Отверженный

Новость о поимке Фенрира мигом облетела весь Асгард. Второй по важности новостью стало то, что вместе с царскими сыновьями в охоте участвовал Локи, которого изгнали два века тому назад. Реакция была спорной: кто-то удивлялся, кто-то равнодушно махал рукой, кто-то пугался и вспоминал захват власти. Сам Локи до пышного пира в честь такого праздника старался нигде не появляться, прячась в выделенных ему покоях. Бальдра быстро подлатали, опоили целебными настойками и оставили отдыхать в лазарете на пару дней. В отличие от Тора, который получил лекарства далеко не сразу, Бальдра должно было обойти большинство симптомов — целители обещали, что вскоре он будет как новенький. Несколько раз Тор заходил к брату проведать. Однажды ему попалась Нилль, которая смиренно сидела возле Бальдра и гладила того по лбу. Увидев его, Бальдр отвёл от своей головы руку Нилль, тяжело посмотрел и неслышно попросил её оставить их наедине. Нилль тенью выскользнула в коридор, не поднимая глаз. — Как себя чувствуешь? — Тор медленно подошёл к постели брата. — Отлично, вот только грех не воспользоваться случаем, чтобы отлежаться. — Я рад, что ты жив, — помедлив, сказал Тор, действительно испытывая облегчение. Когда он только узнал, что Локи спас Бальдра от неминуемой смерти, то поверил далеко не сразу. Это казалось невозможным. Немыслимым! Локи со свойственной ему натурой должен был просто бросить Бальдра на растерзание волкам, а не вмешиваться. Не так давно он сам был готов подстроить ему смертельную ловушку. Неловкость продолжала нарастать. Бальдр впился в брата острым взглядом, от которого Тору становилось не по себе. Стараясь смотреть в сторону, он почесал кончик носа и решил перевести тему. — Когда встанешь на ноги, отец устроит пир в честь пленения Фенрира. Не уверен, что это такое знаменательное событие, но ему виднее. — Локи приглашён? — Локи? — упоминание его имени из уст Бальдра вызвало в Торе нервную дрожь. — Да, конечно, он ведь многое сделал. Нельзя оставаться неблагодарными и закрыть на его участие глаза. Брат скептически хмыкнул. — То есть ты серьёзно? — Что серьёзно? — не понял Тор. — Я про ваши поцелуи в лесу, — пояснил он и, подтянувшись, принял сидячее положение, неверяще и насмешливо воззрившись на него. — Знаешь, если бы я ничего не видел, то никогда не поверил бы… но это ты прижимал его к дереву, а не наоборот. Тор! Ты с ума сошёл? Что ты творишь? Тор сполна ощутил себя нашкодившим ребёнком, но вовсе не думал оправдываться. Да, он поступал своевольно. Да, было опасно, но оно того стоило. Да, всё затеял именно он, а не Локи. — Это моё личное дело, — скрестив руки, отрезал Тор. — Он тебя чем-то опоил? — Брат! — Что? Ты никогда не проявлял таких наклонностей, никогда! А вот Локи, как я уже говорил, был не прочь завладеть тобой столетия назад! Так почему ты вдруг… — Бальдр выглядел вконец растерянным. — Почему? Тор и сам не знал почему. Просто так получилось — бывает. Просто Локи стал необходим и желанен — такое тоже бывает. — Он мне дорог, Бальдр, — признался Тор. — И раньше был дорог, но теперь — особенно. И я жалею, что не понял этого вовремя и что ему пришлось пережить твою жестокость. — Тебе дорог грязный плут и обманщик? — Он спас тебе жизнь. Бальдр замолк, потупив взгляд. Конечно, благодарить Локи он не станет, а тот вряд ли ждёт слов благодарности. Однако сейчас Тор видел, насколько ненавистен Бальдру тот факт, что его жизнь продолжилась благодаря Локи. — Я его об этом не просил, — с омерзением скривился он. — А он не просил тебя опускаться до надругательства! — вспылил Тор. — То, что ты видел его взгляды, пусть и в мою сторону, не давало тебе право насильно овладевать его телом! — Я всего лишь хотел показать всем, что как муж он совершенно никчёмен. Он лишь жалкое подобие не только мужчины, но и аса, которому не место в Асгарде! Ему следовало родиться женщиной и остаться жить в Йотунхейме, может, тогда он был бы на своём месте! И Тор, крепко сжав руку в кулак, замахнулся. Удар получился глухим и резким. Голова Бальдра откинулась в сторону, на разбитой губе сразу выступила кровь. Несколько секунд он удивлённо хлопал ресницами, а потом стёр пальцами капли крови. Тор, презрительно окинув фигуру брата взглядом, развернулся и зашагал к выходу.

