Fake love

Где надежда в этом холодном мире? В поисках далекого света Кто же сможет спасти? Ты боишься, что никто не услышит твой крик: "Спаси меня сейчас" Red - Not alone

Малфой медленно сходил с ума. Его охватывало безумие. Настолько сильное, что порой он не мог трезво соображать. Все чувства притуплялись, поглощенные блаженством, которое появлялось, когда он приступал к пыткам. Такого раньше не было. Все изменилось с появлением Гермионы. Эта мерзкая поганая грязнокровка сводила с ума. Драко с удовольствием смотрел на ее муки, на то, как она корчилась, дергалась и кричала от боли, как просила не трогать. Малфой закусывал губу, стараясь держать эти чувства глубоко внутри, но с каждым разом это становилось все труднее делать. Драко терпел уже неделю. Семь дней он не пытал эту грязнокровку, а все из-за приближающейся свадьбы. Он ждал, когда свадьба пройдет и он снова запрет Грейнджер в подземелье и продолжит пытать ее. Если им и придется теперь уживаться вместе, то он должен получать хоть какое-то удовольствие. Малфой вышел из своей комнаты и направился в кабинет. Он был такой же мрачный и холодный, как и весь особняк. Казалось, что стены пропитались холодом, который распространялся от Малфоев и уже никогда не смогут согреться. Хотя, наверное, так оно и было. На мгновение Драко поймал себя на мысли, что не хотел бы, чтобы его дети росли в этом пугающем месте, но тут же отогнал эти мысли. Он сам здесь вырос, ничего с ним не случилось, и его дети тоже вырастут в этом особняке. Каким бы дом ни был, он все еще оставался родовым поместьем. Малфои испокон веков жили в нем и продолжат жить. Драко подошел к окну и раздвинул темные тяжелые шторы, чтобы солнечный свет попадал в окно и хоть немного нагревал кабинет. На улице вот уже несколько дней стояла прекрасная теплая погода, солнце ярко светило, согревая флору и фауну мира. В такую погоду хотелось дольше гулять, а еще лучше — собраться с друзьями и уехать куда-нибудь на отдых, искупаться в речке и просто повеселиться в компании близких людей. Мерзкие маггловские развлечения, тут же одернул себя Малфой. Несмотря на прекрасную погоду снаружи, сам парень был добровольно заперт внутри холодных, темных стен. На столе лежала развернутая карта магического мира. То тут, то там, в самых разных странах и уголках мира мелькали красные крестики, рядом с которыми аккуратным каллиграфическим почерком были написаны имена. Имена тех, кого они уже нашли. Оставалось еще очень много магглов, которых предстояло разыскать по всему миру, чем Драко вместе с Забини и занимались. Темный Лорд регулярно собирал Пожирателей Смерти, чтобы проконтролировать, как продвигаются дела в поимке грязнокровок. Ему необходимо было выловить всех до самого последнего и уничтожить. Вот только с недавних пор планы немного поменялись. Отныне грязнокровок нельзя было убивать. Теперь, поймав магглорожденного, разрешалось пытать его, издеваться, продавать на аукционе, в рабство или же в бордель. С ними можно было делать все что угодно, но только не убивать. Теперь грязнокровки нужны были, чтобы продолжить род волшебников. Малфой нахмурился и склонился над картой, руками опираясь на края стола. Мрачный взгляд пробежался по странам, крестикам и именам. Ему следовало вновь заглянуть в те страны, где он уже был. Вполне возможно, что там появились новые магглорожденные, которых можно было поймать. Тяжело быть приближенным к Темному Лорду. Он должен быть «примером для подражания». Потому, пока обычные Пожиратели Смерти могли спокойно поймать всего одного магглорожденного, он должен был поймать троих. Малфой с радостью отказался бы от такой «чести» и стал бы просто Пожирателем, но так он мог не бояться за свою семью. Пока он безропотно выполнял любой приказ Волдеморта, тот не трогал его родителей. Драко Малфой с детства был мерзким эгоистом с заносчивым высокомерным характером. Пусть хоть вымрет весь