Твой наёмный убийца. Кровавый привкус.

— Высуни язык, — прошептал низкий и хриплый голос над самым ухом лежащего.        Он так и сделал. Высунул язык в надежде, что если он послушается, то его наконец-то отпустят и больше не будут пытать. Глупые надежды. Длинные пальцы с золотыми перстнями умело, а главное почти не ощутимо по началу, отрезали этот самый орган. Когда это произошло мужчина не понял, да и боль не почуял, но после, буквально через пару секунд, он заорал что есть мочи. Этот крик был противным, что захотелось блевать. Однако желание «клоуна» не совпало с этим. Медленными шагами он подошёл к белой кушетке, которая уже давно была запачкана кровавыми пятнами. Полными безумия глазами он смотрел на свою жертву, уже расчленяя его в голове. Этот взгляд карих глаз и фарфоровое лицо были самой ужасной картиной перед самой смертью. Лишь взглянув на них можно было умереть.        Черноволосый взял лежащего за шиворот рубашки, предварительно скинув его на пол и потащив к железной двери. Он шёл его любимым темпом, медленным, растянутым. Один лишь его шаг занимал чуть ли не минуту. Его движения были такими лишь тогда, когда его жертва уже ликвидирована или тогда, когда он считал своего противника слишком ничтожным, чтобы тратить столь драгоценное время. Мужчина брыкался, всеми оставшимися силами пытаясь выбраться, но эти попытки были рассыпаны в прах. «Клоун» поднёс его к стене, переложил свою руку ему на голову и резко впечатал её в стену. Из раны мигом полились ручьи тёмно-красной крови, расплываясь вокруг уже бездыханного тела. Удар был слишком сильным, и от этого вместе с шоком от потери языка он скончался прямо на месте, не успев живым увидеть комнату за этим куском железа, где убийца хранил всех своих убитых как свои личным трофеи. — Спи спокойно, сладкий. Надеюсь тебя хорошо выебут черти, — лукаво произнёс парень, уже открыв дверь и закинув туда безжизненное тело.

***

       Пепельноволосый находился в их доме, где сейчас нежно целовался с каким-то альфой. Он надеялся на то, что Юнги вернётся не скоро, и пока можно будет потрахаться со своим любовником, которого он упорно скрывал от черноволосого. Но вот только он не знал, что эта тайна раскроется именно сейчас. Дверь распахнулась, а на пороге стоял тот самый «клоун», улыбаясь своей самой прекрасной улыбкой. Но она мигом скрылась с лица, заменяясь злобным оскалом буквально через две-три секунды, когда Мин увидел, что его возлюбленный сосётся с неизвестным ему хмырём, да ещё и получая при этом удовольствие. Это парень понял тогда, когда услышал сладкий стон из пухлых губ Пака. Он сжал кулаки настолько сильно, что из них потекла кровь от того, что ногти впились в кожу. Не желая больше этого видеть, Юнги быстрыми шагами подошёл к этой «парочке», схватив альфу за шею и начав его душить. Увидев это, Чимин начал кричать, чтобы тот прекратил. Но начатое нельзя заканчивать.        Через минуту послышался хруст шеи, а после удар безжизненного тела об мраморный пол. Пак стоял и не мог пошевелиться, смотря карими глазами на уже мёртвого любовника. Ему было до жути страшно, что сейчас он будет точно так же лежать, но только в луже крови, при чём своей. Страх расползался по всему телу, закрадываясь в самые мелкие частицы, оставаясь властвовать и там. Он буквально чувствовал пристальный и убийственный взгляд своего возлюбленного, который уже мысленно убивал его всеми возможными способами. Но он не подошёл и даже ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл к своему бару. Взяв там виски, он начал выпивать её содержимое залпом, иногда морщась. Когда бутылка была опустошена, парень достал из своего кармана нож и направился в сторону стоящего. По пухлым щекам текли солёные слёзы, но они не помогут. Юнги подошёл почти вплотную и лезвием провёл по своей белоснежной коже руки. Чимин внимательно следил за его действиями, совершенно не понимая его намерений.        Первое резкое движение. Кровь потекла по белым и худым рукам.        Второе резкое движение. На этих же руках появился ещё один порез.        Третье резкое движение. Черноволосый стоял уже в своей же крови. — Прекрати! Хватит! — закричал Пак, бросаясь на черноволосого, дабы забрать этот чёртов нож. — Нравится, да? Не правда ли прекрасно? А хочешь я сделаю так по всему своему телу, а, Пак Чимин? — Мин ловко увернулся и теперь стоял к пепельноволосому спиной, заливаясь безумием. — Хотя, зачем я спрашиваю разрешения у шлюхи? — произнёс он, поворачивая голову назад и смотря в карие глаза, из которых сочились слёзы. — Дом полностью твой. Води теперь сюда кого хочешь и не беспокойся. Всего наилучшего тебе, проститутка, - сказал Юнги и медленными шагами вышел из дома.