Отверженный

Тор долго переминался с ноги на ногу, оставаясь на достаточном расстоянии от небольшого одноэтажного домика на самом краю Йотунхейма, занесённого снегом. Чуть правее начинался хвойный лес. Пожалуй, это место было единственным, где царствовал зелёный цвет. Йотунхейм — мир вечного снега, льда и холода. Непривычный к такой погоде Тор уже прозяб насквозь, хотя всего несколько минут назад он нёсся сквозь миры, окружённый радужным сиянием Биврёста. Ветер завывал, кружа хороводы снежинок. И вот теперь от храбрости не осталось и следа. В окнах горел свет — значит, хозяин находился внутри. Волнение поднялось внутри, и Тор передёрнул плечами, плотнее кутаясь в тонкую накидку. Последний раз он был в Йотунхейме два с лишним столетия назад, перед коронацией, когда самолюбие и горячий нрав толкнули на сражение с ледяными великанами. Тогда он подставил под удар не только себя и своё право находиться на троне Асгарда, но друзей и младшего брата Бальдра. И Локи. Особенно Локи. Закрыв глаза, Тор вдохнул морозный воздух, окунаясь в воспоминания. Сложно было осознать, что прошёл уже не год и не два. Те события прочно засели в памяти, не отпуская и не позволяя двигаться дальше, особенно когда приходили бессонные ночи. Наяву Тора долго одолевали воспоминания, во снах — мрачные картинки не существующего, но такого реального прошлого. И каждый раз Тор просыпался в холодном поту, когда Локи падал в бездну с радужного моста. Он всего лишь хотел выглядеть перед Одином достойно. Всего лишь пытался отвоевать право на уважительное отношение, хотя и без того жил рядом с царём и его сыновьями, не являясь членом царской семьи. В окне промелькнула тень. Тор отмер, встрепенулся и быстро зашагал по занесённой снегом тропинке к дому. Никто не знал, что он решил сюда отправиться. Кроме Хеймдалля. Страж не стал учить уму-разуму и даже не бросил ни одного косого взгляда, хотя интерес всё же промелькнул, стоило только Тору назвать пунктом назначения Йотунхейм. «Куда именно?» — уточнил Хеймдалль. Тор ответил не сразу. Помялся, поджимая губы, но сказал, глядя прямо в золотистые глаза: «Как можно ближе к Локи». Если не было никаких препятствий, значит, Локи жил относительно мирно, и их встреча ничему не повредит. Вопреки воле Тора сердце учащённо забилось, стоило только сделать последние шаги к крыльцу и подняться на три ступеньки. Хорошенько топнув ногами, чтобы сбросить с сапог налипший снег, Тор поморщился — деревянные доски отозвались жалостным скрипом. Стоило ли стучать в дверь? Локи наверняка уже знает о прибытии гостя. Но Тор постучал, предварительно кашлянув и прочистив горло. Послышались шаги. Значит, Локи и впрямь ждал стука, чтобы отворить. Ореол из тёмных локонов заставил Тора затаить дыхание — уж слишком давно он не видел его лица. Настороженное, но не враждебное выражение — лучше, чем явственная неприязнь. Не выдержав, Тор усмехнулся, глядя, как Локи прижимается виском к двери и не желает открыть её шире. Камзол простого покроя из недорогой ткани был превосходно вычищен и отглажен. Пусть и прошло всего два века с их последней встречи, Локи стал выглядеть старше. Стоило ему нахмуриться, как на лбу пролегли заметные морщинки. Чётко очерченные скулы, острый подбородок и колкий взгляд напоминали о том, что за две сотни лет можно сильно измениться. В остальном это был всё тот же Локи, которого помнил Тор и… вдруг нестерпимо потянуло вперёд, чтобы обнять, сказать, как он скучал и как не хватало их совместных сражений, прогулок по Асгарду, бесконечных бесед и той дружбы, что так медленно зарождалась и слишком быстро потухла. — Соскучился? — первым нарушил молчание Локи, и настороженность сменилась бывалой язвительностью. — Ещё чего, — фыркнул Тор, хотя именно так и было, пусть пришёл он по иной причине. — А ты, похоже, устроился в тепле да уюте, и не скажешь, что живёшь среди снегов и холода. Локи гневно сверкнул глазами. — Что есть, то есть, — отрезал он, вздёрнув подбородок. — Тебя впустить или так поговорим? — Впустить, — для пущей убедительности Тор зябко скрестил руки на груди и шмыгнул носом, чем изрядно позабавил