***

В покои Локи удалось попасть лишь под предлогом отнести ему поднос с едой. Выловив служанку около поворота, Тор узнал, что тот просил его не беспокоить по любым причинам, кроме еды. Аппетит есть — значит, не всё так плохо. Поколебавшись, служанка всё же вручила поднос Тору и поспешно удалилась, а Тор, неотрывно глядя на задребезжавшие тарелки, мелкими шагами направился по коридору к гостевым покоям. Раньше Локи жил в другом месте, сейчас же его поселили как можно дальше от центральной части дворца, там, где было пустынно и малолюдно. Тор даже был доволен. Никаких лишних ушей и глаз тут нет, да и Локи, привыкшему к одиночеству, куда спокойнее. Пояснив охране, что ему нужно серьёзно поговорить с йотунхеймским гостем, Тор пробрался мимо и нырнул за плотно закрытые двери. Локи спал без одеяла, вытянувшись на широкой кровати, просунув руки под подушку и подогнув босые ноги. На нём была надета простая тёмно-зелёная туника, подпоясанная на животе, и просторные укороченные штаны в тон. Запахнутый вырез обнажал бледную кожу груди, на которой виднелись несколько старых шрамов. Поставив поднос рядом с кроватью, Тор присел на край, не дыша, словно боялся разбудить спящего. Когда ещё он сможет полюбоваться таким расслабленным видом Локи? Его хватило на несколько долгих минут. Желание коснуться, заправить за ухо длинные пряди волос, взяло верх. Локи встрепенулся и съёжился, будто готовился к удару, а когда заметил Тора, нырнул головой обратно на подушку. — Отдых, полагающийся герою, — рассмеялся Тор, кивнув на поднос. — Похоже, ты только спишь и ешь фрукты. — А ещё расслабляюсь в купальне, — довольно улыбнулся Локи. Тор погладил его по плечу. — Ты заслужил. Твоё имя сейчас звучит чаще, чем новость о Фенрире. Я, конечно, не подсчитывал, но всё же. — Я не искал такой славы, — жалобно вздохнул тот, намекая на то, почему продолжал столь настырно скрываться в покоях. — Того и гляди как полетят тухлые овощи — асы прекрасно помнят, что я делал, пока ты прохлаждался в ссылке в Мидгарде. Тор не стал ничего говорить. Локи должен был понимать, что это уже его вина. Никто не просил, чтобы он обманом пытался взойти на трон, чем навлёк на себя всеобщее негодование. — Через несколько дней состоится праздник в честь поимки Фенрира. — Знаю. Именно поэтому я торчу здесь, как заключённый, а не как желанный гость. — Ты сам себя закрыл в четырёх стенах, — напомнил Тор, скользнув рукой в запах туники. Локи завозился, когда он огладил грудь, и перекатился на спину, давая к себе свободный доступ. — Ну, знаешь ли, — многозначительно изрёк он, прервавшись на шумный вздох. Движение ладони Тора теперь имело куда большее значение, чем слова. Потянув за слабый узел пояса, Тор распахнул полы туники, оглаживая взглядом поджавшийся живот и тонкую дорожку из коротких волосков, уходящую к паху. Сползшие штаны обнажали тазобедренные косточки. Локи… Его Локи. Тот лежал, игриво закусив указательный палец и не сводил с Тора взгляда. Весь его открытый вид говорил о том, что ему было интересно, насколько далеко посмеет зайти Тор. А Тор всё кружил и кружил рукой, кончиками пальцев по открытым торсу и груди, щекоча и лаская чувствительную кожу. Локи почти не двигался, только согнул ноги в коленях, будто хотел закрыться от прикосновений, но сдержался. С интересом подцепив пояс штанов, Тор проник дальше, огладил крепнущий член, потёр расщелину на головке. Локи заскулил, закрыв глаза и вцепившись в застеленное одеяло, и шире развёл бёдра. В голову Тора ударило понимание: можно. Разрешил. Подпустил. И, не дожидаясь словесного приглашения, сбросил с себя обувь и нырнул между расставленных ног, вжимаясь пахом в пах Локи. Зелёные глаза уже подёрнулись дымкой, губы были вызывающе приоткрыты. Тор пропустил руки