Слепое око

Этой ночью Око не спалось. Мысли, навязчиво лезущие в голову, тревожили лучше кошмаров и странных звуков. Кицунэ, словно завороженный, смотрел на свет бледной луны, проникающий в комнату из маленького окошка. Это была его последняя утеха, еле заметный луч света тёмной ночью. Букини то нервно теребил одеяло, то безрезультатно расправлял складки на простыне, то в отчаянии скидывал подушку на пол. Лис находился под контролем собственного подсознания, которое заставляло его без перерыва сидеть в раздумьях, словно пытаясь вспомнить давно забытую, но такую важную фразу, невзначай проронённую кем-то. Со стороны вовсе могло показаться, что Око медленно, но верно сходит с ума, и лишь одно удерживает его на этом свете и не даёт свихнуться так быстро - те редкие создания, которым он по-настоящему дорог. Ведь не хочется своими страданиями причинять боль тем, кому не безразлична твоя судьба, верно? Страдать должно меньшинство, но лучше, если большинство хотя бы попытается помочь им. Именно так рассуждал Букини-кун, хотя было ясно, что ни на какую помощь он уже не надеется. Когда-то в его голове и мелькала эта мысль, но эти радостные и вместе с тем печальные времена, к сожалению или к счастью прошли. Сам чёрный лис не любил смотреть назад и вспоминать горький вкус прошлого, пока сама судьба не вынудила его сделать это, и послевкусие оказалось ещё более горьким, чем когда-то казалось. В голове Око порой даже мелькала мысль о том, что его жизнь, от начала и до конца, напоминала сатирическую трагикомедию, в которой любые попытки кицунэ стать хотя бы каплю счастливее оборачивались полнейшим крахом либо из-за действий самого Букини-куна, либо по воле коварной судьбы. Иногда лиса за глаза называли невезучим гением, пока он сам не услышал это. И нет, Око нисколько не возмутился и не выругался, а лишь печально произнёс такую фразу: "Я не гений, я лишь идиот, играющий в него,". После этого случая с Букини почти никто не разговаривал, боясь довести его до пика депрессии. Хотя, это оговорка. Будь это правдой, лис бы давно съехал с катушек, а его рассудок был бы уже мёртв, но этого пока так и не произошло. И не произойдёт до тех пор, пока живо хоть одно существо, которое нуждается в Око. Как только исчезнет всё тепло, способное согреть леденеющее сердце чёрного лиса в самую тёмную ночь, он сдастся окончательно. Это была последняя мысль в голове кицунэ перед тем долгожданным моментом, когда он наконец-то провалился в сон. Утомлённый ночными похождениями и размышлениями о высоком, проснулся Око лишь под утро, когда солнце вовсю сияло на залитом яркой лазурью небе. Откинув назад тяжёлое одеяло, лис осмотрел комнату. Казалось, что даже с отступлением тьмы она не стала светлее. Видно, солнечный свет уже не мог находиться в этом месте, и будь он разумен и чувствителен, то сразу бы ощутил всю ту тяжесть, что скрывалась за этими стенами. Око вздохнул, нехотя поднялся с мягкой кровати, кажущейся ему в тот момент жёсткой циновкой по сравнению с травяным ковром лесных полян под ночными звёздами, и почувствовав надоевшую сухоту в горле, собирался было глотнуть воды из графина, стоящего по своему обыкновению на прикроватном столике, но то ли не проснувшись окончательно, то ли ещё находясь в печали, Букини-кун не глядя протянул руку к сосуду, пытаясь схватить его за ручку, как вдруг, сам того не ожидая, задел графин. Хрустальный сосуд пошатнулся, разбрызгивая вокруг прозрачные блестящие капли воды, подпрыгнул в воздух на какую-то долю секунды, а после полетел на пол, выплёскивая воду во все стороны. Тонкое стекло трескалось со звуком звенящих маленьких колокольчиков, оставив после себя лишь жалкое подобие прекрасного графина. "А если бы в этом графине было моё сердце - оно бы тоже разбилось? Нет, оно уже давно разбито," - подумал Око, убирая осколки куда подальше, чтобы лишний раз не порезаться, ведь история отношений этого кицунэ со всевозможными ранами была достаточно особенной и непростой. Пригладив торчащие во все стороны смоляные волосы и облачившись в кимоно, Букини-кун вдруг заметил небольшую лужицу возле прикроватного столика. Наклонившись над ней, лис вздохнул и помрачнел ещё больше. Оттуда на него смотрел уставший, с глубокими синяками под глазами, будто ночами не спавший молодой человек с лохматой копной, расчесать и привести в порядок которую не смог бы никакой гребень на этом свете. Серое, будто пыль, кимоно было безжалостно смято от рукавов до подола, чёрная накидка с неясным сероватым рисунком напоминающим то ли цветы, то ли дым была не в лучшем состоянии - рваная, опаленная в некоторых местах, покрытая грязно-красными пятнами крови, как и вишнёвый пояс кимоно. Глядя на это создание можно было либо сочувствовать ему и пожалеть, либо обсмеять как последнего неудачника и идиота. А ведь когда-то Око был первым красавцем во всём "Механическом Лисе", очаровывающим своих жертв с первого взгляда. В его рубиновых глазах горела страсть, стремление найти счастливую жизнь, но порождение ствола дерева сумело погасить тот огонь, затмив его ослепительным блеском меча... Букини-кун мрачно сидел за пустым столом, дожёвывая кусок свежей рыбы. Еда казалась ему безвкусной, а зелёный чай ничем не отличался от простой воды. В столовой было тихо, все давно уже успели позавтракать, а теперь с головой ушли в работу и лишь через час вновь соберутся вместе на обед. По правую сторону сядут небезызвестная в "Механическом Лисе" драконья троица - стеснительная Этерия, вспыльчивая Кресцента и справедливая Полярис - и целый отряд тануки, заведующих хозяйством и поставкой продовольствия на этот плавучий механизм, по левую - разношёрстная компания механиков со всего света, перечисляя которых можно провести без сна минимум неделю, выговаривая имена одних только гномов и тэнгу. На самом главном месте, расположенном параллельно двери, будет сидеть сам Господин Букини, отец Око и создатель этой безумной машины, контролирующий всё то, что происходит внутри и за её пределами, а напротив Букини-самы, заняв тучным телом три аккуратных стула, расположится Хардон Рив-Стиксон, пожалуй, один из самых загадочный и странных сотрудников "Механического Лиса". Столовая вновь будет наполнена звуками, одурманивающим запахом еды и сиянием глаз, а пока лишь пустует, ожидая этого момента. Око, всё ещё чувствующий себя голодным, повесив голову вышел из комнаты, оставив на столе недоеденную рыбу с рисом. Лис направлялся в свою тихую каюту, где мог снова уныло валяться в постели, размышляя о своей нелёгкой судьбе. Вот он снова теребит в руках одеяло, бормоча что-то бредовое под нос, а по его щеке опять катится одна слеза, а затем вторая, и третья...