В гостях у страха

Конец учебного года… Самое начало дня. На настенных часах — 6:29. Сквозь плотно зашторенные окна в комнату прокрадывались лучи солнца, ложась на лицо спящей девушки. Длинные русые волосы хаотично рассыпались по подушке. Эмилли спала в короткой белой ночнушке; легкое покрывало сползло на пол. Тихо, безмятежно… Казалось, ничто не в силах нарушить этот покой, но нахальный звон будильника бесцеремонно оборвал сон. Эмилли поморщилась: сегодня была та самая «утренинка» у одноклассницы. Весь класс решил проигнорировать официальную линейку и собраться в центре пораньше. Поскольку Эмилли жила в частном секторе далеко за городом, ей пришлось встать ни свет ни заря, чтобы успеть собраться и доехать без пробок. Лениво потянувшись до приятного хруста в позвонках, она подошла к окну и рывком раздвинула шторы. Комната залилась светом, обнажая привычный уют: массивный шкаф из темного дерева, двуспальную кровать и рабочий стол, заваленный тетрадями. Но сегодня об учебе не было и речи. — Эх, если бы не эта тусовка, ни за что бы так рано не встала, — пробормотала она, направляясь в ванную. Через сорок минут Эмилли уже стояла перед зеркалом, зажав резинку в зубах и сооружая высокий хвост. Она придирчиво осмотрела наряд: темно-синее двухслойное платье с пышной юбкой, подчеркнутое тонким кожаным ремешком. Кружевные бретели и аккуратный вырез делали образ по-девичьи изящным. На ногах — легкие черные босоножки. Из зеркала на нее смотрела высокая красавица с глазами цвета зеленого чая, готовая к началу взрослой жизни. Быстро перекусив, девушка вышла во двор. У черного Range Rover ее ждал водитель. Это был Влад — сын старого знакомого ее отца, подрабатывавший у них на каникулах. Парень был всего на пару лет старше Эмилли, но уже обладал статью атлета и уверенным взглядом карих глаз. — Готовы, Эмилли? — улыбнулся он, открывая ей заднюю дверь. — Сегодня я в вашем распоряжении. — Да, поехали быстрее, — кивнула она, устраиваясь на кожаном сиденье. — Адрес в навигаторе. — Принято. Тогда двинем в объезд, через старую дорогу? Там виды живописнее, и точно никаких патрулей, если решите отметить окончание школы прямо в пути. — Давайте живописной… Машина плавно тронулась. Несмотря на ясное утро, Эмилли вдруг сковало странное чувство тревоги. За окном проплывал густой лес, но вместо восхищения природой она чувствовала, как внутри нарастает напряжение. — Вау, как тут… глухо, — произнесла она, пытаясь отогнать дурные мысли. — Зато красиво, — отозвался Влад. Внезапно машина дернулась. Раздался резкий металлический скрежет, что-то громко клацнуло, и мощный мотор заглох. Range Rover по инерции прокатился пару метров и замер. Из-под капота повалил густой серый дым. — Что за чертовщина? — Влад нахмурился и выскочил наружу. Эмилли видела, как он открыл капот и тут же закашлялся, отмахиваясь от гари. Парень вернулся к окну, выглядя озадаченным. — Эмилли, странное дело. Похоже на перегрев, но датчики молчали. И связи нет — телефон «в поиске». Он нервно взглянул на часы. Прошло пятнадцать минут, потом полчаса. Ни одной встречной машины. Лес вокруг казался неестественно тихим. — Слушай, я пройду немного вперед, к возвышенности. Там точно должен быть сигнал, вызову техпомощь. Сиди в машине, заблокируй двери и никуда не выходи. Я мигом. Эмилли лишь кивнула. Она проводила его взглядом, пока его фигура не скрылась в чаще. Прошло еще двадцать минут. Ожидание превратилось в пытку. Тишина давила на уши, а салон автомобиля, казавшийся надежным укрытием, теперь ощущался тесной клеткой. Пересилив страх, она приоткрыла дверь. — Влад? — позвала она, выйдя на дорогу. Голос прозвучал слабо. Тишина. Она сделала несколько шагов в ту сторону, куда ушел парень. Лес словно поглощал звуки ее шагов. Эмилли уже хотела вернуться, как вдруг воздух разрезал душераздирающий крик. В нем было всё: ужас, боль и мольба о помощи. Сердце Эмилли пропустило удар. Это был голос Влада. Здравый смысл кричал «Беги обратно в машину!», но паника и чувство долга толкнули ее вперед. — Влад! Я здесь! — вскрикнула она, бросаясь в гущу деревьев. Она выбежала на скрытую за деревьями поляну и замерла. Перед ней возвышался огромный ветхий особняк. Три этажа облупившейся краски, заколоченные окна и тяжелая, почти осязаемая аура гниения. А из-за угла дома