под лопатки, припал ртом к тяжело вздымающейся груди и принялся мягко покачивать бёдрами. Так продолжалось недолго. Выдержки Локи хватило на пару минут, после чего он зарылся в волосы Тора, слегка сжал, потянул и стиснул его ногами. — Тор!.. — почти с паническими нотками прошептал он. Приподнявшись, Тор ласково взъерошил разметавшиеся по подушке волосы, поцеловал, успокаивая. — Ты этого хочешь? — чтобы всё прояснить заранее, спросил он. Локи, получив передышку, неуверенно кивнул. — Со мной? Здесь, сейчас… и потом, может быть. Я очень надеюсь. — Самоуверенности тебе не занимать, — усмехнулся он. Напряжение спало, как и давление на боках Тора. Локи перестал удерживать его, вновь расслабился и развёл ноги так, чтобы Тор мог свободно двигаться, но сжал руку, серьёзно посмотрев в глаза. — Лицом к лицу, Тор, — поставил он условие. — Я должен тебя видеть. Тор не стал уточнять, связано ли это условие с Бальдром — было понятно и так. Улыбнулся, кивнул, отгоняя прочь тоску и жалость. Он обнажился первым, давая Локи лёгкое преимущество и уверенность, а после потянул его штаны, быстро сдёрнув их до щиколоток. Целовались уже сидя друг напротив друга, ощупывая тела гораздо смелее, чем в предыдущие разы. Тор нырял пальцами между ягодиц Локи, продвигаясь всё ниже и ниже, пока не нащупал отверстие входа — потёр его, огладил по кругу, надавливая. Локи был расслаблен ровно до того момента, как пришлось принимать в себя пальцы Тора — он сжимался и дёргался, затрудняя проникновение. Дело было не в боли. Локи боролся со своими внутренними демонами и, несмотря ни на что, старался оставлять глаза открытыми. Тор видел в этом взгляде желание каждую секунду убеждаться в том, с кем он находился, чтобы ненароком не утонуть в воспоминаниях. Когда Тор толкнулся в него, Локи позволил себе сомкнуть веки и застонать сквозь стиснутые зубы. Чувство желанной тесноты прострелило до самых висков, и Тор замер, так и не войдя до конца. Казалось, ещё чуть-чуть, и он точно сойдёт с ума — до того нереальным выглядело то, что они делали. Сгорбившись, Тор уткнулся лбом в шею Локи, стараясь отдышаться. Тёплые дрожащие ладони легли на его взмокшую спину, царапнув ногтями, а ноги замком сомкнулись над ягодицами. Локи прижал Тора к себе так плотно, что стало слишком жарко. — Я звёзды вижу. Это нормально? — вдруг поинтересовался он, и Тор приподнял голову. — Да ты романтик. — Нет, — нервно рассмеявшись, помотал головой Локи. — У меня перед глазами вспыхивают искры из-за того, что ты возишься и не даёшь мне привыкнуть. — Прости, — неловко извинился Тор, постаравшись замереть в одном положении. Так длилось минуту, может, две или три. Оба шумно дышали, и никто не решался первым возобновить движения. Локи сдался первым: расслабился на выдохе, притиснул Тора ногами, вынуждая проникнуть глубже, и вновь сжался так резко, что звёзды теперь плясали перед глазами у Тора. Однако уже было не до смеха — его бросило в жар, сердце бешено забилось в груди, а разум застлала волна желания. Он начал медленно двигаться, привыкая к Локи и подстраиваясь под его тело. Было неудобно — они сплелись в крепкий узел, будто боялись выпустить друг друга, дать немножко свободы. Где-то в отголосках разума Тор слышал, что сейчас Локи настоящий, такой, каким и должен быть. То, насколько плотно он прижимался к нему, насколько сильно раскрывался навстречу, заставляло вспомнить небрежно брошенную фразу Бальдра о том, что Локи уже давно жаждал близости с Тором. Но почему… почему только сейчас? Стряхнув наваждение, Тор выпутался из кольца рук, выпрямился, задрал ноги Локи к себе на плечи и вновь толкнулся, поддерживая его бёдра на весу. Локи неустанно продолжал смотреть на него, тяжело сглатывал и дышал через рот. Такой красивый, такой