Отверженный

Молот для Тора был не просто обычным оружием — он был символом, неотъемлемой деталью, без которой Тор уже не чувствовал себя собой. Кроме того, молот помогал ему контролировать силу молний. Без него дар превращался в беспорядочный хаотичный поток. Прошло всего несколько дней с того момента, как молота не стало, но в моменты гнева сила прорывалась, и Тор замечал искрящиеся всполохи на кончиках пальцах. Нет, думал Тор, так дело не пойдёт. А что случится, если он разозлится настолько сильно, что его сила разрушит половину Асгарда? Нужно срочно что-то предпринимать. Он договорился с Локи вернуться к нему спустя три дня, а оттуда уже двинуться в Свартальвхейм — мир цвергов — с помощью тайной тропы. Конечно, куда проще было бы воспользоваться Биврёстом, но для этого потребуется привести Локи в Асгард. Так рисковать Тор не хотел, да и Локи наверняка бы отказался — его с Асгардом связывала не самая лучшая история. Накануне оговоренной даты Тор отужинал с семьёй, периодически поглядывая на Бальдра. Тот светился счастьем и рассказывал отцу об асинье, с которой познакомился на прошлом пиру. — Она потрясающая, отец! Милая, добрая, скромная! Идеальная жена, ты так не считаешь? Отец поглаживал бороду, внимательно слушая рассказ младшего сына. — Я не видел её, чтобы иметь возможность составить хоть какое-то мнение, сын мой. Познакомишь меня и мать с ней на следующем пиру, хорошо? Но не делай поспешных шагов — женитьба для царского сына это ответственный шаг. Бальдр кивнул и принялся уплетать угощения за обе щеки. А Тор, подперев голову кулаком, отстранённо думал о том, какой же Бальдр притворщик. Пожалуй, не хуже Локи. Он умел быть добрым и улыбчивым с родителями, однако вне их видения порой превращался в заносчивого высокомерного глупца. Тор ужаснулся мысли, представив на троне Бальдра. Отец мог принять решение в пользу любого из них, пусть до сих пор склонялся к нему, Тору. Однако Тор был даже благодарен Локи за некогда сорванную коронацию, ведь теперь, столько времени спустя, он прекрасно понимал, что ни сейчас, ни тем более тогда не был готов принять бремя царствования. Выпив на ночь успокаивающую настойку, которую заранее по его просьбе приготовила целительница, Тор как убитый проспал всю ночь и половину следующего дня. Проснувшись, он искупался, умылся, набил желудок и, одевшись потеплее, отправился к Хеймдаллю. — Молоты за пару часов не куются, — напомнил Тору он. — Если ты пропадёшь надолго, а Всеотец решит тебя искать, я не буду лгать. — Никто и не просит тебя лгать. Можешь сказать правду о молоте, только не говори о Локи. Это ведь не ложь, так? Всего лишь недоговорка. Хеймдалль закатил глаза, но согласился с ним. — Будь осмотрителен с Локи. Что бы ни случилось, он продолжает оставаться хитрецом. Тор лишь махнул рукой. — Да помню я. — Что Локи попросил взамен на свою помощь? — Пока ничего, — Тор пожал плечами. — Сказал, что не придумал. — Что бы он ни попросил, это будет непростая плата. — Если это не связано с чьей-нибудь смертью, я готов отдать ему всё, что будет в моих силах, — решительно заявил Тор. — Ну, вперёд! И он пронёсся в радужных всполохах Биврёста до самого Йотунхейма. Локи уже ждал его около дверей домика, держа в руках длинную тёмную накидку с широким капюшоном, такая же была наброшена и на его плечи. Покачнувшись, Тор с трудом удержал равновесие, глянул вниз и понял, что приземлился в очень глубокий сугроб. Снег сковал ноги выше колен и при любом движении утягивал ещё глубже, словно зыбучий песок. — Тебе помочь? — услужливо предложил Локи, гаденько улыбаясь. — Нет! — рявкнул