Даже после смерти

      Пасмурно. Этим словом можно описать погоду, которая держалась уже несколько месяцев в этом далеком, забытом всеми городе, до которого добираться приходилось в карете через леса, поля, степи и снова леса.       В жизни молодого человека по имени Уилл Грэм определенно было так же пасмурно. Единственные яркие краски он видел у себя в альбоме, в своих рисунках. Он был из тех людей, счастье которых составляло созерцание прекрасного, которое Грэм потом воплощал кистью и акварелью. Реже — масляными красками. И всё бы ничего, если молодой человек не был бы альфой. А «альфа» это не просто слово, а набор определенных качеств, характер, поведение, которые должны быть заложены с самого рождения. Сколько бы родители ни пытались перевоспитать сына, мальчик так и оставался альфой в теле омеги. Он и не выглядел тем, каким по определению должен был выглядеть. От природы юноша был слишком мил. При первой встрече все принимали его за омегу. Да и долго еще потом не могли запомнить, что Уилл — альфа. Все из-за больших голубых глаз, которые переливались зеленцой, когда Грэм смотрел на солнце, чувственных губ, формы лица и темных вьющихся локонов, обрамляющих и без того нежное на вид лицо. — Тебя еще долго ждать? Нам пора! — послышался голос матери Уилла из какой-то комнаты их дома.       Молодой человек вздохнул. Но не от того, что ему так уж тяжко было переносить жизнь, предписанную ему судьбой, и ему хотелось от ее бремени избавиться. Просто оттого, что не было выбора. Он смирился со всем происходящем вокруг него и стал отдаляться от реальности, погружаясь в свои собственные фантазии, за что его много раз попрекали родители.       Отец рыбачил на берегу реки каждое утро, а мать управляла магазинами, где эту рыбу потом продавали. Но шло время, рыбных лавок становилось всё больше, и семейный бизнес пришел в упадок. И тут в голове у матери возникло решение, от которого Уилл тут же впал в ступор. — Ты будешь счастлив, мы избавимся от сплетен, а наши кошельки, наконец, потяжелеют, — отмахнулась мать, когда увидела выражение лица сына.       Отец промолчал. — Мы нашли тебе идеальный вариант, — улыбнулась женщина, но ее улыбка больше походила на оскал. Миссис Грэм уже нельзя было остановить. Так чета Грэм оказалась напротив двери дома графов Браунов.       В те же самые минуты, пока мать Грэма прихорашивала своего мальчика, давая указания, как с самого начала вести себя перед семейством Браунов, родители Мэттью находились в комнате своего сына. — Я думал, что сначала нужно полюбить человека, а потом выходить за него, — тихо произнес омега, глядя на себя в зеркало, пока единственная в доме служанка, уже четвертый десяток лет трудившаяся в этой обители пыли, причесывала волосы Мэттью, но уложить их все никак не получалось. Отобрав у пожилой женщины расческу, мать быстрыми, резкими движениями, так, что Брауну-младшему стало больно, начала расчесывать ему волосы сама. Очень быстро ей удалось добиться именно того результата, который она и желала увидеть на голове Мэттью еще полчаса назад. — Что за бред! Брак — это не самодеятельность. А что касается чувств… — фыркнула миссис Браун, — про это даже говорить не стоит. Стерпится — слюбится. — Но вы же любили друг друга, когда женились? — наивно спросил родителей Мэттью.       Чета Браунов быстро переглянулась, и оба хором ответили: «Нет!»       Стук в входную дверь прервал их беседу. Мэттью вздрогнул, а родители поспешили вниз по лестнице, полушепотом переговариваясь между собой, пока дворецкий семенил к дверям. Стук повторился. — Если план не сработает, — прямо в ухо мужу нашептывала миссис Браун, — то нам придется искать нового супруга. Новые поиски — трата времени, а время — деньги. У нас остался лишь графский титул, и больше ничего. Хоть они и торговцы рыбой, но все же деловые люди: с нашими связями и их рыбой дела пойдут в гору. — Главное, чтобы наш сын не наделал делов, — прохрипел в ответ отец семейства. — Эти все его разговоры о любви ни к чему хорошему не приведут. — Свадьба должна состояться уже завтра, — подходя к двери, выплевывала слова графиня, — сегодня репетиция, если не вмешается тот свет, — показала пальцем вверх женщина, — или тот, — теперь ее палец указывал вниз, — то у нас всё будет схвачено уже через сутки!       