Я скучал, Мэл, очень скучал.

      — Спокойной ночи, Мадрид! Спасибо всем, что пришли!        Я отвешиваю очередной поклон и под бурные аплодисменты и крики фанатов покидаю сцену. В голове всё ещё слышится шум огромного зала, меня просто переполняют эмоции. И так после каждого выступления. Каждый раз выхожу на сцену и чувствую себя, будто делаю это впервые: безумно волнуюсь, да так, что колени начинают подрагивать, а ладони — ужасно потеть. Не знаю, когда это закончится, но это и не так важно. Главное — это то, что я безмерно счастлив в такие минуты. Яркий свет софитов, громкая музыка, улыбки фанатов, подтанцовка — все это делает меня счастливым.        Обессиленный плюхаюсь на диван в гримёрке, тут же доставая телефон и набирая сообщение:        «Ты не спишь? Я могу позвонить примерно через полчаса?»        Гляжу на часы и понимаю, что зря отправил это. Сейчас уже второй час ночи. Хорошо, что мы хотя бы находимся в одном часовом поясе. Но, к моему удивлению, ответ приходит буквально через пару минут.        «Я буду ждать.»        Пожалуй, единственное, что заставляет счастливую улыбку сползать с моего лица — это Мэл. Точнее, его отсутствие.        Мы познакомились с ним пару лет назад, одним прекрасным вечером, стоя в длиннющей очереди за обалденно вкусным кофе в одном из Чешских кафе. Он просто спросил, не тот ли я парень из телевизора. Тогда я только-только начинал свою карьеру певца, поэтому меня практически не узнавали, но он, видимо, слишком часто сидит дома за просмотром музыкального канала. Вот именно этот вопрос привел нас к тому, что есть сейчас. А что же есть сейчас? Отношения, любящий парень, который, к слову, очень и очень хорошо готовит, концерты и отсутствие проблем. В общем, все, что нужно для счастья. Хотя нет, одна проблемка все-таки есть. О наших отношениях никто не знает, поэтому объяснить журналистам переезд в мой дом симпатичного брюнета было крайне сложно. Я не хочу афишировать наши отношения, потому что уверен, что это не приведет ни к чему хорошему. Мэл — обычный парень, который учится на архитектора, и я не хочу, чтобы на него рушились угрозы и унижения от остальных фанатов, если они узнают о нас. На самом деле, я до сих пор удивляюсь, как нам удается скрываться под маской обычных друзей, которые… Просто живут вместе. Да, этот вопрос был обсуждаем всеми, но через пару недель все утихло, и я облегченно вздохнул.        Выхожу на улицу и снова слышу крики фанатов и вспышки камер. Пробраться через эту толпу — уже подвиг, серьезно. Подписываю несколько моих фотографий, улыбаюсь для новых, но все это происходит настолько быстро, что я не успеваю заметить, как оказываюсь на мягком сидении автомобиля. Наконец-то можно расслабиться. Прикрываю глаза и улыбаюсь от предвкушения свежих белых простыней, прохладного душа и теплой кровати. Выспаться, правда, у меня не получится, потому что мой менеджер тащит меня неизвестно куда в девять часов утра. А, значит, встать надо часа на полтора раньше, чтобы успеть оклематься, привести свою тушку в порядок, обматерить весь мир и позавтракать.       — Мистер Йозеф, Вам что-нибудь нужно?       — Нет, спасибо. Если только тишина и кровать.        Улыбаюсь девушке, которая из ниоткуда появляется рядом со мной уже у входа в номер. Закрываю дверь и остаюсь в одиночестве. Ура. Я уже даже перестал рассматривать номера, то и дело восхищаясь прекрасным обслуживанием, мебелью и всем остальным. Единственное, что меня всегда радует в гостиницах — это вид. Зачастую, он просто прекрасен, особенно вечером. Создается ощущение, что оказываешься в космосе, когда поздней ночью город скрывается во тьме и освещается лишь редкими огоньками вывесок и соседних высоток.        Не проходит и десяти минут, как я уже ложусь в кровать, взъерошивая волосы и притягивая к себе ноутбук. Захожу в Скайп и звоню Мэлу, как и обещал, правда, чуть больше, чем через полчаса.       — Привет, солнце. Ты все-таки спишь?       — Нет. Все нормально.        Ложь. Ложь. И еще раз ложь. Он сонно потирает глаза и хриплым, еле слышным голосом что-то говорит.       — Ты покрасился?       — Да. Тебе нравится? Как концерт? Все хорошо? Много народу было? К тебе никто не приставал или… Хотя глупый вопрос. Тебя хочет каждая вторая девушка, да и не только. Ты поел?        Смеюсь, в который раз поражаясь количеству вопросов. И про каждую вторую девушку он явно перегнул. Мэл поправляет свои теперь уже черные волосы, которые совсем недавно были светлыми. Ему идет любой цвет. Красный, черный, да хоть синий или зеленый.       — Давай по порядку. Да, мне очень нравится. Концерт хорошо, я тоже. Ко мне никто не лез, не волнуйся.       — Ты не ответил на последний вопрос.       — Да? Разве?       — Опять? Мик, ну ты же обещал нормально есть.       — Прости, у меня просто не было времени. Я не хочу особо, так что все хорошо.       Он обижается, когда узнает, что я ем всего один раз в день, ссылаясь на будущие проблемы со здоровьем. Дома он впихивает в меня еду тоннами, держит меня за карманного подопытного кролика, потому что он очень любит готовить и экспериментировать в этой области. Сам Мэл, конечно, свои «кулинарные произведения искусства» никогда не пробует, говоря: «Мне нужно объективное мнение».        Замечаю, что сегодня он какой-то грустный, а это случается крайне редко. Его будто покидают все жизненные силы, оставляя пустую оболочку.       — Что-то случилось? В университете или…       — Я соскучился. Очень.        Он отводит взгляд и поджимает губы. Мэл сказал это таким дрожащим голосом, будто сейчас расплачется. В этот момент на меня целиком и полностью обрушивается то, от чего я пытался себя отгородить. Прошло уже три месяца. Три чертовых месяца, что я в туре. Я старался не думать об этом, чтобы не становилось ещё хуже от понимания того, что я тоже безумно соскучился. Соскучился по Мэлу, его голосу, запаху, по его прикосновениям, губам, еде, которую он готовил специально для меня, по нашему дому, кровати, улице. Сердце невольно сжимается, и мне становится чертовски плохо. В моральном плане. На мои плечи будто свалился тяжеленный камень, который теперь давит со страшной силой. Ну зачем он сказал об этом?       — Я тоже. Потерпи еще немного. Остался последний город, я вернусь меньше, чем через неделю. Тебе привезти что-нибудь? Знаю, что очень вовремя спросил, но вдруг…       — Себя привези. Я устал, Мик. Устал просыпаться без тебя, устал засыпать без тебя, устал приходить домой с осознанием того, что мне придется провести весь вечер одному. Да, обычно мало что меняется, но ты хотя бы ночью со мной. И я просто… Не знаю. Я хочу к тебе.        Эти слова заставляют мое сердце сжаться с новой силой. Это отвратительно. Я тоже очень устал, я тоже ложусь спать один и тоже просыпаюсь от противно звонящего телефона. Остался только Брюссель. Я не буду обещать ему, что вернусь пораньше, потому что… Потому что я не смогу этого сделать. Нужно просто подождать ещё четыре дня. Это ничто по сравнению с теми тремя месяцами, что уже прошли. Но это просто огромный период времени, особенно если постоянно думать о разлуке, угнетая себя этим.        Мэл обнимает одеяло, тяжело вздыхая. Мне кажется, что его круги под глазами стали ещё больше, он выглядит очень помятым, хотя это неудивительно, если учесть, что я звоню ему по ночам каждые два дня, а учебу никто не отменял. Черт, как же мне нравится его новый цвет волос. Вроде бы самый простой, обыкновенный черный, но я уже успел отвыкнуть от него.       — Как день прошел?       — У меня появилась одна идейка для проекта, который мне нужно сдать в конце года.       — Расскажешь?        Конечно, а куда ему деваться? Я не люблю, когда Мэл грустит, потому что он становится каким-то уж слишком серьезным, а разговоры о его будущей профессии заставляют его улыбаться. Я всячески пытаюсь поддержать разговор, хотя не понимаю ровным счетом ничего. Мне просто не хочется его расстраивать, поэтому я задаю какие-нибудь глупые вопросы и всячески подбадриваю, когда у него, так сказать, творческий кризис.        