влюбленные люди волшебно красивы

кейт уже давно похоронила себя черным пеплом поросших дорог в этом разрушающемся городе. давно растеклась пергаментом забытых улиц, превратилась в снежинку, скрипящую под подошвой чужих сапог. её лепет уже давно был всего лишь каплей индустриального шума. девушка и правда потеряла свою изысканную моногамность. она ведь очередная (не)взрослая девочка, спрятанная в ярко - неоновых пятнах ночного клуба. а рассвет очередной раз смазывается на румяных щеках. хотя, если так подумать, сердце города - оголенные тела, провода душ. и сердце города все еще бьется. но только ночами. только в этом клубе. а кейт... она лишь подмечает, что ладони ланы чертовски теплые. кейт без остатка теряется в аккордах волшебного голоса девушки. лана памятью сжигает сердце. а кейт плотно связывает образ ланы с этим городом, маршрутки которого ходят в обратную сторону. и каждый раз кейт просит подать ей нормальную жизнь. и каждый раз кэти вздыхает, пожимая плечами. чего нет, того нет, дорогая. уж прости. есть люди, чья сущность - кинжалом по сердцу. и кейт правда не знает, сколько раз нужно затеряться в обломках города, сколько раз ей потерять лану, что бы забыть её. ха, а что если лана на самом - то деле... всего лишь авангардная картина безумного художника. что если лана просто творение умелой руки и дорогой кисточки? и коганэ, разговаривая с макклэйн, вновь проглатывает, нет - нет, не окончания, не слова, а целые фразы. вновь собирает слова в рваные клочья ткани. руками тянется к ней, говорит чужими молитвами, а порой и стихами даже. и, блять, если это и есть жизнь, то мама очень наврала ей, когда коганэ было пять. порой кейт не верит ни во что. ни даже во вселенную. она ведь в неё не верит тоже. а еще она знает, что для влюбленных давно есть аптеки. но не заглядывает она туда. "нет времени" - тупая, пустая отговорка, но ей помогает. и раз уж помогает, то пока сойдёт. её пальцы дышат холодом зимних улиц, руки ланы - пепел летних улиц. в глазах ланы мигают звёзды. самые - самые настоящие. и кейт прячется в клетке рубашки макклэйн разбивая себя до молекул. задумывается, что если сравнить лану с проспектом. наверное, такой проспект был бы переполнен людьми с объявлений типа "потерялась девушка девятнадцать лет...". там бы было много девушек, с кучей косметики. красивые, миниатюрные. пусто - кукольные. там бы было много голосов и, возможно, одно единственное кафе с усталой официанткой. усталой, зато красивой, не кукольно-пустой. с голосом, отличающемся от тясячи вторичных. она была бы... особенной, живой. кейт все сделает для ланы. даже превратится в свое собственное воспоминание. лана волшебна. ей подвластен нежный плен рассвета, а звезды оседают на голову словно венок. лана не завидует полету птиц. она понимает, что даже птицам суждено приземлиться. лана привыкла отсекать грань между настоящим и првильным. лана - девушка с седцем, потерянном в клубе с неоновыми вывесками. девушка с серпартином и дымом вместо легких. и кейт, и лана - легковерные девочки, одинокие внутренне. они словно ветер, ищущий, за кого бы зацепиться. они правда дотягиваются до сердец друг друга, но жгут пальчики. а мечты осколками впиваются в кожу, оставляя кровавым росчерком стихи на бумаге. их души - виниловые пластинки, а чувства - отнюдь не пропитые бутылки дешевого вина. они сами же убивают друг друга, но они сами же лекарство друг друга.