Тор и самостоятельно попытался поднять ногу, но не удержался и повалился на спину с комичным вскриком. Снег обрушился сверху ледяным потоком. Тор, отплёвываясь, барахтался как рыба на мелководье, расчищал залепленные глаза и высовывал голову наружу, пока не услышал заливистый смех. Немного успокоившись и приподнявшись, он увидел согнувшегося пополам Локи, который утирал выступившие от смеха слёзы. — Хватит потешаться надо мной! — Я предложил тебе помощь, — всё ещё посмеиваясь, напомнил он. — Ты отказался. Однако сердился Тор недолго. Искренняя улыбка Локи растопила злость. Подумать только, когда же он в последний раз видел, чтобы Локи смеялся из-за того, что ему весело, а не из-за того, что он издевался над кем-то, защищаясь. Решив позволить Локи потешить самолюбие, Тор, повозившись в снегу, вытянул вверх руки и примирительно сказал: — Я передумал. Помоги мне, — прозвучало как-то грубо, поэтому он добавил: — Пожалуйста. Хихиканье Локи оборвалось. Он несколько секунд наблюдал за ожидавшим Тором, а потом, приняв надменный вид и забросив вторую накидку на плечо, осторожно подошёл к нему по глубокому снегу и взялся за руки. Локи выглядел куда худее Тора, но силы ему было не занимать. Тор не сомневался в том, что в обычной драке, без оружия и магии, он легко уложил бы Локи на лопатки, но сейчас было приятно позволить себе немного слабости. Он поднял Тора на ноги слишком резким рывком. Пришлось держаться за его плечи. Тор стоял к Локи почти вплотную, чувствовал напряжённое дыхание на своей щеке и руки, упирающиеся ему в грудь. Повернув голову, он коснулся скулы, на что Локи дёрнулся так, будто его обожгло огнём. Огромные зелёные глаза были так близко, что у Тора перехватило дыхание. Замерев и боясь двинуться с места, они молча таращились друг на друга. Первым ожил Локи. Подняв руку, он принялся медленно отряхивать его волосы. — Все в снегу, — ворчливо объяснил Локи. — Я не вижу. — Зато вижу я, — Локи вздёрнул бровь и, покончив с занятием, отступил от Тора на шаг, протянув накидку. — Возьми и набрось на плечи. Накидка… Боги, какая накидка?! Тор млел от внезапно кончившихся заботливых прикосновений и заторможенно хлопал глазами. — Оденься, говорю, — Локи, видимо, забавлял его вид. — Это для Свартальвхейма. Так и знал, что ты не озаботишься. — А… Точно. Когда-то цверги были заговорены Одином на вечное проклятие, согласно которому солнечные лучи превращали их в камень. Свартальвхейм был тёмным миром, по небу которого блуждали тяжёлые тучи, а солнце лишь изредка показывалось среди них. Многие цверги вынужденно строили подземные дома. Те же, кто рискнул остаться на поверхности, постоянно носили длинные накидки из плотной ткани, чтобы при любой опасности можно было плотнее в неё закутаться и спасти себе жизнь. Тор никогда не рисковал спрашивать отца о давних решениях, но сам бы жить при таких условиях вряд ли смог. Пришлось больше часа идти сквозь хвойный лес, протаптывая тропинку. Снегопад немного утих, и Тор был благодарен природе за такой подарок. Будь у него молот, он мог бы запросто разогнать тучи и утихомирить стихию, но не рисковал делать это руками. — Боишься? — полуобернувшись, спросил Локи. — Чего? — Своих сил. Не умеешь их контролировать без молота? Тор хотел было огрызнуться, уязвлённый наблюдательностью Локи, но лишь прошипел: — Умею. — Не умеешь, — усмехнувшись, продолжал гнуть своё Локи. — Помню, в Асгарде ты частенько любил забавляться с погодой. То страшный ливень после твоих молний пойдёт, то резко похолодает из-за сгустившихся туч. А сейчас ты как без рук. — Локи… — Тор прибавил