мир, ему было плевать на всех окружающих. Но вот что для него было действительно важным, так это кровные узы. Нет никого важнее родителей. К ним нужно относиться почтительно, насколько плохими они не были. «Ты рожден, а значит хотя бы за это должен быть благодарен родителям,» — любила повторять Нарцисса. Потому Малфой готов был терпеть все что угодно, чтобы лишь родители были в безопасности. Хотя временами отец и бесил настолько, что Драко желал ему смерти, но потом одергивал себя, ведь так нельзя. Длинные аристократические пальцы обхватили перо и, макнув его в чернила, Драко стал делать отметки на карте в каких странах, где ему нужно побывать в ближайшие дни. Многие знакомые Пожиратели Смерти из богатых семей предпочитали отправлять на разведку домовиков или же своих приспешников, а потом уже, получив информацию о местонахождении и новом занятии грязнокровки, планировать план поимки. Малфой же в какой-то мере был немного параноиком и не доверял никому, потому всю работу выполнял сам, начиная разведкой и заканчивая пытками. Время от времени он объединялся с Блейзом — единственным, кому мог доверять. Перо застыло над Италией и Малфой закусил губу. Он совсем недавно был там. Стоит ли наведаться туда снова или же все же немного подождать? Так и не придя к какому-нибудь окончательному решению, он поставил точку, чтобы не забыть вернуться к этому вопросу после нескольких стран, которые обязательно нужно осмотреть в течение нескольких дней. Все планы портила эта ненужная женитьба. Из-за нее он пару дней не сможет нормально работать, в последствии чего придется потом заниматься поисками еще активнее и на время забыть о нормальном сне и отдыхе. Решив сегодня заняться Францией, Малфой сделал отметку на карте, вернул перо на свое место и подошел к камину, взял в руку горсть летучего порошка, через мгновение уже исчезнув в зеленом пламени.

***

Гермиона стояла возле окна. На улице начинался закат. Кроваво-красное солнце клонилось к горизонту. Гермионе казалось, что отныне весь мир окрасился в несмываемый кровавый цвет. Шрамы и синяки до сих пор отзывались резкой болью, но, по крайней мере, ее перевели в комнату. Та была небольшой, скорее всего рассчитанная для прислуги. Но Гермионе было намного важнее, что теперь она могла спать на мягкой кровати, а не мерзнуть в холодном углу подземелий. Гермиона вставала редко, в основном при необходимости. Но спустя неделю тело начало затекать, девушка стала вставать, но ее максимум был от кровати до окна, при этом опираясь на все, что попадалось под руки. А еще этот мерзкий хорек Малфой запрещал давать девушке заживляющие зелья, заставляя ту страдать. Тем не менее Малфой ни разу не зашел к ней за все это время. Гермиона часто слышала, вздрагивая и замирая в ожидании, как Драко кричал на домовиков и стук каблуков о бетонный пол, она опасалась, что дверь комнаты откроется и ее пытки начнутся сначала, но широкие шаги затихали вдали коридора, а дверь так и не открывалась. Гермиона вздыхала с облегчением. К новому заходу она была еще не готова. Гермионе казалось, что еще немного и она свихнется в этой комнате. Время шло мучительно долго, а единственным ее развлечением было рассматривание потолка и стен. Она с радостью встречала домовиков, что приносили ей, еду и обрабатывали раны, надеясь, что хоть с ними может немного поговорить. Но те молча выполняли свою работу и мгновенно исчезали, не сказав ни слова. Гермионе оставалось с тяжелым вздохом опуститься на кровать, обращая взгляд в потолок и ожидая нового появления эльфов. Это одиночество сводило с ума, убивало мучительнее самых острых ножей и болезненных заклинаний. С самого утра в поместье стоял непривычный для него шум и суматоха. Во всю шли приготовления к свадьбе наследника рода. Вот-вот уже должны были начать собираться гости и домовые эльфы торопились закончить все необходимые приготовления. Драко расслабленно