Локи. Тот, уступив замёрзшему виду гостя, посторонился, но дверь шире не открыл — видимо, чтобы не замело снега за порог. Локи жил отшельником с тех самых пор, как Один изгнал его из Асгарда, запретив Хеймдаллю открывать ему Биврёст. Также под запрет попали и тайные тропы в Асгард, которыми любил пользоваться Локи. В итоге он, оказавшись в немилости как у Асгарда, так и у родного Йотунхейма, был вынужден поселиться на окраине мира и как-то продолжать жить. Тор не задумывался о том, как жил после этого Локи, пока не оказался здесь и не испытал ужас, перемешанный с восхищением. — Проходи, садись, — Локи указал рукой на скамью, на которой были мягкие подушки. Он уселся с противоположной стороны рядом стоящего стола, подтащив стул. — Не думал, что увижу тебя в ближайшую тысячу лет. Как минимум, — признался Локи, подперев голову и ожидая, когда Тор закончит озираться и исполнит просьбу сесть. Тор не отрывал от него пристального взгляда, внимательно рассматривая одновременно изменившееся и оставшееся прежним лицо старого друга. И врага. — Я умею удивлять, — продолжал изображать напускное веселье Тор. Однако теперь, оказавшись чуть ли не нос к носу с Локи, держать улыбку стало слишком тяжело. Локи вздохнул. — Хорошо хоть перестал притворяться. Ложь тебе не идёт. — Конечно, это твой дар, — согласился Тор и содрогнулся от нахлынувшей ностальгии. Как же давно они не говорили вот так, без всякой злости и криков. Поддавшись тяге, Тор потянулся через стол и сжал в своей ладони свободную руку Локи, оказавшуюся прохладной несмотря на то, что в доме было достаточно тепло. — Локи, Локи… — он испустил тяжкий вздох. — Что? — тот тоже слегка сжал его пальцы, но скорее из вежливости. — Локи, — вновь бездумно повторил Тор, и на сердце распалился огонь. Он был готов ещё долго повторять его имя, но Локи неожиданно резко переменил тему. — Как поживает Бальдр? Надеюсь, в здравии и веселье? — голос окрасился желчью. Локи не любил Бальдра, и это всегда было взаимно. У них часто случались стычки и ссоры, которые в юном возрасте доходили до драк. Младший брат Тора Бальдр с самого детства был любимчиком среди придворных, а по мере взросления его полюбили и другие жители Асгарда. Это неудивительно: Бальдр был вежлив и улыбчив, всегда помогал нуждающимся, не вёл себя задиристо по отношению к детям из менее знатных и влиятельных семей. Они с Локи оказались слишком разными, чтобы к ним относились одинаково. Вечные препирания с Бальдром сказались на мнении окружающих о Локи. Постепенно, очень постепенно, Локи из диковинной зверушки, привезённой Одином в Асгард, превратился в опасную ядовитую змею, которую нужно было избегать. Замечая это, он становился всё агрессивнее, отвечал на неприязнь издёвками и сарказмом. Однако Фригга — жена Одина — прониклась к Локи особой тёплой любовью, почти признав в нём третьего сына. Их общение принесло плоды — Локи оказался способным учеником в магическом искусстве. Но и эта особенность сказалась против него, когда о ней стало известно. К неприязни из-за ссор с Бальдром прибавилось ещё и оскорбительное прозвище — женовидный. В Асгарде не жаловали мужчин, имевших таланты к магии, считая, что это прерогатива женщин, в то время как мужчины должны заниматься тяжёлым трудом и уметь постоять за родной мир в битвах. А маг — что он может? Дать предсказание, разбросив колоду карт, сделать приворотное зелье, развлечь зрителей иллюзорными фокусами? С этим справится и женщина. Локи был красив. Его красота оставалась холодной под стать острому языку, однако и слабаком он не был. Тор не знал, проявлял ли кто-то из мужей симпатию к Локи в любовном плане, и не знал, как тот к этому относился, однако сравнение с женщиной не только из-за магического дара Локи всегда злило. — Ответишь или так и будешь молчать? — Локи вырвал Тора из размышлений. — Тебе правда так интересна судьба Бальдра? — уныло спросил он. — Конечно. Я ведь желал ему смерти. Вот и интересуюсь, не опередил ли кто-то меня. Тор только покачал головой. Глупо было ожидать, что после стольких лет ненависть Локи хоть немного уменьшилась. Оно и не удивительно — став старше, Бальдр перестал отвечать на подколки Локи снисходительной улыбкой и вежливыми словами. Преуспев в военном искусстве, он вызвал Локи на поединок, чтобы показать, насколько бессмысленно его обучение магии. Локи не мог проявить слабость и отказаться, хотя на тот момент сильным магом его назвать было нельзя. Бесплотные иллюзии Локи оказались бессильны против зоркого взгляда Бальдра и его отточенных движений. Локи потерпел публичное поражение, а после был обсмеян не только придворными слугами, но и городскими жителями — так быстро распространился слух. А потом, когда Локи стал терпеть неудачу за неудачей в ранее безупречных планах и идеях, Один признал его бесполезным и недостойным оставаться рядом. «Я желал видеть в тебе советника, Локи. Считал, что ты приведёшь Асгард к процветанию и станешь надёжной правой рукой будущему царю в лице одного из моих сыновей. Но ты не можешь даже справиться со злыми языками — как я могу доверить тебе судьбу Асгарда и всех девяти миров?» — с напускным сожалением и разочарованием высказался как-то Один. С тех пор Локи изменился. Недалёк был день срыва коронации Тора, сражение с йотунами, изгнание Тора в Мидгард, чтобы научить уму-разуму, сон Всеотца и захват престола Локи, который обманным путём пришёл к этому. Тогда Локи сослал Бальдра в Йотунхейм, в тот самый дом, где теперь жил сам, и превратил его в клетку. А сам принял обличье Бальдра, тем самым доказав, что магия — это не только бесполезные фокусы. Всё закончилось, когда Один пришёл в себя и распознал ложь Локи, отказавшись слушать какие-либо доводы. И вот теперь Тор впервые после своего возвращения в Асгард увиделся с Локи, но не испытывал никакой злости. Было странно, непривычно. Но то, что Локи не проявлял агрессию, успокаивало. — Почему ты не ненавидишь меня? Я мог убить твоего брата, — напомнил Локи, высвободив руку. — Не знаю, — честно признался Тор. — Ты мог многое натворить, пока все считали тебя настоящим царём, а я оставался в Мидгарде. Но ты ничего не сделал, не убил Бальдра, не причинил вреда моему отцу. — Всего лишь разумное решение. Я ведь знал, что Один рано или поздно очнётся и не погладит меня по голове за убийство сына. — Ты легко отделался, — усмехнулся Тор. — Да уж, — согласился Локи. Тор не сдержал тёплой улыбки. В отличие от Бальдра у них с Локи отношения складывались куда лучше. Их общие с братом друзья порой недоумевали, почему Тор порой предпочитает их компании компанию хитреца Локи, но он лишь отмахивался, говоря, что Локи интересный собеседник. Ему и правда нравился Локи. Он отличался от других асов, оставаясь асом лишь наполовину. Он казался умнее остальных, в общих разговорах не вступал в публичные ссоры, и Тору было очень любопытно залезть в черноволосую голову, чтобы чуточку лучше понять Локи. Сблизившись с ним из-за любопытства, Тор сам не заметил, как признал Локи другом. — Насколько знаю, Один всё ещё царствует? — лениво продолжал спрашивать Локи. Тор кивнул. — Ты перестал его нервировать, вот он и воспрял духом. — Какая досада, — нарочито сокрушился Локи, но Тор заметил его восхищение Одином. Когда-то целители пророчили ему скорую кончину — время асов не вечно, всему приходит конец. Но, видимо, без лишних нервотрёпок Один и впрямь мог прожить куда дольше. — И он отпустил тебя ко мне? — Отец не знает, — помолчав, ответил Тор. — Но Хеймдалль скрывать не будет. — Он не остановил меня, значит, всё в порядке, — Тор пожал плечами. Локи загадочно улыбнулся, проведя указательным пальцем по столу. — А зря. Мало ли что мне захочется сделать… — он бросил на Тора дерзкий взгляд. — Я единственный, кому ты не пытался причинить вред, так что… — Я сорвал твою церемонию, — перебил Локи. Тор предпочёл сделать вид, что не расслышал, и Локи продолжил: — Зачем ты пришёл? Просить помощи у Локи, как в старые времена, было боязно и одновременно желанно. В глубине души Тор надеялся, жаждал услышать согласие, представлял, как они вместе отправятся в дальние миры, будут стоять спина к спине, прикрывая друг друга. Однако теперь Локи вполне мог выставить Тора за дверь и попросить никогда больше