шаг, чтобы догнать наглеца. — Что «Локи»? Я вот научился контролировать свои силы, пусть меня и поднимал на смех весь Асгард. Ты же предпочёл спрятаться за молотом, а теперь, когда его нет, взялся обманывать отца и побежал ко мне. Как бы ни хотелось опровергнуть это, Локи сказал чистую правду. Тор помнил времена, когда Локи начал испытывать дискомфорт из-за того, что эмоциональные всплески порой приводили к выбросу странной энергии. Иногда начинали подпрыгивать столы и стулья поблизости, иногда деревья качались без ветра. Однажды Тор ощутил эту силу и на себе: Локи едва не сшиб с ног одним только взглядом. Никаких целителей не потребовалось — заботливая Фригга быстро поняла, в чём тут дело. Лаувейя — асинья и мать Локи, была колдуньей. От неё-то и передались столь порицаемые в Асгарде способности к сыну. Тор устыдился своих резких порывов и продолжил плестись следом, буравя взглядом спину Локи. Тот был куда сильнее, чем многие о нём думали. Может, на момент битвы с Бальдром у него не оставалось шансов на выигрыш, зато Локи с достоинством пережил последовавший позор. Защитная реакция — грубость и язвительность — без неё никуда. Локи не забивался в угол и не рыдал от обиды, а отвечал тем, кто о нём шептался. Так ли был ужасен его характер или это вынужденная мера? Тору вдруг захотелось пробить защиту Локи, заглянуть ему в глаза и прямо спросить, чем же он его обидел. Так что же не так, Локи? Что?.. Когда лес кончился, они упёрлись в высокие скалы. Тор тяжело дышал, но упрямо отказывался признавать усталость. Казалось бы, такая невинная вещь как сугробы вымотала его сильнее, чем битва с врагом. — Устроим привал, переночуем здесь, — распорядился Локи, выбрав местечко, где не было снега, а стены скал прятали от ветра. — Но ведь мы шли всего ничего!.. — Ты явился к вечеру, забыл? Нечего было столько спать, могучий Тор. Ночью соваться в Свартальвхейм опасно. Дождёмся утра. Тору было поручено принести веток и поленьев для костра, а сам Локи занялся приготовлением ко сну. Недовольный тем, что ему так легко и просто отдали приказ, Тор отправился бродить по пустынному лесу. С трудом пробираясь по глубокому снегу, он бормотал себе под нос замысловатую ругань. Локи махнул рукой и указал в сторону, отправив Тора собирать хворост! Да были бы они в Асгарде… Опомнившись, Тор остановился и вздохнул, задрав голову к тёмно-серым небесам. Они не в Асгарде. Они в Йотунхейме, и здесь Тор всего лишь гость. К тому же Локи куда лучше разбирался в выживании здесь, ведь Йотунхейм был для него родным домом. Тор всерьёз задумался, чтобы вызвать молнии и рискнуть повалить с их помощью дерево, но в который раз засомневался в последствиях. Кто знает, насколько сильным может оказаться удар — не навредить бы всему Йотунхейму. От размышлений его отвлекло тихое настойчивое рычание за спиной. Прислушавшись, Тор решил, что ему показалось, и сделал шаг вперёд. Рычание повторилось. Обернувшись, он наткнулся на два свирепо горящих янтарных глаза и жуткий оскал. Огромный зверь со вздыбленной чёрно-серой шерстью, похожий на мидгардских волков, но больших размеров, замер неподалёку от Тора и не сводил с него гневного взгляда. Лапы были согнуты — в любое мгновение он мог прыгнуть. Тор примирительно выставил вперёд руку, пытаясь успокоить зверя, но тот в ответ клацнул зубами и зарычал сильнее. Без молота силы были не равны. Массивное тело зверя говорило о том, что мощи ему не занимать. Если этим челюстям удастся добраться до Тора, то травмы обеспечены. — Тише, собачка, тише… — пробормотал он. Зверь, оскалившись ещё сильнее, явно не оценил обращение