Он все ещё сонно что-то говорит, то и дело потирая глаза. Я, конечно, молодец. Додумался просить парня рассказывать о проекте в три часа ночи, когда тому осталось спать часа три или четыре, если повезет. Да, виноват, но я просто хочу послушать его голос и еще хотя бы немного поглядеть на его улыбку.       — Иди спать, Мэл.       — Но я еще не все рассказал… Тем более, что я не хочу.       — Не ври мне, ты похож на вампира. Серьезно.       — Тебе они не нравятся?       — Мне нравится, когда ты спишь часов по восемь за сутки, а не за три дня. Не волнуйся, я успею дослушать все о твоем проекте.        Он картинно надувает губы и обиженно вздыхает, бурча что-то нечленораздельное себе под нос.       — Покажи мне вид из окна.       — Мэл.       — Не будь таким вредным. Ты всегда это делаешь. В каждом городе показываешь мне вид с балкона, так что подними свой зад сейчас же.       — У меня ноги болят.       — Живее давай. Слышал, что в Мадриде красиво.       — Не представляешь насколько. Здесь правда прекрасно. Ладно, вот.        Подхожу к панорамному окну, разворачивая ноутбук.       — Твою мать, ну почему ещё не изобрели телепортов?       — Тебя тут очень не хватает. А ещё вон там.        Разворачиваюсь к кровати и ухмыляюсь, слыша его недовольное ворчание по поводу её размера. Только сейчас до меня доходит, что я отправлял его спать. Почему я не могу быть немного настойчивее? Ненавижу себя за это. Я просто не могу заставить Мэла действовать в моих интересах или хотя бы изредка пойти мне навстречу, потому что он слишком упертый, а я… Безотказный. Только это касается его одного. Когда-нибудь данное обстоятельство сыграет со мной злую шутку, а я совсем не люблю сюрпризы. Ладно, если не получается послать спать его, я постараюсь быть хитрее и сделаю проще.       — Я хочу спать.        Разворачиваю Мэла к себе, в который раз любуясь его улыбкой и щечками. Обожаю их. В такие моменты он похож не на взрослого самостоятельного парня, а на маленького, беззащитного и очень милого мальчика.       — Да, прости, я…       — Все в порядке. Спокойной ночи.       — Люблю тебя.       — И я тебя.        Он ещё раз улыбается и сбрасывает звонок. Надо было так сразу сделать, но я просто не хотел этого. Три месяца — это правда слишком много. Дело не только в Мэле. Я впервые покидаю родную страну на такой большой срок. Я всегда мечтал отправиться в тур, посмотреть города, но кто знал, что в это время у меня уже появится человек, с которым мне хорошо даже в самом убогом уголке Чехии? В итоге, я добился своего: я в туре, увидел уже больше 20 стран, в которых просто необычайно красиво, но все это время я пытался выкинуть из головы мысли о моем чуде, но получалось это крайне редко. В какой бы город я не приехал, на какое мероприятие не отправился бы, в моем мозге непрерывно крутилась мысль о том, что хотел бы находиться здесь с Мэлом. Я хотел бы, чтобы он шел рядом со мной, а не просто появлялся часа на полтора через день. Хорошо, что мы видимся хотя бы так. Но несмотря на постоянные мысли об одном и том же человеке, они не давили на меня, как сейчас. Сейчас, именно в этот момент, когда я лежу один в холодной огроменной кровати, я понимаю, что ни в одном уголке Вселенной нет места лучше, чем наш дом; понимаю, что последние дни тура будут самыми тяжелыми, потому что теперь я буду постоянно думать о том, что скоро увижу Мэла. Главное — вовремя взять себя в руки. Чего я, как раз-таки, не умею. Я слишком буквально все воспринимаю, полностью отдаваясь нахлынувшим эмоциям: если я счастлив, то могу бегать по улице и кричать об этом на весь район, а уж если зол, то готов захватить и казнить половину мира.        Устало гляжу на часы и уже даже не удивляюсь, когда вижу зловещие цифры «03:17». В конце концов, четыре дня — не три месяца, ведь так? Я всегда успокаиваю себя подобными мыслями. Выключаю лампу и как только закрываю глаза, в памяти моментально всплывает Мэл с его новым цветом волос и немного уставшим, сонным лицом. Невольно улыбаюсь, потому что это именно тот человек, которого я хочу сейчас видеть.