Fake love

Юнги забегал глазами по комнате. Хотелось найти точку, на которой можно сфокусироваться, тем самым удержать свое сознание, не потеряв его. А это было довольно трудно, когда ты, буквально, кукла в руках искусного и эгоистичного кукловода. Чонгук дергал Юнги в разные стороны, подстраивая под себя. Он не концентрировал внимание на какой-то отдельной части тела Мина, нестерпимо уделяя всему внимание. Но выходило это, из ряда вон, плохо. Он был ненасытен, тем самым портя удовольствие для двух сторон. Чонгуку хотелось больше, чем он имеет сейчас, хотя, казалось, куда еще больше. Это и губило удовольствие Юнги. Мин обмяк в руках, давая Чонгуку полный контроль. Хотя, он давно уже был в его руках. Целиком и полностью. А Чонгуку зверски хотелось. Волк завывал третью серенаду, не утихая ни на секунду. Это сбивало с ритма, подпорчивало желание. Волк, одновременно, помогал, распыляя желание, и в то же время мешал, заглушая очень важные посторонние звуки, которые так хотелось услышать и прочувствовать Чону, тем самым подтвердив, что ни одному ему так восхитительно. Не трудно догадаться, что это за звуки, и кому они должны принадлежать. Чонгук замер. Что-то тут было не так. Чего-то не хватало, и это «что-то» не давало прочувствовать удовольствие полностью и без остатка. Как ни странно, первой версией был Тэхен. Но эту версию заглушил поцелуй. Жгучий такой, но тем и приятный. Поцелуй, означающий белый флаг для омеги. Он полностью обезоружен. – Ты готов? – Чонгуку было неловко задавать вопросы в таком положении. Чонгук, с громким последующим хлопком, стукнул себя по голове. Мысленно, конечно. Юнги до сих пор лежал на полу, придавленный весом Чонгука. Какие тут «готов»? – Давно уже готов, – прошептал Юнги на ухо, закусив мочку уха. Чонгук вздрогнул. По комнате раздался глупый и слишком детский «ой», когда Чонгук, со всей присущей ему нежностью, поднял Юнги с пола. Мин, как ни странно, по-детски замотал ногами в воздухе, и в тот же момент, заразительно засмеялся, оголяя десна. Чон впал в глубокое оцепенение. Что, простите, это было? А Юнги быстро пришел в себя. Это определенно было лишнее. Неконтролируемый порыв оправдал ожидания – Чонгук, мягко говоря, был в шоке. Он быстро-быстро моргал глазами, пытаясь прийти в себя. Перед таким зрелищем нужно обязательно предупреждать. Часа так за два. Во тьме, в беспроглядном мраке, где царят похоть и разврат, где чуждо собственное «я», такое проявление эмоций в новинку. Как бы глупо и безнадежно не звучало, но хочется назвать это явление светом в конце туннеля. – Чонгук-и, ты чего остановился? – Юнги недоумевал. Нет, он понимал, в чем дело, скорее, в ком, но такая реакция пугала. Омега сразу заметил эту искру, скорее, огонь, который Чонгук разжег при их уединении, но сейчас он потух. А где искать спички и бензин – непонятно. – Юнги, я так больше не могу. Это все… это не для тебя. Прости, но мне кажется, что ничего не получится. Юнги, почему именно эта кривая тропа? – Чонгук, произнеся, облизал губы. Мин, в ответ, надул губы. Серьезно, ему кажется, что Юнги напоминал чем-то ребенка. Ребенка, который слишком быстро повзрослел. И не важно, что этот «ребенок» старше его. Юнги, устроившись на кровати, переключил внимание на Чонгука. – Я имею в виду, что из тебя вышел бы прекрасный домашний омега. Тебе бы детей воспитывать, да завтраки в постель носить. Но никак не это. Юнги усмехнулся. Эта фраза была одной из излюбленных Тэхена. – Из меня не вышла такая заурядная омега. Не в этой жизни. Причин, на самом деле, – масса, – произнеся, Юнги пожал плечами, а-ля «вот так вот вышло, ничего не могу поделать». Чонгук обвел его взглядом, недоумевая. Почему не вышла? Еще как вышла. Хрупкая фигура, внешность, которая заставляет умилятся, тонкие черты лица. Правда, есть и другая сторона у всего этого. И он уверен, что наполовину с ней столкнулся. Усмехнувшись от собственных самонадеянных мыслей, он проговорил: – Зря ты так считаешь. Твои убеждения только мешают тебе. Это как капкан. И ты в него попался, – Чонгук, в манере Юнги, пожал плечами. Юнги на такой жест лишь криво улыбнулся. – Я не открываю свою душу первым встречным, которые не смогли. Уж прости, принципы, – Чонгук, на такое хамоватое заявление, совмещенное с открытой провокацией, не среагировал. А зачем портить настроение? Юнги это несильно задело. Комната погрузилась в молчание, прерываемое лишь редким постукиванием ноги Чонгука по полу. Но и то вскоре прекратилось.