и сделал резкий выпад вперёд, в два прыжка добравшись до Тора. Инстинктивно вцепившись в горло зверя, он попытался удержать клацающие челюсти на расстоянии. Оба повалились в снег, сражаясь на пределе возможностей. Зверь оказался не только сильным, но и гибким, постоянно норовил вывернуться из рук Тора. Мгновение — и зверь, воспользовавшись заминкой, сомкнул челюсти вокруг его левой кисти. Тор взвыл от пронзившей боли, упёрся свободной рукой в его морду, попытался пнуть ногами — бесполезно. Клыки угнездились в его плоти, при любом движении проникая всё глубже, угрожая добраться до кости и раздробить её. Выбора не оставалось. Отпустив себя, Тор позволил клокочущей в нём силе вырваться на свободу, собирая тяжёлые тучи над головой. Поднялся ветер, завыв над головой. Засверкали молнии. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы вызвать сильный разряд — молния ударила прямо рядом, задев бок и лапу зверя. От неожиданности тот разжал челюсти, отпрыгнул в сторону и жалобно заскулил, поджав уши. Выдохнув, Тор прижал кровоточащую руку к груди. Боль застилала разум, контролировать силу было сложно. Молнии продолжали бить в землю, гоня испуганного зверя прочь. Иногда они попадали в деревья, те падали, вздымая собой вихри снега. Жуткий грохот грома оглушил даже самого Тора, пока он, приходя в себя, лежал на спине и отстранённо наблюдал за устроенным погромом. Наконец, повизгивания зверя стихли. Тор чувствовал полное опустошение к тому моменту, как гром и молнии сошли на нет. Ему всегда было интересно, есть ли предел его сил — оказывается, есть. Именно сейчас этот факт несказанно радовал, однако было бы куда лучше, умей он контролировать себя без помощи молота. Тор не знал, сколько пролежал в снегу без движения. Сознание в какой-то момент отключилось, а когда вновь позволило очнуться, кто-то сильно тряс его за плечо. — Тор… Тор!.. Он захрипел, попытавшись шевельнуться и отмахнуться от трясущей его руки. — Локи, хватит!.. Тряска прекратилась, зато послышалось раздражённое шипение. — Болван! Что ты здесь устроил? Я битый час тебя ищу! — Это… — Тор с трудом приоткрыл глаза, заметив, что и без того тёмное небо почернело ещё сильнее. — Зверь. — Зверь? — Огромный, с клыками. Похож на мидгардских волков, — повозившись ещё немного, Тор сел, опираясь на руку и потирая саднящий затылок. Видимо, он сильно приложился, когда зверь напал на него и повалил на землю. — Я думал, здесь такие не водятся… Что? Локи сидел рядом на коленях и озадаченно смотрел на Тора. В зелёных глазах застыло тяжёлое выражение, от которого Тору стало не по себе. Его дыхание не восстановилось, было сбивчивым, неровным. Несколько прядей зачёсанных назад волос выбились и трепались от любого движения воздуха. — Потомок Фенрира, — сказал Локи, потянулся вперёд и аккуратно взял раненую руку Тора, переворачивая и проводя пальцами по ладони. — Ты его молниями отгонял? — Пришлось — не было оружия, — почти виновато признался он и, усмехнувшись, добавил: — Оказывается, у меня есть предел сил. Локи бросил на него скептический взгляд, но потом вновь принялся осматривать ранение. — Нашёл чему радоваться. Рана начала затягиваться. Тебе бы асгардским целителям показаться. — Я не вернусь в Асгард сейчас, — отрезал Тор, хмурясь — пальцы Локи хоть и не причиняли боли, но в любой момент ожидал подвоха. — Разве ты ничего не можешь сделать? — Я маг, а не целитель. Я могу сварить зелье для растревоженного сердца, но вылечить телесные раны не в состоянии. Вставай, — он потянул его вверх, вынуждая подняться, перебросил здоровую руку Тора себе через плечи