Глава 3.
19 мая 2018 г., 22:43
Ночь восходит в монастыре, монахи и монахини, рабочие и учащиеся, все его жители оказываются во власти того времени, когда сон особенно сладкий и крепкий. Джемин тихо откидывает одеяло ― на нем повседневная одежда, рядом рюкзак, он собран полностью, чтобы бежать. Он перемещается до кровати Ренджуна и, тихо подкрадываясь, накрывает ладонью его рот. Спящий распахивает глаза, вздрагивает, едва не закричав, но лицо друга его успокаивает.
― Ты готов? ― шепчет Джемин.
Ренджун кивает и поднимается с кровати, такой же одетый и собранный. Они быстро минуют все двери и выходы, добираются до забора и, когда Джемин уже оказывается на другой стороне, Ренджун застывает в мгновении нерешительности.
― Чего встал? ― нетерпеливо говорит Джемин, подавая руку.
Ренджун мается, чего-то боится и оглядывается на здание церкви.
― Ты уверен? ― наконец, припадая к забору, спрашивает. Они стоят по разные стороны от железных скоб, смотрят друг на друга, и Ренджун чувствует, как в действительности между ними во все стороны расстилается такой же огромный и высокий забор.
― Уверен? ― Джемин хмурится, ― Я планировал это месяцами, а ты спрашиваешь? Если ты остаешься ― я пойду один.
Сердце больно воет от таких слов, но Ренджун давит эмоции. Нет, так нельзя, думает он, вспоминая слова Тэёна, и обещает себе быть сильным, быть честным с самим собой и честным с тем, кого любит.
― Вдруг ты их не найдешь? ― звучит уже с новыми силами.
― Если не найду, то вернусь. Но я должен пойти. Должен спросить их, как ты не понимаешь? Почему я вообще объясняю все это? ― Джемин снова раздражается и постоянно заглядывает другу за плечо, боясь увидеть охранников, ― Я считаю до пяти ― решай. Раз, два…
― Все, ладно. Я иду.
Ренджун в последний раз оглядывается на монастырь и лезет через забор.
Долгое время они идут в неизвестном направлении. Луна скользит среди звезд по черному небу, наблюдая и отслеживая ― думает Ренджун, поддерживая и освещая ― думает Джемин.
Их путь оказывается сложнее, труднее и дольше, и в какой-то момент Ренджун, неожиданно для самого себя, чувствует легкое головокружение. Джемин вовремя оказывается рядом, поддерживая его и они решают остановиться.
― Попей, ― он подает фляжку с водой из рюкзака. Ренджун делает глоток и Джемин уже готов пойти дальше, но тот его тормозит.
― Погоди.
Взглядом Джемин возмущается, но тут же себя подавляет, понимая, что идут они действительно долго. Ренджун собирается с духом, подходит к ближайшему дереву и облокачивается о него спиной. Джемин бы еще шел и шел, у него куча сил, и у него горит в груди дело, которое надо решить, а потому он не замечает ни усталости, ни сна и ни голода.
― Ты ведь не родителей ищешь, ― внезапно начинает Ренджун.
Джемин застывает, обдумывая слова. Он хмурится и переспрашивает, но Ренджун говорит еще раз, уже более убедительно.
― Ты ищешь не родителей.
― Нет, родителей, ― упрямо отвечает Джемин.
― И зачем? Чтобы что-то спросить? Что же ты у них спросишь?
Джемин скользит взглядом по земле, ища ответ и, возвращая себе уверенность, отвечает, ― Спрошу то, что касается только меня и их.
Ренджун беззлобно и устало усмехается.
― Ты не знаешь, что спросить.
― Я знаю, что спросить.
― Так скажи?
― Я уже сказал, что это касается только меня и их.
― Не знаешь.
Юноша хмурится сильнее, сурово выдыхает, но молчит. Ренджун ждет зрительного согласия, и, играя в палача, завершает фразу, которая ему самому дается с трудом.
― Тебе не нужны родители. Но тебе нужна их любовь.
Джемин застывает мысленно. Внутри что-то неприятно обрывается, пока Ренджун, такой болезненный и бледный, очень мягко и спокойно улыбается. Если бы он не устал так сильно, он бы ничего из этого не сказал.
― Мне не нужна их любовь, ― дрожащим голосом отзывается Джемин, пытаясь вернуть равновесие речи, ― Я хочу просто спросить: "Почему?"
― Почему они тебя оставили?
