Слепое око

Вечерело. Невесомые облака проплывали по облитому розоватой кислотой небу, скрываясь из виду в дали заснеженных гор. Лес постепенно замолкал, лишь поскрипывая стволами вековых сосен. Листья деревьев что-то шептали в пустоту, покачиваясь на ветру. Свет лёгкой шёлковой тканью падал на поляны, затерявшиеся в лесу, словно небольшие изумрудные озерца. Казалось, что даже величественный водопад, уединившийся в лесной глубине, приумолк, погрузившись в раздумья. Краски заката нежным полотном отражались в озере близ того водопада. Плакучая ива печально напевала свою нехитрую мелодию, еле слышно шелестя крошечными листочками, приютившимися среди наклонённых к озёрной глади тонких ветвей. Кицунэ, предчувствуя скорое наступление темноты, прятались в норы, и к тому моменту, как величавое солнце спряталось вдалеке, оставив после себя лишь золотую пыль на кроваво-багряных небесах, лес стал немым. Ни одной живой души, ни одного лишнего звука, ни одного резкого движения. Всё погрузилось в тишину, и лишь лёгкий ветерок порой давал о себе знать, то играя с забытой пауком паутинкой, унося ещё к соседнему дереву, то дунув на гладь невозмутимого озера, а после вглядываясь в волны, то пробегая по тропинкам, колыша свежую траву и маленькие цветы. Краски неба, меж тем, сгущались, переходя от нежно-розового заката в тёмно-синеватую дымку. Свет сползал с леса, словно капли дождя стекали с крыши. Становилось всё темнее и темнее, всё загадочнее и загадочнее, всё горче и горче. Неожиданно чей-то силуэт мелькнул за стволами деревьев. Он двигался плавно и осторожно, без резких движений, словно проплывая среди высоких сосен и молодых клёнов. Это была молодая Кацуми Раиту - студентка из Токио и начинающая писательница, черпающая вдохновение в видах молчаливой лесной глуши, где запросто можно отыскать сотни и тысячи оттенков зелёного, почувствовать неторопливый ход времени и услышать, о чём шепчет ветер. Эта девушка часто терялась в огромном лесу, причём совершенно не волнуясь по этому поводу, ведь затеряться в таком живом лабиринте для неё было одним удовольствием и желанным спокойствием, которое так трудно найти в оживлённой и никогда не спящей столице Японии. Кацуми шла неторопливо, вдыхая ароматы смолы деревьев и незаметных в густой траве цветов. Она абсолютно не боялась темноты, что осела вокруг неё, будто привыкла к ней с малолетства. Вокруг царила ненарушимая тишина, в объятиях которой мысли сами укладывались на место, а вопросы, терзающие всю жизнь, находили ответы. Именно в это время душа обретала покой. Петляющая лесная тропинка словно по волшебству появлялась перед Кацу, поэтому писательница совсем не думала о том, куда несут её собственные ноги, ведь тропа обязательно должна вывести девушку из леса, и она в любом случае окажется у дачного посёлка, ведь он окружает лес подковой, на востоке, западе и севере, на юге же земля встречается с водами Тихого океана, который кицунэ часто называют морем. Девушка настолько ушла в свои мысли, что не замечала ничего вокруг, ни тихого шороха листвы, ни лёгкого дуновения ветра в спину, ни еле слышного скрипа старых ветвей деревьев. Неожиданно за спиной Раиту-тян раздался негромкий, но ясный звук. Казалось, что кто-то всхлипнул, думая о своём горе. Кацуми не могла пройти мимо чужой беды, потому обернулась и попыталась отыскать за стволами хотя бы силуэт того, кто так внезапно напомнил о себе. Через десять минут юная писательница заметила чёрную фигуру, словно прячущуюся среди сосен позади неё. Таинственное существо явно не знало о том, что за ним сейчас наблюдают, поэтому вело себя достаточно раскованно - что-то неразборчиво шептало то ли сожалея, то ли проклиная, теребило рукав тёмного кимоно, попутно вытирая им наворачивающиеся слёзы. Лохматые волосы торчали по все стороны, только треть спадала на плечи. Всхлипы продолжались, казалось, без конца. Кацу решила не медлить и осторожным, но быстрым шагом подошла к загадочному страдальцу. Но как только он почувствовал, что его одиночество кто-то нарушил, то сразу же впопыхах пригладил волосы, смахнул пальцем последнюю слезу с щеки и демонстративно отвернулся. Дескать, кто ты такой, почему ты нарушил мой покой и что тебе вообще надо. Раиту же, понимая, что этот незнакомец продолжает чувствовать печаль и просто не хочет поделиться ни с кем своей бедой из-за недоверия, ласково положила руку на плечо, погладив оставшиеся взъерошенными пряди. Таинственное создание вздохнуло и неожиданно обернулось. Странно, очень странно было то, что Кацу ни капли не испугалась и не удивилась, ведь на неё погасшими красными, как рубин, глазами смотрел никто иной, как сам Око Букини. Чёрный лис уставился на девушку, пытаясь то ли напугать её, то ли озадачить. Однако Кацуми не меняла взгляда. Эти гляделки продолжались недолго, и Око, немного