и уверенно поддержал за талию. В какое-то мгновение перед взором всё помутнело, а в ушах застыл противный звон. Тор мотнул головой, но последовал за шагнувшим вперёд Локи. Идти было вдвойне тяжело — теперь путь преграждали деревья, которые приходилось обходить. Локи молчал, упрямо стиснув челюсти. Тор то и дело поглядывал на него, не понимая, сердился он или был просто взволнован. Мысль о том, что Локи переживал, заставляла улыбаться. Почти как в давние времена, когда они доверяли друг другу, были готовы прикрывать спины и делиться тайнами. — Чего ты улыбаешься? — недовольно пробубнил Локи. — Да так, вспомнил кое-что, — не стал признаваться Тор и перевёл тему. — Я никогда не видел потомков Фенрира. В Асгарде их нет. — Конечно, нет, — Локи фыркнул. — Что в Асгарде хорошо, так это армия и охрана, которая любых подобных существ либо убивает, либо заковывает в цепи, либо прогоняет в иные миры. А у этих волков, знаешь ли, неплохой нюх на тайные тропы. Они легко могут переходить из одного мира в другой. — То есть Йотунхейм не постоянное место их обитания? — Разумеется, нет, — Локи говорил с такой интонацией, словно объяснял неразумному ребёнку элементарные вещи. — Почему он напал на тебя? — Не знаю, — Тор закряхтел, перешагивая очередное дерево. — Я даже ничего не сделал, а он стоял за спиной, скалился и рычал на меня. — Видно, не по душе ему асгардская вонь, — Локи вдруг рассмеялся. — Вот и решил загрызть тебя, чтобы смердело мертвечиной. — Не смешно, — насупился Тор. — Он и правда мог загрызть меня, силы твари не занимать. А вот молот мне бы позволил избежать ранения. — В том-то и беда, что ты слишком полагаешься на молот. Твоя сила не в молоте, Тор. Крепко задумавшись над его словами, Тор ещё сделал несколько послушных шагов, потом затормозил и отстранился от Локи, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты смог бы научить меня контролю? — совершенно серьёзно спросил он, на что Локи удивлённо вскинул брови, затем нахмурился и неодобрительно качнул головой. — Я не умею обучать. — Но ты ведь обуздал свою стихию — магию. — Ты не маг. — Я имею в виду, что происходящее со мной сейчас похоже на то, что когда-то происходило с тобой, — Тор начал жестикулировать. — Это нечто огромное и бесконтрольное. Но ты научился сдерживать свою силу, подчинил её себе и направил в нужное русло, разве нет? Многим приёмам ты учился уже без надзора моей матери. Локи медленно кивнул. — Но я всё ещё не понимаю, что я могу… — Ощущения. Опиши свои ощущения, чувства… всё, что придёт на ум. — Ты тогда никогда не сможешь со мной расплатиться — я не работаю за бесплатно, — усмехнулся Локи. — К тому же это не входит в перечень моих услуг. — Я уже пообещал тебе особую оплату, — сказал Тор, тут же коря себя за неосторожность. Хеймдалль же говорил действовать с умом, а не наобум! — В пределах разумного, конечно. Глаза Локи загорелись интересом. Тору оставалось надеяться, что Локи обижен на него не так сильно, как на отца или Бальдра, и что страшной мести не предвидится. — В пределах разумного, — нехороший азарт намекал на очередные хитрости. — Слишком уж ты на меня рассчитываешь. Молот тебе всё равно ещё нужен? — Нужен, — Тор понуро кивнул. Лучше перестраховаться. — Тогда сначала молот… а потом посмотрим, — сверкнул улыбкой тот. — В пределах разумного, Локи! — едва ли не в панике повторил Тор, когда Локи снова потянул его руку себе на плечо и отмахнулся. — Да понял я, понял. — Наверняка снова обхитришь — ты же тот ещё обманщик, — пробормотал Тор себе под нос, но Локи наверняка его расслышал и специально ничего не ответил.