***

Тэхена уже знатно пошатывает. Он цепляется за все выступающие поверхности, лишь бы удержать равновесие. Но с душевным равновесием все не так легко. Его, дословного, затопляют внутри беспокойства о Мине. От одной устрашающей мысли мгновенно перекидывает к другой, не менее ужасной. Фантазия его так же щедро награждает придуманными кадрами, которые, возможно, сейчас терпит Мин. Алкоголь уже никак не влияет на его состояние, лишь является приятной компанией. Ким играется со своими же волосами на загривке, отчаянно мыча от осознания ситуации. Как жалко, наверно, это выглядит со стороны. Жизнь у него и так, сама по себе, плачевная, так что, ему это не в новинку. Хосок, бармен, уже третий раз пытается выпытать из Тэхена хотя бы мизерное «все плохо», но тот упорно молчит. И будет молчать, ведь кому, кроме него, нужны его же проблемы. И не важно, что они гложут его внутренности, раздирая все понятия полностью. Тэхен, решив все же удостоить Хосока вниманием, вымолвил по слогам: – Все плохо. И не дав бармену опомниться, он резво спрыгнул со стула, и так же стремительно удалился в направлении помещений для персонала.

***

Тишина не угнетала, лишь давая отличную возможность подумать. А думать было о чем. Чонгук изредка бросал взгляд на омегу. Тот, кажется, полностью ушел в себя. Но, несмотря на это, ни один мускул на его лице не содрогался. Он, визуально, был полностью спокоен. Выдавал его лишенный эмоций и стеклянный взгляд в никуда. Чонгуку, отчасти, было смешно. Это все было лишено какой-либо логики. Отсутствовали даже оправдания. Опустошающая безмерная тишь. Первым не выдержал, казалось бы, полностью отрешенный Юнги: – Ты же понимаешь, что тебе все равно придется платить? Отговорки, вроде: «не получилось, Ваш омега не слишком хорош», не сработают. Даже можешь не пытаться, – Юнги зевнул. – Ты далеко не первый, было много неудовлетворенных, которым пришлось оплачивать не за что. Чонгук понимающе кивнул. Он похлопал себя по карманам, ища деньги. Найдя их, альфа облегченно выдохнул. Чон снова откинулся на кровать. Юнги посмотрел на Чонгука. Сейчас он не представлял собой никого особенного. Омеге, поневоле, даже стало как-то обидно, что все так закончилось. Хотелось продолжения этого беспредела. Шоу подошло к логическому завершению. И, кажется, что их обоих такой расклад не устраивал. Чонгук опять бросил взгляд на Юнги. Сейчас он совершенно не вызывает тех желаний, которые он испытывал, когда они только попали в эту комнату. Но какое-то желание отчетливо проглядывалось. Это было желание помочь. – Юнги, почему ты все же решил тут работать? – Чонгук не унимался. Ему не то, что было очень интересно. Ему было искренне жаль омегу. Он в отрез считает, что Юнги не создан для этого. Юнги кинул на него взгляд, полный отчужденности. – Одной из причин является Тэхен, – Юнги отвел взгляд. Чонгук в ответ на это кивнул. Он, почему-то, так и думал. Громкий хлопок двери заставил присутствующих в комнате вздрогнуть. На пороге стоял Тэхен.