страстный, чувственный… Закончилось тем, что Тор доставил ему удовольствие ртом и языком. Изрядно вымотанный Локи, и так находившийся на пике, быстро содрогнулся от оргазма, выгнувшись дугой. Поцеловав его в колено, Тор прижался к нему щекой и лениво наблюдал, как выплёскивается горячее семя, попадает на живот, стекает по его пальцам. Локи лежал с закрытыми глазами, позволив обтереть себя и по пояс укрыть одеялом. Тор примостился рядом и ещё долго целовал его лицо, шепча ласковые и приятные слова. — Я думал, будет хуже, — еле слышно признался Локи, когда они пробыли в тишине какое-то время. Изловчившись, Тор посмотрел на его профиль — выглядел Локи так, словно действительно всерьёз подводил в голове какие-то итоги произошедшего. — Ты слишком много думаешь, — сонно пробормотал он. — Как тут не думать, — заворчал Локи, повозившись. — Был бы у тебя опыт, как у меня, ты бы тоже шевелил извилинами. Тор засмеялся. — Ну хватит! — Прости, прости… — продолжая смеяться, сказал он. — Просто у тебя такой забавный голос, когда ты чем-то недоволен. — В следующий раз буду молчать, а то ты подохнешь от смеха раньше времени. — Нет, — возразил Тор, — говори. Всегда говори — я хочу тебя слушать. В комнате было слишком темно, чтобы рассмотреть точно, но ему показалось, что кончики ушей Локи покраснели.

***

Один не поскупился устроить празднество с размахом, свойственным лишь царю. В главном зале, где с самого раннего утра сновали слуги, подготавливая столы к пиру, царила суматоха вплоть до того момента, как туда зашёл Локи. Здесь уже собрались самые родовитые асы и асиньи Асгарда, с большинством из которых отношения у Локи никогда не складывались. Поправив новый чистый костюм, он тенью двинулся вдоль стены. Большинство гостей его не замечали — все слишком были увлечены разговорами друг с другом. Зал наполняли голоса, от которых голова у Локи тотчас начала болеть. Он до самого последнего момента не хотел приходить сюда, ища всяческие отговорки, чтобы вернуться в Йотунхейм и забыть охоту на Фенрира как страшный сон. Фенрир был сильным созданием, а главное — вольным. Сковать его и посадить в клетку, подобно глупому животному, как любили делать мидгардцы, было верхом неуважения. Однако Локи знал, что для Одина ранение Тора было лишь удачно подвернувшимся поводом. Остановившись около колонны, Локи заметил старых друзей Тора, которые сидели рядом друг с другом за ближайшим к царскому трону столом. Рыжебородый Вольштагг смеялся громче всех, Фандрал рассказывал какие-то шутки, Огун сдержанно улыбался, а прекрасная Сиф явно гордилась тем, что смогла стать женщиной-воином и теперь постоянно вертелась в нужных кругах наравне с мужчинами. За противоположной стороной восседали Бальдр с его невестой Нилль, которая вела себя гораздо скромнее и тише всех остальных. Скользнув взглядом по остальным гостям, Локи с неудовольствием отметил присутствие и Фрейи с её братом Фрейром, которые сидели чуть поодаль от остальных и, как прежде, ворковали лишь между собой. Скривив губы, он вновь едва не поддался порыву покинуть это сборище, но стоило Локи круто обернуться, как он тут же наткнулся на широко улыбавшегося Тора. — Прекрати, что ты делаешь? — зашипел Локи, когда Тор, воспользовавшись скрывавшей их колонной, невесомо поцеловал его в уголок рта и крепко обнял. — Пристаю к тебе, — насмешливо шепнул Тор ему на ухо и настойчиво погладил поясницу. — Но не здесь же! — принялся брыкаться Локи, с ужасом озираясь вокруг. Стоило только кому-нибудь застать их врасплох, как праздничный пир тут же превратится в суд. После их первой полноценной близости минуло уже два дня. К ночи Тор вернулся в покои Локи, выждав момент, пока патрулирующая коридоры охрана свернёт за угол. Они снова занялись любовью — на этот раз