сидел в большом кресле в своей комнате. В его руке был зажат стакан огневиски. Алкоголь туманил разум, благодаря чему Малфой сейчас ни о чем не думал, на душе — или скорее то, что от нее осталось, — на удивление было спокойно. Осталось всего несколько часов до свадьбы, и скоро он станет женатым молодым парнем, плюс ко всему еще и с титулом Лорда. Во всей этой ситуации его раздражало только одно — Малфои не разводятся. Пальцы на стакане сжимались сильнее, почти до хруста стекла, стоило только подумать, что его женой станет какая-то мерзкая грязнокровка, которая должна будет родить ему наследника. Его ребенок будет полукровкой со смесью чистой крови, как у отца, и грязной, как у матери. Жизнь была слишком несправедлива. Драко с самого детства воспитывался, как аристократ, помешанный на чистоте крови. И мысль о том, что его собственные дети должны были родиться теми, кого он всю жизнь презирал, убивала. Видимо в прошлой жизни он был еще хуже, чем сейчас, раз в этой его так наказали. Малфой допил алкоголь и встал с кресла, подошел к окну. Как и в предыдущие дни, на улице стояла теплая погода, словно насмехаясь над парнем. Ему сейчас хотелось, чтобы во всю лил дождь. Такая погода идеально подходила бы под его настроение. В дверь постучали и Драко отвернулся от окна, отвлекаясь от картины, где домовики украшали двор к празднеству, разрешив войти. Двери слегка приоткрылась и в комнату зашла Нарцисса. На женщине было надето красивое изумрудное платье. Оно изящно струилось по телу, подчеркивая аккуратную фигуру, открывая хрупкие плечи. Волосы были собраны в слегка небрежную, но от этого еще более красивую прическу, лишь несколько прядей обрамляли аристократическое лицо с легким макияжем. — Мой единственный сын сегодня женится. Как ты себя чувствуешь? — женщина прошла в глубь комнаты, цокая каблуками по бетонному полу, и остановилась в нескольких шагах от сына. — Твой единственный сын женится сегодня на поганой грязнокровке. Как ты думаешь, как я могу себя чувствовать? — Малфой встал в пол-оборота, снова устремляя взгляд серых глаз на двор. — Думаю, теперь можно оставить это в прошлом, — Драко повернулся к матери, не до конца понимая, о чем она говорит. — Как ты думаешь, кто в итоге остался победителем? — Что за вопрос? Темный Лорд победил Поттера. Ответ, итак, ясен, как день. — Ты действительно так считаешь? — Нарцисса смотрела на сына серьезно, будто взглядом хотела сказать то, что не могла произнести вслух. Вот только Драко не понимал ее. Потому она растянула губы в легкой улыбке, взгляд тут же стал мягче. — Что ж, — начала она, резко сменив тему, — Гермиона уже готова. Думаю, тебе следует ее навестить перед тем, как вы встретитесь у алтаря. — На кой черт мне навещать эту дрянь? — Думаешь, она заслужила такого отношения к себе? Драко наблюдал за тем, как Нарцисса развернулась и плавной походкой вышла из комнаты сына, плотно закрывая за собой дверь. Он еще какое-то время стоял, а после, чертыхнувшись, нахмурился и покинул комнату. Кто же теперь победитель? Поттер проиграл, погибнув в финальной битве. Волдеморт проиграл, когда начали умирать дети, издав новый указ. В этом мире больше не было победителей и проигравших. Комната Грейнджер располагалась на первом этаже в самом конце коридора. Драко сам приказал поселить ее именно там, чтобы она была как можно дальше от него. Не спрашивая разрешения, он без стука открыл дверь и прошел внутрь. Гермиона сидела на кровати. Ладони, сцепленные в замок, лежали на коленях и она, не поднимая взгляда, рассматривала их. Слегка удлиненные ногти впивались в кожу, оставляя после себя следы-полумесяцы. Девушка поджимала губы, видимо думая о чем-то не очень приятном, расслаблялась, а потом снова поджимала их. На ней было надето белоснежное платье с кружевами в районе груди. Корсет туго сдавливал талию, пояс украшала белая роза, расположенная сбоку, юбка, удлиненная