доносилось мерзкое, влажное чавканье… — Господи, что это?.. — прошептала Эмилли, чувствуя, как ноги становятся ватными. Противное, мокрое чавканье за домом оборвалось так резко, будто звук выключили пультом. В лесу воцарилась противоестественная, вакуумная тишина. Не было слышно ни ветра, ни жужжания насекомых, ни собственного дыхания — только бешеный, глухой стук пульса в ушах. Мир вокруг Эмилли поплыл. Солнце не просто зашло за тучу, оно исчезло, словно его погасили. Ясное утро в секунду обернулось беспросветным, гнилым сумраком. С потемневшего, багрового неба сорвались первые капли. Они не освежали; они были густыми, неестественно теплыми и оставляли на коже липкий, ржавый след. Кровавый дождь. Эмилли тупо уставилась на свою ладонь, по которой растекались алые ручьи. Разум отказывался обрабатывать происходящее. Сердце сковал ледяной, парализующий ужас, который бывает только во сне. Ей хотелось бежать, кричать, но ноги онемели, превратившись в чугунные тумбы. Этот морок разорвал оглушительный, слаженный сигнал. Сотни ворон одновременно взмыли с верхушек деревьев. Их яростное, паническое карканье искажалось, отражаясь от невидимых стен леса, превращаясь в жуткое, многоголосое эхо. Это стало детонатором для её инстинктов. Эмилли, взвизгнув, бросилась к машине, не разбирая дороги. Ветки многолетних деревьев, словно живые бичи, хлестали по лицу, оставляя горящие порезы на щеках. Подол платья с треском порвался, зацепившись за корягу, она дважды падала, сдирая колени в кровь и грязь, но тут же вскакивала, ведомая лишь одним желанием — скрыться. Карканье за спиной преследовало её, сливаясь в единый, сводящий с ума гул. Долетев до Range Rover, она чудом попала ключом в замок, нырнула в салон и в панике заблокировала все двери. В ту же секунду снаружи всё стихло. Вновь эта мертвая, давящая тишина. Окна моментально запотели изнутри от её рваного дыхания. Видимость упала практически до нуля, а снаружи начал сгущаться странный, рыжеватый туман. Эмилли, сжавшись в комок на заднем сиденье, вглядывалась в эту муть, молясь, чтобы Влад поскорее вернулся. Вдруг на боковое стекло снаружи с мокрым шлепком легла ладонь. Эмилли закричала, отползая к противоположной двери. Ладонь медленно, со скрипом сползла вниз, рисуя на стекле широкую, жирную кровавую полосу. А затем из тумана, прижавшись лицом к стеклу, вынырнул Влад. Но это был не тот красавец-водитель. От его лица почти ничего не осталось: глубокие, рваные борозды вместо кожи, один глаз выбит и свисает на ниточке сосудов, волосы выдраны клочьями вместе с мясом. Он приник к стеклу, беззвучно шевеля губами в предсмертной мольбе. Его уцелевший взгляд, полный невыносимой, застывшей муки, уставился прямо на Эмилли. Влад попытался что-то сказать, но изо рта у него хлынула густая, темная струя крови, мгновенно залившая стекло и смешавшаяся с кровавым дождем. Его тело обмякло и рухнуло вниз. Эмилли закричала еще громче, когда увидела того, кто стоял за его спиной. Темный, гротескный, неестественно высокий силуэт возвышался над машиной. Тварь не спешила. Она наслаждалась. Она впитывала её животный страх, как деликатес. Секунда — и водительскую дверь вырывает с мясом, вместе с замками и частью стойки. Боль, ослепительная вспышка и спасительная тьма. Некоторое время спустя — Ай… Голова… Как же болит голова… Эмилли с трудом разлепила веки. Сознание возвращалось неохотно, принося с собой тупую, пульсирующую боль в затылке. — Где я? Это не мой дом… — прошептала она, пытаясь сесть. Она находилась в старой, обшарпанной комнате. В воздухе стоял тяжелый, затхлый запах пыли и старья. Обстановка была скудной: покрытый глубокими царапинами стол, хромой стул, громоздкий шкаф и кровать, от которой исходил запах плесени. Разум, наконец, прояснился, воскрешая в памяти последние события. — Это что, шутка такая?! Эй! Выпустите меня! — закричала она, вскакивая и бросаясь к запертой двери. — Вы меня слышите?! Ответа не было. Мертвая тишина дома начала давить на разум, мешая анализировать ситуацию. Вдруг сквозь этот вакуум просочился тонкий, едва слышный плач. Эмилли замерла, прислушиваясь. Звук шел из старого, массивного шкафа в углу. Девушка, стараясь не шуметь, подошла ближе. В дверцах виднелись небольшие, просверленные отверстия. Сквозь одно из них на нее смотрел человеческий