охрипший и почти пришедший в отчаяние, неожиданно сказал: - Скажи мне, что ты делаешь здесь? В темноте, в полном одиночестве. Хотя нет, уже не одна. Но разве ты не забыла всей той боли, которую я когда-то причинил тебе? Разве не думаешь, что я могу попытаться сделать это ещё раз? Ты что, совсем не боишься меня? Прекрати так смотреть, мне совсем не больно, как ты думаешь. Убери свои руки, твои касания тут неуместны. Я, в отличии от некоторых, умею сдерживать слёзы... И как только Букини-кун закончил последнюю фразу, по его щеке пробежала маленькая слезинка. Кацу ещё крепче прижалась к Око, чем вызвала ещё большее недоумение с его стороны. Девушка вовсе не желала ему зла, как когда-то желал он ей. Писательница словно слышала не голос самого кицунэ, а шёпот его сердца, которое так нуждалось в поддержке и сочувствии. Кацуми, уловив нужный момент, посмотрела в глаза Око. Они напоминали два кровавых озера при свете луны, два покромсанных в крошку рубина, перемешанных с золой, две засушенные алые розы. Очи казались матовыми, а злодейский блеск, ещё недавно сияющий в глазах этого лиса, куда-то подевался, и судя по настрою кицунэ, никогда не вернётся. - Глупо тебя обманывать, Кацу. Это я понял ещё в прошлый раз, когда ты отказывалась верить во всю ту чушь, что я рассказывал тебе. Была уверенной в том, что твой ненаглядный рыжий Нао жив. Поздравляю, ты была права, и сейчас вы, наверняка, живёте счастливо. Все сейчас счастливы, довольны своей жизнью, радуются каждому дню... А мне приходится за это платить. И говори теперь, что у всех есть право на счастье - так говорят только счастливцы, которые даже не подозревают, что есть и обратная сторона медали. Похоже на сарказм, не правда ли? К сожалению, я осознал это слишком поздно. Но кажется, что это ничего не изменит - моя судьба, видно, просчитывала мои действия на пять шагов вперёд. И сейчас я стараюсь достойно принять свой проигрыш. Слёзы блестели на щеках Букини-куна как маленькие кристаллики соли. Раиту-чан, казалось, тоже проронила пару этих капель печали, проникнувшись словами Око. Пусть она и молчала всё это время, её внутренний голос не мог замолкнуть, и казалось, что кицунэ, которого она когда-то называла чёрным демоном ночи, слышал все извинения и откровения девушки и прижимал её всё крепче и крепче к себе. Писательница была одним из редких созданий в жизни Око, от кого исходило тепло. Она напоминала луч солнца в непроглядной тьме, человека, которому можно было довериться и не бояться упрёков и предательства, даже после всей той боли, что причинил ему когда-то. Кацуми неожиданно взглянула на Око, сдвинула прядь смоляных волос с его лба, прикрывающую страшные шрамы, и погладила раны своей нежной рукой. - Скажи, они до сих пор причиняют тебе боль? Наоки говорил, что такие шрамы никогда не смогут зажить, как не пытайся их вылечить. На это способна лишь самая сильная магия на свете, для которой нет границ, настолько велика её мощь. А шрамы на сердце, должно быть, ещё глубже... И верно, из-за них все твои страдания. Но они ведь не появились из неоткуда, так ведь? Скажи, кто же ранил тебя, ведь не зная природы болезни, невозможно даже попытаться вылечить её. Я хочу помочь тебе, честное слово. Мне больно смотреть на то, как ты страдаешь. Ведь если ты излечишь свою боль, то не будешь причинять её другим, верно?.. - с этими словами Раиту-чан закрыла полные надежды глаза, повиснув на шее чёрного кицунэ. Лишь через час Кацуми открыла глаза. Оглянувшись, девушка поняла, что свернула с тропы на одну из лесных полян и задремала на пару часов. Понимая, что этот лес таит в себе большее, чем она думала ещё до судьбоносной встречи с одним древесным лисом, Кацу продолжила путь к милому дому. Писательница уже ничего не помнила - ни тихого плача, ни чёрной фигуры Букини, ни печальных слов этого таинственного кицунэ. Казалось, что ей специально стёрли память. И на этом моменте мы оставим нашу милую студентку и перейдём к несчастному лису с печальной историей его жизни. Тем временем Букини-кун сидел на морском берегу, ожидая заметить в бледных лучах луны старую лодку со странным троллем в ней. Долго ждать лису не пришлось - Хардон имел обыкновение работать с раннего утра и до поздней ночи, так что через несколько минут задумчивый Око уже сидел в лодке, уставившись на белое светило в чернильном небе. "Она сама находит меня, когда я не ищу с ней встреч. Даже не знаю - на пользу это или во вред? Как бы там ни было, она делает такого слепца, как я, зрячим, заставляя открыть глаза на мир, что вокруг меня, что играет со мной. И её руки, пусть я расплывчато помню их нежный цвет, такие тёплые, что она словно окутывает меня нежностью и светом, убивая всю ту тьму, что заполнила пустоту моего сердца," - думал Око Букини, прислушиваясь к тихой песне морских волн.