сзади, была расшита серебристыми узорами. Говорят, что день свадьбы — самый важный и радостный день для любой девушки. Но Гермиона совсем не выглядела счастливой. Наоборот, казалось, еще немного и она расплачется. Гермиона подняла голову и пустым взглядом посмотрела на Малфоя. Драко закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вперед, еще раз осматривая девушку. Самому себе, пусть и нехотя, но он все же признался, что девушка была очень красива сейчас. Всю красоту портили только еще не зажившие шрамы и раны, украшавшие все тело Гермионы. Малфой прошептал невербальное заклинание и порезы тут же исчезли с тела. Гермиона на миг обрадовалась, но пошевелившись, почувствовала все ту же боль, что и всегда. Иллюзия, тут же поняла она. — Ты, итак, страшная, не нужно пугать гостей еще больше. — Зачем ты пришел? — Посмотреть на твою истерику, — усмехнулся Малфой, растягивая губы в ухмылке. — Не дождешься, — прошипела девушка, еще сильнее впиваясь ногтями в тыльную сторону ладони. — Готовься. Всего через несколько часов твоя жизнь превратится в сплошной Ад. Драко на пятках развернулся и вышел из комнаты. Гермиона горько усмехнулась. Ее жизнь превратилась в Ад еще больше года назад. Хуже просто уже некуда. Еще через пару часов гости собрались и Гермиона медленно шла к алтарю, возле которого стоял Малфой и священник. Подол платья скользил по дорожке, собирая разбросанные лепестки цветов. В руке она сжимала небольшой свадебный букет. Еще немного и клетка захлопнется. Она навсегда останется в окружении врагов, где каждый желает ей смерти. Она хотела бы, чтобы этот мир разрушился, рухнул, сгорел. Потому что ее мир уже давно мертв. Священник начал читать речь. Гермиона его не слушала. Ее взгляд застыл на бутоньерке Драко. Осталось совсем немного, и она уже никогда не сможет сбежать от всего этого. Совсем скоро Малфой на правах мужа и хозяина сможет делать с ней, что только пожелает его гнилая душа. От этой мысли Драко воспрял духом, его губы растянулись в зловещем оскале, а сердце Гермионы дало сбой, охваченной паническим страхом. Почему это просто не может закончиться? — Да, — ответ на вопрос священника о «печали и радости, болезни и здравии» дался слишком тяжело. Она с трудом смогла открыть рот и прошептать пару букв. Гермиона была уверена, что никто не понял, что она сказала и только затравленный взгляд, обращенный на жениха, был лучшим ответом. Ответ Драко был наоборот полон какого-то ненормального, больного энтузиазма. И с этим психом ей жить. И этот больной псих теперь является ее личным палачом. Золото обручального кольца сверкнуло в свете солнечных лучей, стоило только Драко надеть его на палец Гермионы. Ни о каких поцелуях не могло идти и речи. Все гости прекрасно знали, что вся эта свадьба — самый обычный фарс. Нет никаких счастливых жениха и невесты, любящих друг друга, готовых жить под одной крышей до самой смерти. Здесь есть только насильник и жертва. Гермиона уже хотела развернуться лицом к гостям и спуститься с пьедестала, но ее остановил незнакомый мужчина, подошедший к Драко. В его руках была зажата шкатулка, которую он тут же открыл и протянул парню. На дне лежал ошейник. Черная кожа была украшена шипами и золотым бубенчиком в самом центре. Гермиона сглотнула. Только этого ей не хватало. Драко взял ошейник в руки и, наклонившись к девушке, надел его на шею девушке. — Отныне и навеки ты — моя личная игрушка, — прошептал он еле слышно на ухо Гермионе. Теперь она как какая-то собака. Дворовая псина, которую можно ударить в любой момент, над которой можно издеваться, когда вздумается. Ее больше никто не сможет спасти. Гермиона хотела бы закричать, вот только ее никто не услышит. Никто не придет. Пара вместе спустилась с пьедестала и все тут же окружили их, заваливали поздравлениями, брызжа лицемерием. Гермиона хотела, чтобы они все сдохли в эту самую минуту, но ее молитвы не были