не возвращаться. Но… запрет Одина появляться в Асгарде распространялся лишь на Локи. Отправляться Тору в Йотунхейм он не запрещал, ведь так? — Мой молот украли и… теперь его нет. Йотун Трюм его разрушил. — Мьёльнир? — Локи удивлённо поднял брови, а после расплылся в елейной ухмылке. — А я-то думал, что ты спишь со своим молотом, из рук не выпускаешь, а тут позволил кому-то сломать любимую игрушку. — Локи, — осадил его Тор, нахмурившись. — Не смешно. — Смешно, — махнув рукой, возразил Локи. — Извини, настроение ни к чёрту, а так бы рассмеялся в голос. Так что ты хочешь от меня? Я молоты ковать не умею. Сердце Тора замерло от волнения. — Помоги мне. Я слышал, что ты знаком с братьями-цвергами, которые славятся своим мастерством, но дел с незнакомцами не имеют. На лице Локи появилось самодовольное выражение, которое он тщетно попытался скрыть. — Предположим, — согласился он. — И ещё кое-что, — резко заговорил Тор, подаваясь вперёд, чувствуя, что Локи поддаётся. — Твоя магия. Заколдуешь мой новый молот? Так, чтобы никто, кроме меня, не мог его поднять. Это его обезопасит. Локи откровенно начал веселиться. — Почему ты просишь меня? Мог бы попросить Фриггу — она хорошая колдунья. Или Одина, на худой конец. — Отец не знает, — мрачно оповестил Тор и стыдливо прикрыл глаза. Он почувствовал его удивление. Локи тоже наклонился вперёд, а в следующее мгновение горячо зашептал: — Так значит, тебе стыдно перед Всеотцом, что не смог уберечь собственное оружие? Боишься, что в итоге он не доверит правление тому, кто так небрежно разбрасывается вещами? — Я не разбрасываюсь! — вскипел Тор и вскинулся так резко, что едва не задел нос Локи своим. Тот вздрогнул, выпрямился и легонько тряхнул головой. — Просто хочу самостоятельно решить свою проблему, без помощи отца, брата… — Хочешь доказать, что можешь это сделать. Доказать, что всё ещё достойный преемник Одина, — продолжал шептать Локи, но уже с грустью. — И я когда-то хотел доказать, что всё равно остаюсь мужем несмотря на то, как меня окрестили из-за обучения магическому искусству. Замолчали надолго. Тор закусил губу, чувствуя вину за то, что позволял издеваться над Локи не только незнакомцам, но и своим друзьям. Тор делал вид, что не замечал, а Локи при нём никак не показывал, что его это беспокоило слишком сильно. Не став дожидаться реакции Тора, Локи быстро поднялся, подошёл к большой печи и, рукой начертив в воздухе руну огня, заставил пламя гореть сильнее. Забавно получалось: йотунская половина одарила Локи лучшей смекалкой, которую Тору только приходилось встречать, а асгардская половина отдала ему самый яркий талант к магии во всех девяти мирах. Вот она, сила полукровки. Тор вновь залюбовался Локи, который замер около печи, а в зелёных глазах заплясало отражение пламени. Белокожий, в отличие от йотунов, черноволосый, не как большинство асов, высокий, почти как Тор, но слишком жилистый. Локи, дорогой Локи, обманщик и плут. — Может быть, если бы я не находился в Мидгарде, а видел, что ты здесь творил, то действительно стал бы ненавидеть тебя, — озвучил мысли Тор. Локи едва заметно повернулся к нему. — Даже не знаю, чего бы мне хотелось больше. По крайней мере, твоя ненависть уж точно избавила бы меня от необходимости помогать тебе сейчас. — Это не необходимость, Локи, а просьба. Ты вправе отказаться. Локи коротко рассмеялся — сухо, без прежнего наслаждения. — С каких пор кто-то из твоей семьи даёт мне право выбора? — Я всегда давал тебе это право, — Тор был серьёзен. Постояв ещё немного, Локи развернулся, медленно подошёл к широкой кровати, опустившись на неё, и задумчиво уставился на Тора. — Ты, наверное, считаешь, что я, как и раньше, буду помогать за словесную благодарность. — Я готов заплатить. — Деньги — это скучно, — отмахнулся Локи. — На жизнь я и без тебя заработаю. — Тогда что ты хочешь? В рамках разумного, конечно. Даже мне не всё подвластно. — Понятия не имею — ты пришёл слишком внезапно. Знал бы, что так будет, набросал бы несколько вариантов. — Так ты поможешь? — затаив дыхание, спросил Тор. — Помогу, — и Локи широко, лживо улыбнулся, пряча глаза.

