палочку в его направлении, чтобы убить одного из грязнокровок и помочь Пожирателю. Вот только он сам — раненный с замедленной от боли реакцией, не успел ничего сделать, когда к Тео со спины подкрался третий магглорожденный и вонзил ему нож между лопаток. Тео замер, вытягиваясь, как струна и слегка запрокидывая голову назад. Стоило нападающему вытащить нож, как Нотт упал на пол. Эта ночь будет очень долгой и тяжелой. Сегодня мало кто сможет вернуться домой. Теодор Нотт уже не сможет. Парень был мертв. *** Гермиона слегка приподнялась на локтях и тут же упала обратно на кровать, закричав от резкой боли. Девушка сжалась, прижимая колени к груди и тихо заскулила. Все тело болело от новых ран, но сильнее всего болел низ живота. Гермиона зажмурилась и закусила губу, но слезы все же потекли по щекам. Ее медленно стало накрывать истерикой. Было бы лучше, если бы она не приходила в себя. Просто умерла бы на этой самой кровати. Для многих намного лучше. В первую очередь — для нее самой. За последний месяц произошло намного больше, чем за последние полтора года. И она чувствовала, как уже не выдерживает психологически. Еще немного и это будет краем. Не зря же в последнее время ее все чаще посещают дикие неправильные, по ее мнению, мысли. Но сейчас они казались ей спасением. Возможно, будет намного лучше, если ее не станет. Гермиона на несколько долгих минут затихла, совершенно перестав что-либо чувствовать. Лишь одна мысль сейчас приносила блаженное спокойствие. Гермиона расслабилась и тихо выдохнула, постепенно успокаиваясь. Мысли пульсировали и били по вискам, но Грейнджер старалась их прогнать. Это неправильно, так нельзя. Ее не так воспитывали. Никогда не стоит сдаваться, всегда нужно идти до конца. Может быть за следующим поворотом будет Рай. Возможно, она сможет спастись через год или даже через месяц. В это верилось с трудом, но надежда — маленькая, еле заметная, уже угасающая, — теплилась на краю души. Все можно пережить. Это зависит лишь от внутренней силы. Но в этом и была вся проблема — сейчас Гермиона чувствовала себя слабой и никчемной. Раньше она никогда не сдавалась. Найти философский камень? Легко. Отправиться сражаться с Василиском? Запросто. Покинуть Хогвартс в самый разгар войны и уйти искать крестражи? Легче простого. Она не убегала от битв, проблем и страхов, всегда с готовностью давала им отпор. Ей было для кого это делать. Вот только теперь рядом с ней не было никого. Ей больше не для кого быть храброй и сильной. Гермиона с трудом поднялась с кровати в попытке дойти до ванны и смыть с себя всю грязь. Взгляд упал на поднос с едой на прикроватной тумбочке. Гермиона резко махнула рукой, переворачивая его и, зашипев от боли, упала на колени. Истерика накрыла с головой. Слезы застелили глаза, не позволяя ничего рассмотреть. Всепоглощающую тишину комнаты нарушали лишь частые судорожные всхлипы. — Чертов ублюдок! Ненавижу тебя, выродок! Чтоб ты сдох, урод! Еще через полчаса Гермиона смогла немного успокоиться и нормально видеть перед собой. Перед ней по полу была раскидана еда и посуда, только благодаря мягкому ковру не разбившаяся. Бегающий взгляд резко замер на ноже. Небольшом столовом ноже. В голове раздался звон, заглушающий все мысли. Гермиона медленно подняла нож, покрутила его в руках и, с трудом поднявшись, двинулась в ванную комнату. Девушка раскрутила кран, наполняя ванну и отошла на пару шагов назад, останавливаясь напротив зеркала. Она перехватила нож ближе к неострому лезвию и резко ударила кончиком рукояти по зеркалу, а потом еще и еще, до тех пор, пока оно не рассыпалось на мелкие и крупные осколки, со звоном упавшие на плитку. Гермиона наклонилась и, отбросив уже ненужный нож, подняла один из осколков. Девушка села в ванну, с головой уходя под воду и выныривая лишь когда в легких закончился воздух, оставляя руки под водой. Та была горячей, обжигающей кожу, которую было тяжело терпеть, но так даже лучше. Гермиона покрутила в руках осколок зеркала, не отрывая от него взгляда и провела по запястью. Первый порез получился неглубоким, но достаточно, чтобы на покрасневшей коже выступили первые капли крови. Они быстро смывались водой, но на их месте тут же появлялись другие. Руку обдало легкой болью, вполне терпимой. Потому вскоре Гермиона сделала еще один порез — чуть выше прошлого и глубже. На этот раз кровь уже потекла маленькой струйкой. Гермиона поморщилась и недолго раздумывая, сделала новый порез, еще более глубокий. Грейнджер закусила губу, боль становилась уже более ощутимой, рука начинала медленно неметь. Гермиона провела лезвием по самому первому порезу, слегка расковыряла его, делая более глубоким. Кровь стекала по запястью уже быстрее, начиная медленно окрашивать воду в бледно-красный. Гермиона облизнула пересохшие губы и сделала еще один порез — самый глубокий из всех присутствующих. Вода медленно остывала, уже не так сильно обжигая кожу, но все еще сохраняя ту температуру, в которой нежелательно мыться. Гермиона делала все новые и новые порезы и вскоре шрамы покрывали вся левую руку от запястья до локтя, становясь все более глубокими. Минут через десять разум Гермионы начал постепенно плыть, а вода становиться более красной. Еще через пятнадцать, когда на руке уже толком не осталось место для новых порезов, а присутствующие на коже расковыряны настолько, что было страшно смотреть, рука онемела, осколок выпал и Гермиона погрузилась в успокаивающую блаженную пустоту.

Закрой глаза, ступай на лед Считай до ста и падай в воду.