***

Разведя костёр с помощью руны огня, Локи покинул Тора примерно на час, приказав поддерживать огонь. Он вернулся с несколькими зелёными стеблями неизвестного Тору растения, сложил на расстеленную накидку и отыскал два камня: один плоский, второй совсем небольшой, который умещался в кулаке. Сидя около костра, Тор внимательно наблюдал за движениями Локи. Тот принялся размалывать листья в кашу с такой тщательностью, с какой не каждая женщина станет готовить обед. — Что это? — не выдержав затянувшегося молчания, спросил Тор. — Твоё спасение. Тор попытался подступить с иной стороны. — В Йотунхейме вечная зима, откуда здесь взяться такой травке? Локи поднял голову и посмотрел на него как на идиота, однако вздохнул и принялся пояснять: — Я был в Альвхейме — здесь недалеко есть тропа туда. — Для чего это? — Сказал же — для тебя, — закончив размалывать листья, Локи подошёл к Тору и попросил его вытянуть раненую руку. Зачерпнув на пальцы изготовленное снадобье, он принялся аккуратно накладывать его на ранки. Тору польстило то, что Локи ради него отправился в другой мир только из-за твёрдого отказа вернуться в Асгард и показаться целителям. Взгляд Локи был прикован к руке, Тор же не мог отвести глаза от его лица: высокий открытый лоб, на котором пролегли морщинки от напряжения и сосредоточенности, прямой нос, тонкие плотно сомкнутые губы, ярко очерченные скулы. К нему хотелось прикасаться — в былые времена Тор частенько любил обнимать Локи, брать того за руку, и совершенно не задумывался об этом. Раньше ему не требовалось разрешения, а Локи не задавал лишних вопросов. Они были дружны, пока обстоятельства не превратили Локи в замкнутого язвительного йотуна-полукровку. Тор вдруг почувствовал острое сожаление: в его жизни был не только Локи, он плотно общался и с общими с братом друзьями: Сиф, Фандралом, Вольштаггом, Огуном. Когда-то он пытался склеить из них и Локи одну большую компанию, но Локи словно находился не в своей тарелке, вёл себя скованнее, чем обычно, а в общие беседы вступал только в том случае, если в них участвовал Тор. Тор частенько отвлекался от Локи, а когда замечал его, то ловил тоскливую улыбку и спрятанный взгляд. После начала обучения Локи магии всё стало куда хуже. Вольштагг, который и без того любил подначивать его за излишнюю скромность, прямо заявлял, что род занятий Локи ему не нравится. Сиф была того же мнения, хоть и не высказывалась так резко. В конце концов, Локи вновь отделился. Тору пришлось разрываться между ними. Масло в огонь подливал и Бальдр: он словно специально плотнее общался с Тором и компанией, не подпуская Локи к ним слишком близко. — Что? — с подозрением спросил Локи, и Тор только сейчас понял, что откровенно пялился на него, чем заметно то ли смутил, то ли насторожил его. — Задумался, — улыбнулся он. Локи оторвал от своей накидки тонкий лоскут и принялся обматывать руку. — О чём? — О тебе, — Тор чувствовал ответственность за Локи, пусть он и не был его младшим братом. Бальдр всегда оставался вполне самостоятельным, не требующим постоянного надзора, а вот Локи… Совсем другая ситуация. — Можно я тебя обниму? Завязав узел, Локи вздрогнул, вновь поднял округлившиеся глаза на Тора и замер, словно его хотели ударить, а не обнять. Тор думал о том, что желание становится всё более ощутимым, а Локи всё смотрел на него затравленным взглядом и не давал ни согласия, ни отказа. Тор не стал более ждать — просто подался вперёд, сгрёб напряжённое тело в охапку и зарылся носом в тёплую шею. Волосы Локи щекотали нос, он слышал быстрое биение его сердца. Вот так, как раньше. Тор повозился, крепче обхватил плечи, сжал их и… Болезненно закусил губу, когда ладони Локи несмело легли чуть ниже лопаток. Нет, совсем не так, как раньше. Раньше их объятия сопровождались улыбками и смехом, были более смелыми, быстрыми. Сейчас же Тор боялся сделать что-то лишнее. Боялся, что Локи взовьётся и оттолкнёт, оскорбится. Он обманом сидел на троне Асгарда, не считай его слабее, чем он есть на самом деле, гаденько шептал внутренний голос. Он умеет выживать в одиночку, не жалей его, не относись как к слабому, это неправда! — Локи… — только и выдохнул Тор, чтобы перестать думать. — Всё в порядке? — Как рука? — проигнорировав вопрос, поинтересовался тот, шепнув прямо в ухо. Тора окатила горячая волна, по спине пробежали мурашки, а жар вдруг ударил прямо в низ живота. Содрогнувшись, Тор поспешно разжал руки, боясь продолжать сидеть в обнимку — мало ли что ещё может случиться. Отстранившись, он сделал вид, что внимательно ощупывает руку. — Вроде даже не болит. — Трава обладает обезболивающим свойством. Это всё, что я могу сделать в таких условиях. В глазах Локи вместе с отражением огня плясали черти. Щёки его зарумянились, губы влажно блестели. И когда он успел облизать их?.. Красивый, какой же красивый… — Я устал, хочу спать, — поспешно заявил Тор, поднимаясь на ноги. Внезапное желание не только обнять, но и поцеловать, совершенно сбило с толку и вынудило действовать совсем не так, как хотелось бы.