Едва прозвучало последнее слово, двери дома открылись. Полноватая женщина, стоявшая на крыльце всё никак не могла оставить молодого человека в покое: она то одергивала его пиджак вниз, то поправляла волосы. — Мистер и миссис Грэм, — на весь пустой зал дома прозвучал голос дворецкого. Женщина на пороге поместья повернулась и хихикнула, сделав шаг вперед и заходя в дом одновременно со своим мужем. Молодой человек сзади словно пытался спрятаться за своими родителями. — Мистер и миссис Браун, — снова раздался голос дворецкого. — Добро пожаловать! — первой поприветствовала гостей графиня, кивнув головой, и толкнула стоящего рядом с собой мужчину, намного ниже себя ростом. — Будьте как дома, — проскрипел мистер Браун. — А это наш сын, — не оборачиваясь, миссис Грэм схватила бледного Уилла за руку и вытолкнула вперед. И без того широко распахнутые глаза юноши словно стали еще больше. — З-здравствуйте, миссис, мистер, миссис… — Вы больны? — спросил граф, сморщив лицо. — Нет, — быстро поправив галстук, отозвался молодой человек, — немного нервничаю. — Какая чушь, — раскатом прозвучал громкий голос графини. — У нас столько дел, пройдемте в гостиную, обговорим всё, что предстоит нам в ближайшие дни. — Ну и альфа, — прошипел граф, повернувшись в сторону гостиную. — А плитка на полу у вас ничего, — начал расхваливать дом отец Грэма, — только вот пыль из штор не мешало бы выбить.       Все четверо удалились, совершенно не заметив, что молодой человек за ними не пошел. Вместо этого Уилл решил ненадолго задержаться в зале. Оставшись один, он обреченно выдохнул. Вся эта ситуация его более чем напрягала. Вытерев лоб рукой, Уилл обернулся и, увидев около окна рояль, направился к нему. Все пространство поместья Браунов, особенно темная, гнетущая отделка стен и пола давили на молодого альфу, сковывая ему легкие. Усевшись за рояль, юноша одной рукой стал наигрывать переливистую, минорную мелодию. Затем, посидев в тишине несколько секунд, Уилл снова заиграл то же самое произведение, но уже обеими руками, со всеми изученными когда-то давно нотами. Музыка лилась, заполняя полупустое пространство дома, освещая его. Чем дольше Грэм играл, тем спокойнее становилось у него на душе. Он вкладывался в исполняемую музыку всем сердцем и так увлекся, что не заметил присутствия в зале еще одного человека. Вот уже несколько минут у него был зритель: одетый в белую рубашку и темные брюки парень. Его волосы, подстриженные короче, чем у Грэма, были разделены косым пробором. Краем глаза Уилл всё-таки заметил движение совсем рядом с ним, от неожиданности вдруг с силой ударил по клавишам и, подпрыгнув, уронил стул, на котором сидел. — Извините, — отшатнулся стоящий рядом парень, — я не хотел вас напугать. — Ничего, — поднимая опрокинутый стул, отозвался Уилл. — Всё хорошо, я просто слишком увлекся. Давно не играл. — Мне не разрешают играть, — признался Мэттью, задумчиво проведя по роялю рукой. — Почему? — Грэм постарался не выдать своей заинтересованности. — Мать говорит, что это пробуждает чувства, — Браун уселся на поднятый с пола и заново поставленный стул. — Какая жалость, — Уилл опустил взгляд. — Это неправильно.       Мэттью лишь пожал плечами. Ему было приятно, что человек, за которого ему придется выйти замуж, не груб с ним. Это и само по себе плюс, а еще его нареченный симпатичен и даже мил. Не за омегу ли его хотят выдать? Может быть, родители ошиблись? — Я Уилл Грэм, — представился Уилл, — и альфа, — тут же добавил он, рассеяв все сомнения Мэттью, а затем нервно кивнул куда-то в сторону, словно оправдываясь.       Мэтт улыбнулся. Не успел он спросить о возрасте Уилла, как в зал вошла графиня. Всплеснув руками от возмущения, она грозно выпалила: — Какая непристойность! Вам не следует оставаться наедине до свадьбы. К тому же, вы опаздываете на репетицию клятвы.       Оба молодых человека тут же поняли, что, по всей видимости, переговоры их родителей прошли удачно. — Идите скорее! Пастор вас уже заждался! — развернувшись, женщина пошла обратно в гостиную, где все уже ждали начало репетиции свадьбы. Уилл и Мэттью последовали за графиней, по пути не обронив больше ни слова.