Твой наёмный убийца. Кровавый привкус.

       Чья-то кровь медленно стекала с лезвия ножа, разбиваясь об окровавленный пол. По середине закрытой комнаты стоял стул, на котором сидел убитый мужчина. Стены были грязно-серого оттенка, а в некоторых местах присутствовали красные и бардовые цвета. Руки убитого и ноги были плотно привязаны тугими в верёвками к спинке, не давая никаких шансов на спасение, а длинная шея была рассечена этим же орудием, который всё время находился в тощих, бледных, как снег, но таких умелых руках. «Клоун» ходил вокруг своей жертвы и приторно улыбался сквозь плотную маску, радуясь картине, которая была перед его глазами. Это всё напоминало какой-то ужастик, но парню это всё безумно нравилось. С детства он мечтал, что станет тем, кем является именно сейчас, что будет известен на весь мир, пусть и не хорошими и добрыми поступками, а самыми жестокими убийствами.        По всей комнате раздался до жути противный скрип старой двери, которая также добавляла шарму всему происходящему тут, в этом замкнутом помещении, где жертва может сойти с ума всего лишь за какие-то пару минут мучительных пыток. На пороге показалась мужская фигура, обладатель которой облокотился об стену, смотря на происходящее каким-то холодным взглядом. «Клоун» обернулся и сразу понял, что это пришёл его возлюбленный. Его приторная улыбка так и не сошла за это время с его лица, а наоборот, стала ещё больше и шире. Медленными шагами он поплёлся к стоящему, по пути сняв свою маску, открывая вид на своё фарфоровое лицо. В его карих глазах было лишь безумие, желание убивать дальше и причинять физическое насилие своим жертвам. Как бы то не было, сейчас, когда Юнги стал невероятно сильным, искусным в борьбе и убийствах, Чимин по-настоящему стал бояться его. Мало ли они поссорятся, и всё, пока-пока наш всеми любимый Пак. — Ну что, сладкий, поехали поразвлечёмся? — тёплое дыхание опалило ухо пепельноволосого. — Поехали, — коротко и ясно.

***

       Неоновый свет ламп затягивает взгляд куда-то далеко, а алкоголь затуманивает разум, отправляя его в то же неизвестное направление. Вокруг совершенно никого, только они вдвоём и полупустые бутылки от различных напитков. Пепельноволосый садится на худые ноги своего возлюбленного, начиная расстёгивать ему запачканную в крови рубашку, но не это интересовало его сейчас. Когда ненужная ткань была отброшена на пол, сильные руки Пака начали поглаживать живот черноволосого, а его шаловливый язык уже очерчивал ореолы сосков, иногда покусывая эти сладкие бусины. Всеми этими действиями парень уже мысленно довёл Юнги до оргазма, но сам он терпел самого основного момента. Момента, когда их тела сплетутся воедино, создавая идиллию, а после он будет безжалостно втрахивать любимого в этот красивый диван с дорогой обивкой и доводить того до срыва голоса.        Вот полетела на пол вся их одежда. Черноволосый поставил парня на четвереньки и резко вошёл в него по самое основание. Из его уст послышался долгий, громкий, протяжный стон. Мин начал набирать быстрый темп, вдалбливая молодое тело в мягкий диван. Выкрики его имени и сладкие стоны — были самой превосходной музыкой для ушей абсолютно всегда. Захотелось послушать эту прекрасную мелодию? И он мигом налетал на возлюбленного, одаривая его всевозможными ласками, наслаждаясь моментами и этими звучаниями. Вот они уже поменяли позу: теперь пепельноволосый лежит на спине и раздвигает свои ноги. Юнги же прихватил их своими худыми руками, придерживая. Он продолжал жёстко трахать столь желанного для себя человека, принося ему и себе неземное удовольствие. Спустя ещё несколько резких и прерывистых толчков Пак кончает себе на живот, а после оргазм подступает к Мину, и он изливается в нутро любимого.        Они бы могли продолжать и продолжать начатое, но телефон черноволосого начал разрываться от звонков и различных сообщений. Грозно рыкнув, он подошёл и взял надоедливый аппарат, отвечаю на очередной вызов. — Чего, блять, надо? -… — Убить? Уже еду, — сказал он и отключился, кинув телефон в дальний угол. — Малыш, я отлучусь. Если что, на звонки отвечаешь ты, — быстро собрав свои вещи, и точно с такой же скоростью одевшись, он покинул помещение.        — Если бы тебя спросили: чем ты одержим, Чимином или жаждой убивать, то как бы ты ответил?        — Я бы ответил и тем, и тем. Это всё свело меня с ума, и я не могу это прекратить.