глаз, расширенный от ужаса. — Эй, кто там? — прошептала Эмилли. Пленница внутри шкафа замолчала и, опознав человеческий голос, бросилась к дверцам, пытаясь просунуть пальцы в узкие щели. — Выпусти меня, пожалуйста! Умоляю! — закричала она. — Нам нужно уходить отсюда, скорее! Эмилли заметила на столе старый, заржавевший ключ. Сердце колотилось в горле, но она схватила ключ и, поборов дрожь в руках, вставила его в замочную скважину. Ключ повернулся с тугим, скрипучим звуком. Когда дверца распахнулась, она едва не лишилась чувств. — Стейси?! — Эмилли? Как ты тут оказалась? — прошептала та, оседая на пол шкафа. Стейси, лучшая подруга и одноклассница, выглядела ужасно: каштановые волосы спутаны и перепачканы в чем-то буром, на бледных щеках запеклась кровь, а некогда нарядное черное платье превратилось в грязные лохмотья. — Я ехала к Маше, машина заглохла в лесу… а потом этот дождь, — начала Эмилли. — Наш автобус… — Стейси затряслась. — Я видела, как их утаскивали в лес… всех… я одна выжила. Они решили не терять времени. Стараясь не производить ни звука, девушки вышли в коридор. Перед ними открылось чрево зловещего дома. Воздух здесь был пропитан невыносимым, густым смрадом разложения. Стены покрывала липкая, похожая на ржавчину субстанция, пол стонал под каждым шагом, а лестница угрожающе прогибалась. Справа виднелась приоткрытая дверь. Заглянув внутрь и убедившись, что там пусто, подруги юркнули в комнату и заперлись на щеколду. Это была ванная. Разбитые зеркала, измазанная гнилью ванна и унитаз, в котором среди липкой, гнилостной жижи плавали чьи-то внутренности. Вонь здесь была такой плотной, что глаза начало щипать, а к горлу подступила тошнота. — Боже, что тут произошло? — выдохнула Эмилли, прикрывая нос рукой. Она задела ногой какой-то предмет у подножия унитаза. — Стейси, смотри… Ключ! — Доставай! — выдохнула подруга. — Кажется, это от подвала! Ключ лежал прямо в жиже среди чьих-то внутренностей. Эмилли, сцепив зубы и борясь с рвотным позывом, потянулась к нему. Металл был скользким и ледяным. Как только она выудила его, ключ выскользнул из мокрых пальцев и со звонким, гулким стуком ударился о кафельный пол. Звук в мертвой тишине дома прозвучал как выстрел. За дверью тут же послышался ответный скрип половиц. Тяжелый. Уверенный. Хрустящий. — В шкаф, быстро! — Стейси, несмотря на травму, с удивительной силой затащила Эмилли в старый, перекошенный шкаф в углу ванной. Они едва успели притянуть трухлявые створки, как замок ванной комнаты звякнул. Дверь, жалобно закричав петлями, поддалась. В узкую щель между досками Эмилли увидела ту, что пришла на звук упавшего ключа. Это существо когда-то было женщиной, но сейчас напоминало обтянутый серой, мертвой кожей скелет в лохмотьях. «Бабка» двигалась дергано, неестественно. Желто-белые глаза, лишенные зрачков, светились в полумраке ванной, как тусклые, гнилые фонари. Изуродованный, кровавый рот был приоткрыт, обнажая желтые, заостренные зубы, а из горла вырывался звук, похожий на клокотание кипящей слизи. На плешивой голове темнела уродливая, крупная родина. В замкнутом пространстве шкафа вонь разложения, исходившая от существа, стала невыносимой. Эмилли почувствовала, как пот застилает глаза. Ей хотелось закричать, но она цепенела, не в силах даже вздохнуть. Мир сузился до этой гнилой щели и светящихся глаз монстра. Существо замерло посреди комнаты. Оно не видела их, но явно что-то чуяло. Повернув голову на 180 градусов с жутким, сухим хрустом позвонков, она уставилась прямо на шкаф. Костлявая лапа с длинными черными когтями медленно, сантиметр за сантиметром, поднялась. Стейси, дрожа всем телом, мертвой хваткой вцепилась в ладонь Эмилли, зажимая ей рот. «Бабка» сделала шаг. Затем второй. Каждая половица под её неестественным весом стонала, словно живое, мучающееся существо. Она подошла вплотную. Девушки через щели видели каждую пору на её разлагающемся лице. Старуха прищурилась и натужно, со свистом потянула носом воздух, жадно впитывая запах их первобытного страха. Её пальцы коснулись ручки шкафа. Раздался тихий, леденящий душу скрип металла. Время остановилось. Эмилли зажмурилась, чувствуя, как сердце в груди совершает последний, отчаянный удар, готовое разорваться от напряжения. Когтистая рука начала медленно проворачивать ручку…