услышаны. — Поздравляю Драко, — прошелестел Темный Лорд, кладя ладонь на плечо парня. — Я знал, что даже в этой ситуации ты получишь самое лучшее. Если тебе и суждено провести всю жизнь бок о бок с грязнокровкой, то Королева грязнокровок — лучшая кандидатура. Я доволен тобой. — Конечно, Вы же сами не можете получить все самое лучшее. Остается только смотреть каких высот достигают верные псы, — не сдержавшись, прошипела Гермиона. О чем вскоре и пожалела. Волдеморт промолчал, лишь смерив ее смертельным взглядом, после чего снова обратил свое внимание на Драко. — Тебе следовало бы заняться ее воспитанием, мой мальчик. — Я позабочусь об этом, мой Лорд. Драко схватил Гермиону за локоть и потащил прочь от гостей. Они завернули за угол особняка, скрываясь от взгляда гостей, где Драко резко толкнул девушку. Она сделала несколько шагов назад, опираясь на стену и больно ударяясь о нее головой. Шрамы, скрытые заклинанием, прострелило сильной болью при столкновении с бетоном. Гермиона зажмурилась и зашипела от боли. — Что ты себе позволяешь, поганая грязнокровка? — Да, я — поганая грязнокровка. Но чем ты отличаешься от меня? Такой же поганый и мерзкий. — Следи за своим языком. Не забывай, что теперь твоя жизнь зависит от моего настроения. Не дай Мерлин, ты мне его еще хоть раз испортишь. — Ну давай. Убей меня. Я буду тебе очень благодарна за это. — Серьезно? — Драко наклонился к Гермионе ближе, одной рукой опираясь о стену и растягивая губы в ухмылке. Серые глаза сверкнули зловещим блеском. — Ты серьезно думаешь, что я убью тебя? Не-е-ет. Ты так легко не отделаешься. Еще одно неповиновение и я снова запру тебя в подземельях и буду пытать до тех пор, пока ты не перестанешь здраво мыслить. Только ты начнешь терять связь с реальностью, и я остановлюсь. Дождусь пока ты придешь в себя, а потом начну по новой. Я не дам тебе умереть, не дам тебе свихнуться. Ты навечно будешь заперта в подземельях до скончания своих дней, корчась от боли. И никто, никто и никогда, не придет к тебе и не спасет. Даже Смерть не сможет тебя забрать. Ты все поняла, дрянь? Гермиона сглотнула, будучи не в состоянии что-то сказать. Драко выпрямился, поправил пиджак и, развернувшись, вернулся к уже веселившимся во всю гостям. Грейнджер опустила голову, чувствуя, как дрожат губы и как режет глаза от наворачивающихся слез. Малфой был прав. В каждом своем слове. Она умрет от его руки во время очередных пыток. — Думаю, тебе это нужнее, — Гермиона резко подняла голову. Напротив нее стоял молодой парень — скорее всего он был одного возраста с ней и Драко. Его лицо казалось смутно знакомым, но Гермиона все никак не могла вспомнить, где видела его. Парень держал в руке стакан, который протягивал девушке. Гермиона машинально приняла стакан из чужих рук и по запаху поняла, что в нем был налит алкоголь. Парень слегка улыбнулся и встал рядом, опираясь спиной на стену. — Драко слишком жесток, так что лучше его не зли, — Гермиона промолчала, отпив немного алкоголя и поморщившись. — Я, кстати, Тео. Теодор Нотт. Я учился на Слизерине вместе с Драко. Возможно, мы пересекались как-то пару раз. — Я не помню тебя. Тео весело усмехнулся и продолжил: — Я понимаю, что сейчас ты ненавидишь абсолютно всех слизеринцев, но я правда не желаю тебе зла и ничего не хочу сделать. Мне на самом деле стало тебя немного жалко. Мы могли бы стать кем-то вроде неплохих знакомых, если ты не против. Можно, я буду навещать тебя время от времени у Драко? — На данный момент я ничего не хочу. Если только остаться в полном одиночестве. — Я тебя не тороплю. Я загляну к Драко на днях по работе, как раз попробую с тобой увидеться, хорошо? А сейчас, пожалуй, оставлю тебя одну, чтобы ты могла прийти в норму. Пока. Гермиона крепче сжала стакан в руке, слыша отдаляющиеся шаги. Сейчас ей на самом деле ничего не хотелось. Если только умереть. В ком теперь ей искать надежду в этом мерзком мире?