Джемин снова молчит и каждая новая фраза ударяет его больнее. Он хочет сказать, что нет, но прекрасно понимает, что да. Ренджун замечает, как меняется взгляд друга, как начинает скакать тон, а пальцы сжимают фляжку, так и не убранную в рюкзак.
― Ты хочешь спросить, почему они бросили тебя, чтобы понять причину, по которой они тебя не полюбили, так ведь?
― Нет, не так, ― Джемин впервые в жизни чувствует себя уязвимым, маленьким и беззащитным. И ему невыносимо больно от чего-то, хочется убежать, но он не может себе этого позволить. Ренджун продолжает.
― Ты хочешь понять, почему тебя не полюбили те, кто должен был полюбить. А еще надеешься, что это была ошибка и они полюбят тебя, когда ты придешь. Ты ищешь любовь, Джемин, и это все, что тебе нужно. Ни ответы, ни родители, но кто-то, кто расскажет, за что тебя можно полюбить, потому что они этого не сделали.
Джемин хмурится и чувствует, как дыру в его груди разжигает с новой силой. Он не может толком подумать, не может сообразить, потому что Ренджун попадает каждым словом во все то, о чем он сам не знал, и его мысли путаются. Весь его мир подвергается мучительными изменениям.
― Зачем ты это говоришь? ― спрашивает Джемин и чувствует, как слабеет его воля, сила и уверенность.
Ренджун тяжело вздыхает, наблюдая за другом, но он знает, что других путей достучаться до у него нет. Джемина было невозможно пробить все эти годы, теперь же настал критический момент, и Ренджун понимает, что от стены невозможно избавиться, не применив силу.
― Даже если ты найдешь родителей, они тебя не полюбят, ― начинает и запинается, заглатывает неуверенность вместе с болью, собирает волю в кулак и продолжает почти отчаянно, ― Вернее, не знаю, полюбят или нет. Но я точно знаю, что я тебя люблю.
С леса начинается рассвет, на них веет легкий ветер, а луна уже близится к горизонту. Ночные птицы и насекомые, тихий гул степи ― все это обдувает Джемина, и тот чувствует, как внутри что-то переворачивается. Этот процесс болезненный, тяжелый, но остановить его уже невозможно.
― Ренджун..
― Нет, прежде чем ты что-то скажешь, ― он прерывает его, ― Я полностью осознаю свою любовь. И я осознаю ту боль, которую ты получишь, пытаясь найти своих родителей. Как любящий тебя человек, любящий совершенно искренне и уже давно, ― я просто не хочу, чтобы ты испытал все эти трудности. Но если, ― он с трудом переводит дух, прерываясь на мгновение, ― Если ты действительно хочешь отправиться за ними, то я соглашусь с твоим решением. Скажешь мне возвратиться в монастырь ― вернусь и буду любить тебя оттуда, буду молиться каждый день за твое здоровье. Скажешь пойти за тобой ― пойду и буду заботиться о тебе.
― Почему? ― дрожащим голосом спрашивает Джемин, чувствуя, как к горлу поднимается ком, а в груди невыносимо больно заживает рана на сердце. Он никогда не думал, что заживающее сердце ― еще больнее, чем раненое.
― Потому что мы росли вместе, я полюбил тебя за все то, что в тебе было. Моя жизнь нераздельно с тобой связана, и я бы сошел с ума, если бы тебя не было. Сначала полюбил тебя за то, что ты спас меня, подарив возможность любить. А потом за то, что ты просто есть. Что я тебя знаю и никогда не забуду. Ты ― первый человек в моей жизни, я всегда буду тебя любить, и я всегда буду за тебя молиться. И мне плевать на своих родителей, которые меня оставили. Они не научили меня любить, но это сделал ты.
Джемин немигающе смотрит на друга и тот расплывается от того, что глаза наполняются слезами ― ему неведомо, сколько слез накопилось, но все они просятся наружу, и он впервые в жизни не боится дать им волю. Джемин стоит мгновение ― не нерешительность держит, а ошеломление, а после шагает к Ренджуну и крепко его обнимает.
Ренджун ловит друга в объятья и чувствует ладонями, как сотрясаются чужие плечи. Под ухом раздаются сбивчивые вздохи, на шее легким ветерком ощущается влага от слез, а чужие руки, сквозь слабость, с отчаянием сильнее сходятся на спине, когда Джемин пытается прижаться крепче, и в эти моменты всхлипы нарастают.
― Плачь, ты давно не плакал, ― тихо шепчет Ренджун и осторожно гладит друга по спине, ― Плачь.