всё ощущалось гораздо острее, а прелюдия длилась дольше, как и сам момент соития. На следующий день повторилось то же самое. Внутри него всё трепетало от ожидания. Мысли, которые родились ещё столетия назад, Локи всегда гнал прочь, а теперь позволял им завладеть собой полностью. Как ни странно, Тор оказался прав, хотя идея поначалу казалась глупой. Теперь Локи почти не вспоминал насилие Бальдра, которое угнетало его столько времени, не вспоминал совершенно не впечатливший опыт с альвом — с Тором получалось по-другому. Неужели всё дело действительно было в том, что Тора он желал, поэтому и ощущения получались совершенно иными? — Уважь мою гордость, Тор… отпусти, — попросил затихший Локи. — Я не хочу, чтобы наши объятия стали главной темой для обсуждения на пиру. И тот подчинился. В глазах Тора застыло извинение, смешанное с уважением. Последнее было куда приятнее. Он свёл руки за спиной, отступил на шаг и позволил Локи, приосанившись, выйти к гостям с гордо поднятой головой. Все на мгновение затихли, провожая его любопытными взглядами, но через секунду разговоры возобновились вновь. Только теперь Локи больше чувствовал, чем слышал, что обсуждают именно его. Он сел с самого края стола, Тор сел напротив, предпочтя остаться рядом, а не присоединиться к друзьям и брату. Локи окинул его неодобрительным взглядом, но вслух ничего не сказал. Пусть гости считают, что Тор выбрал близость к отцовскому трону — до него как раз было рукой подать. Один вместе с женой Фриггой вышли чуть позже, и гости тут же поднялись на ноги, приветствуя их. Локи нехотя поднялся следом, поймав тёплый взгляд Фригги, которая явно была довольна его присутствием здесь несмотря ни на что. Когда-то Локи верил, что со временем она заменит ему мать, но этого так и не случилось. В конце концов, после того, как он тайно сослал Бальдра в Йотунхейм, а сам под его личиной занял трон, вряд ли Фригга по-прежнему оставалась столь высокого мнения о нём. Толкнув вступительную речь, которую Локи слушал вполуха, Один предложил собравшимся гостям приступить к угощениям. Всеотец всегда любил долгие и занудные монологи, от которых откровенно тянуло в сон. Но сейчас он предпочёл бы, чтобы его речь продлилась чуть дольше. Как только Один закончил, гости подобно свиньям набросились на великолепно приготовленную еду, принялись пить дорогие вина и явно забыли о поводе, собравшем всех здесь. Бальдр встал первым, постучал серебряной ложкой по бокалу, привлекая к себе внимание. — Хочу сказать, что день, когда волк Фенрир оказался пойман Асгардом, непременно войдёт в историю, — он поднял бокал выше головы, и асы одобрительно загудели. — Вот только вряд ли кто-то знает истинную причину, почему Фенрир стал такой угрозой, — не удержавшись, хмыкнул Локи и вопросительно посмотрел на Тора — тот выглядел озадаченным. Если Один ничего не сказал даже родному сыну, наследнику, вряд ли сказал что-то остальным. Его взгляд, обращённый к Локи, стал колким. — Может быть, глубокоуважаемый Локи, — Бальдр сделал на этом акцент, однако прозвучало фальшиво — кто-то даже хихикнул, явно припоминая их прошлую вражду, — оказавший нам с братом огромную помощь в поимке зверя, хочет высказаться? Побледнев, Локи почувствовал, что все теперь смотрели на него, и отказаться он попросту не мог. Кто же стал пойманным зверем — Фенрир или он сам? Натянув на лицо удобную улыбку, он тоже снова встал, отсалютировал гостям бокалом и вышел из-за стола. — Глубокоуважаемый Локи хочет сообщить, что безумно рад сегодня присутствовать здесь, — дерзко высказался он, не сводя с Бальдра глаз. — Я ведь так скучал по всем, кто сидит за этими столами, в особенности, конечно, по моему прекрасному другу Бальдру — в Йотунхейме его не хватает. Прозвучало двусмысленно, и