***

Локи знал о том, кто такой йотун Трюм. В Йотунхейме о нём ходили такие же нелестные слухи, как и о нём самом в Асгарде. Трюм был высоким здоровенным громилой, обделённым мозгами. Несмотря на то, что йотуны обычно славились своим умом, Трюм оказался паршивой овцой в стаде. Локи приходилось видеть его лишь единожды, и то издалека, но ему хватило. Трюм любил крепкое пойло и красавиц из других миров, желательно со светлой кожей. Особенную слабость он питал к асиньям и как-то даже обмолвился, что был бы непрочь поразвлечься с Фрейей — одной из прекраснейших женщин Асгарда, которая, впрочем, мало на кого обращала внимание, кроме своего братца Фрейра. В том, что Трюм с его огромной физической силой мог запросто сломать Мьёльнир, Локи не сомневался. Но, по его мнению, Трюм был куда глупее Тора, который пусть и не отличался изворотливым умом, но имел развитое чувство собственности. В те времена, когда Локи ещё жил в Асгарде, Тор носился с молотом как с возлюбленной, не давая никому и пальцем его тронуть. После визита Тора размеренное существование Локи дало трещину. Большую часть времени он проводил в одиночестве, избегая незваных гостей. Чтобы окончательно не погрязнуть в рутине и не забыть, как пользоваться магией, Локи проводил встречи по предварительной договорённости. К нему являлись из разных миров, даже из Асгарда, пусть и знали, кем он когда-то являлся. В основном это были асиньи — юные и зрелые, но почти всех приводило сюда любовное волнение. Юные девы просили приготовить приворотное зелье — уж кому, а в варке Локи не было равных, хоть он и не любил это нудное занятие. Вот только подобное зелье он делал с одной оговоркой: его должна принять сама асинья, а не тот, кого ей хотелось охмурить. После она должна была проявить себя во всей красе — любовь на пустом месте не рождается, зелье только усиливает впечатление о деве. Порой Локи сталкивался с недовольством, мол, зелье плохое, никакого эффекта, на что он давал заранее приготовленный ответ: соблазнение — наука сложная, зельями такое не исправить, если таланта нет. Асиний постарше волновали измены (порой мнимые) мужей. Вот здесь в ход шли осязаемые иллюзии — гордость Локи. Конечно, они нравились ему по одной простой причине: лучшее доказательство тому, что иллюзии — это не просто бесплотные фокусы, а нечто большее. Создать деву, отправить её к изменнику-мужу, а там пусть асинья сама наблюдает, поведётся ли её любимый на сладкий зов или же останется верен. Конечно, любовные проблемы были лишь частью того, чем занимался Локи. В конце концов, не ради этого он терпел все издевательства, которые пришлось пережить в Асгарде за время обучения! Сложные магические заклинания, боевые руны, обереги и амулеты, заговорённое оружие — это было лишь частью того, что Локи изучил, выйдя за рамки наставлений Фригги. Честно признаться, Тор был единственным гостем, кто явился с интересным предложением за последнее время. Локи настолько осточертели все эти девицы, что он был готов с радостью помочь Тору в его проблеме — хоть что-то занятное, а не очередное зелье! Однако настораживало и то, что Тор — прямодушный Тор! — в кои-то веки решился на обман отца, матери и брата, без спроса явившись в Йотунхейм. Локи это даже льстило. Кто бы мог подумать, что Тор обратится к нему по своей воле. — Хитрый, хитрый Хеймдалль, — пробормотал он вслух, глядя на пляшущий в печке огонь и зная, что страж Асгарда наверняка слышал его. — Не стоило пускать ко мне Тора, не стоило. Вы ведь все так боялись, что я испорчу его, извращу, околдую. Конечно, где же это видано, что наследник трона общается с иноземным колдуном. С каждой фразой голос Локи становился злее, а когда он договорил, магическая энергия внутри заколыхалась, переплетаясь с эмоциями, требуя выхода. Локи едва успел выскочить наружу, в снежную вьюгу, громко выкрикнул в пустоту и позволил энергии выплеснуться. Глубокие нетронутые сугробы содрогнулись, а снежинки вновь поднялись в воздух.