каждый наверняка вспомнил наглую выходку Локи, когда тот осмелился отправить царского сына в ледяной мир без возможности самостоятельного возвращения. — Локи, — предостерегающе начал Тор, но он махнул на него рукой — слишком поздно. Возможно, это был единственный шанс высказаться так, чтобы ненавистные асы сидели и слушали, набив рты изысканными кушаньями. — Вы все наверняка помните, как покладисто я служил Всеотцу, — громко продолжил Локи, принявшись расхаживать около стола. — Но никто не знает, что однажды мне пришлось спуститься к границе самого Хельхейма, чтобы найти вёльву. По залу прокатилось аханье — вёльва всегда была важной, но устрашающей персоной. — Так вот, — Локи улыбнулся, довольный вызванной реакцией. — Фенрир и его потомки станут одними из тех, кто приблизит пророчество о Рагнарёке. Гораздо проще избавляться от проблем до того, как они станут серьёзными, правда? Один восседал на троне, крепко сжимая Гунгнир. Локи чувствовал его злость и наслаждался ею. — Может, и Хельхейм стоит сразу уничтожить, чтобы мертвецы не имели возможности вернуться армией? Может, и меня на цепь посадишь? — Если не закроешь рот, поверь, я найду на тебя управу, — холодно пообещал Один. — А что, — пожал плечами Локи, — угрозы нужно пресекать на корню. Начал с Фенрира, так заканчивай и остальное. Повисло напряжённое молчание. Краем глаза он заметил, что Тор хотел встать из-за стола, но голос Всеотца опередил его. — Я всего лишь хотел, чтобы ты стал надёжной опорой одному из моих сыновей, будущему правителю Асгарда. Что плохого в том, что я пытался воспитать в тебе исполнительность? — Ты делал из меня раба, а не того, к кому будут прислушиваться, — рявкнул Локи. — Ты жил в Асгарде рядом с царской семьёй, ел и пил то же, что и мы, ни в чём не нуждался — за что ты так возненавидел меня? Локи победно усмехнулся, указав на Бальдра. — Я возненавидел не тебя, а его, — он обернулся, — а также всё окружение. Как считаешь, Всеотец, стали бы меня уважать как царского советника после того, как много лет все придворные поддерживали моё унижение? — Следи за своим языком, а не то я прикажу зашить тебе рот, Локи, — пригрозил Один. Локи лишь рассмеялся. — Угрожать мне вздумал? Хуже того, что я уже пережил, быть не может! — Зачем его вообще сюда пригласили? — громогласно крикнул Фрейр. — Чтобы мы слушали жалобы? Он же только и ждал момента, чтобы перетянуть внимание на себя! Если бы нам понадобился шут, нашли бы кандидатуру повеселее! — Помолчи, Фрейр, а не то внимание будет приковано к твоей постели, в которой периодически бывает твоя ненаглядная сестрица, — нашёлся Локи, чем вызвал возмущённые возгласы. Фрейя, спрятавшись за спину брата, залилась краской и опустила глаза, а Фрейр обжёг Локи ненавистью. — Уж лучше так, чем быть мужем женовидным, как ты. Локи почувствовал, как спящая в нём магия начинает клубиться, подпитываемая злостью. Если бы не главная причина, по которой он остался здесь, во Фрейра бы уже летел энергетический шар, который непременно испепелил бы его на месте. Сжав руки в кулаки, Локи вновь обратился к Одину: — Ты должен мне одно желание за поимку Фенрира, Всеотец. Тот нехотя кивнул и жестом позволил ему продолжить. — Я желаю нового поединка с Бальдром. На честных условиях. Пусть решится, кто из нас способнее: он со своей ловкостью и умением обращаться с оружием — или я с моей магией. На этот раз ждать Тор не стал, а тут же оказался рядом. — Глупое желание, Локи! Ты мог попросить чего угодно, мог вернуться в Асгард!.. — Зачем мне Асгард, если мой дом — Йотунхейм? — осадил его Локи, и Тор сразу замолчал, но не отошёл, оставшись стоять с ним, а Локи продолжил: — Если исход второго поединка окажется иным, то я требую от Бальдра прилюдных извинений за содеянное в прошлом.