***

— Почему ты ничего не доложил отцу? После нескольких дней затишья, проведённых в ожидании, Тор вновь пересёк мост и вызвал Хеймдалля на разговор. После возвращения из Йотунхейма страж даже не посмотрел на него, а молча отпустил, хотя Тор и был уверен, что последствий такой прогулки ему не избежать. — Не было необходимости, — Хеймдалль обратил взгляд золотых глаз на Тора, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — То есть, — Тор качнулся, сделал паузу. — То есть моя встреча с Локи — пустяк? — Локи для тебя не опасен. — Мне казалось, отец считает иначе, иначе не сослал бы Локи, которого сам же привёл в Асгард, обратно в Йотунхейм. Хеймдалль миролюбиво рассмеялся. — Конечно, он считает иначе. И он знал, что брать под своё крыло йотуна, пусть и полукровку, опасно — йотуны существа своенравные, злопамятные. А Локи из-за примеси асгардской крови оказался ещё и излишне эмоционально чувствительным. Рано или поздно должно было произойти то, что произошло. Не заметив, что ходит из стороны в сторону, Тор продолжил мельтешить перед носом у Хеймдалля, кивая в такт его словам. — Так Локи не держит на меня зла? — внезапно остановившись, он вскинул голову и сдул с носа назойливую прядь волос. — Почему же, — Хеймдалль пожал плечами, — злится, полагаю. — Но я ничего ему не сделал, — Тор развёл руками. — Вот именно — ничего не сделал. Страж любил говорить загадками. Конечно, когда нужно оставаться правдивым перед Всеотцом, немудрено научиться изъясняться настолько туманно, чтобы и не солгать, и не сказать правду напрямую. Почесав затылок, Тор глубоко вздохнул. — Ты мне не подскажешь, да? — сдался он. — Локи не оценит. Говори с ним сам, если так хочешь. Но знай: твоего брата он ненавидит гораздо сильнее — не испытывай судьбу, не надо позволять им пересекаться. Помрачнев, Тор лишь кивнул. — Мьёльнир важнее. — Локи действительно знает братьев-кузнецов из цвергов, которые сделают тебе молот лучше, чем был. Вот только Локи злопамятен, как я и говорил. Если хочешь получить самое плодотворное сотрудничество в своей жизни, заставь его простить тебя, покажи, что тебе можно доверять. — Не думаю, что это будет легко, — засомневался Тор. — Не легко, — согласился Хеймдалль, — но возможно. Локи одинок, и, как бы он ни отрицал, ему нужен кто-то, с кем можно поговорить. — В разговорах я не мастер. — Он двести лет общался только с изнывающими без любви девицами, одержимыми жаждой мести жёнами и прочими представительницами прекрасного пола. Полагаю, ты станешь для него отрадой даже с самыми глупыми разговорами. — Как ведьма, ей-богу, — широко улыбнулся Тор, представив, что Локи со скучающим видом выслушивает жалобы женщин. — При нём так не скажи — обидится ещё сильнее, — серьёзно напомнил Хеймдалль. Тор сразу встрепенулся, припоминая прежние времена, кивнул и заторопился обратно во дворец. Не называть Локи ведьмой. Не сравнивать Локи с женщиной. Сложно, конечно, но должно получиться — на что только не пойдёшь ради любимого молота.