Девятая комната

Комната восьмая

      Майкл сидел на холодном полу, опершись спиной на массивную деревянную дверь. Его голова опустилась вниз, и взгляд застыл на полу. Когда он пришел в себя он не знал. Сколько времени он так просидел, упершись в одну точку на полу словно загипнотизированный, Майкл тоже не знал. В голове не появилось не одной мысли.       Полная пустота.       И только спустя, как показалось Майклу, столетия он окончательно очнулся от сна. Его мысли, словно весенний ручеек после долгой зимы начали течь в его голове. Майкл мотнул головой, пытаясь выйти из оцепенения. Он приподнял голову и огляделся.       — Хм, — произнес Майкл, еле сдерживаясь от смеха.       На его лице появилась улыбка. Наконец он не выдержал и громко расхохотался. Его хохот, словно гром, пронзил тишину комнаты, хохот безумия. Майкл не смеялся, он хохотал, так громко и сильно, что из глаз потекли слезы. Его хохот заглушал его мысли. Не выдержал Майкл схватился за живот и упал на кафельный пол, сильно ударившись лицом. Из разбитой брови текла кровь, а Майкл продолжал хохотать. Так продолжалось долго очень долго! Наконец смех безумца понемногу стих.       — Мир-Зал 2, — проговорил он, еще ухмыляясь. Майкл вытянул ноги, усевшись на полу поудобнее. Он убрал рукой слезы смеха с лица.       — Черт, — выругался он, шаря по карманам своего плаща и джинсов, — черт! А вот да зажигалка и пачка сигарет. Открываем да ровно девять штук. А! Вот еще перьевая ручка мое оружие!       Единственно в этом гребенном Мире!       Он сидел на полу все в том же холле, откуда начал свое путешествие. Это даже не был клон того холла, это был оригинал. Майкл был уверен. Вся мебель стояла, как и прежде на своих местах. Огромная дубовая дверь центрального входа была заперта, огромные окна, с бархатистыми шторами пропускавшие в холл лунный свет, который заливал кафельный пол. Было так же душно. Все так же стоял двери одна справа, одна слева и одна поменьше впереди ближе к правому углу. Огромная люстра, свисавшая с потолка, шкаф и комод тоже на своих местах. Все так же в черно-белых тонах. Уныло скучно, как и шизофрения.       Рука профессионально закинула в рот сигарету, а другая мгновенно прикурила ее. В клубах синего дыма вырисовался образ Лоры. Майкл видел его отчетливо, она парила, поднимаясь вверх, она улыбалась ему.       — Лора! — крикнул он и протянул руку, вперед стараясь поймать ее образ в табачном дыму. Взмах руки Майкла развел весь образ на тоненькие нити дыма, которые плавно и медленно расползались в сторону и исчезали.       — Лора, — тихо сказал Майкл, — Лора не убегай. Куда ты ушла? Лора вернись я, я. Где она? Опять пропала! Всегда пропала, другие миры, другие миры. Лора? Это ты? Отзовись, умоляю. Ты мучаешь меня. О, Боже! Нет! Что я такое говорю так нельзя, это неправильно. Мы с тобой одни и Бога здесь нет! Это только ад и я в нем, а ты мой ангел! Майкл бегал от одного облако табачного дыма, до другого пытаясь поймать образ Лоры засевший только в его голове. Но все было тщетно, как только Майкл приближался к образу, он растаивал прямо у него на глазах. Это продолжалось долго пока в один момент образ в голове Майкла не возник прямо возле маленькой двери смещений к правому углу, той самой, которую он пытался выбить нагой еще в Мире-Зал.       Майкл так старался догнать образ своей любви, что не рассчитал и, разбежавшись очень сильно, пролетел вперед и вышиб дверь. Майкл улетел дальше, по коридору, упав недалеко от сломанной двери. От головы Майкла по мокрому кафелю потекла струя горячей крови…       — О-о-о, — простонал Майкл, перевернувшись на спину, он вытер со лба кровь. Образ Лоры мгновенно улетучился, оставив за собой лишь головную боль. Кровь из разбитой головы остановилась и, засохнув, висела комом на волосах Майкла. В его воспаленный мозг больного психопата медленно проникал рассудок.       Тяжело дыша, он встал на ноги, слегка пошатываясь. Сквозь замутненный взор он видел выбитую им дверь за ней находился холл. Обернувшись, Майкл увидел приличных размеров бассейн. Коридор соединял две комнаты.       Комната с бассейном было больше холла, и была во всю длину загородного дома Аманды. Мокрый кафельный пол был аккуратно выложен плиткой с синеватым оттенком. Посередине комнаты располагался бассейн, с позеленевшей тухлой водой. Воды было совсем немного, но она была липкая, словно тина и сквозь нее невозможно было увидеть дно. Майкл зашел в комнату-бассейн. Слева от него возле бассейна располагался небольшой трамплин для прыжков в воду. Изношенная и потрепанная мебель стояла возле стены слева и справа от Майкла. Столики и стулья для отдыха все почернели и прогнили. Стенка напротив Майкла была выполнено из тонированного стекла, однако оно было в столь плачевном состоянии, что через него невозможно было, что-либо разглядеть. Грязное и все в трещинах. Майкл, правда, знал, что стенка-окно должно выводить на задний двор участка. Рядом с той стеной стояли разного размера горшочки, наполненные землей. Все растения давно завяли. Все это убожество предстало перед взором Майкла в серо-белых тонах под яркий лунный свет. Стала тишина, полная тишина.       — Интересно! — выкрикнул Майкл, осмотрев бассейн.       Головная боль кулаком стучала по вискам Майкла, и мешал о чем-либо размышлять. По привычке или инстинктивно Майкл медленно обошел бассейн, вглядываясь в каждую мелочь и пытаясь увидеть хоть какой знак. Голова соображала плохо, и он мог пропустить, что-то важное. Убрав окровавленную руку с головы, он еще раз осмотрелся.       — Точно, — радостно проговорил он, когда его взор упал на спиральную лестницу, ведущую на второй этаж. Как он раньше ее не видел? Хотя в последнее время его рассудок стал все чаще подводить Майкла.       Он подошел к ней и начал медленно подниматься вверх. Железные ступеньки скрипели под тяжестью Майкла. Он сделал еще один веток под скрип ржавой лестницы, прежде чем оказался на втором этаже…       Лестница подняла его на второй этаж прямо в темный коридор, который вел к небольшому залу. Через огромные окна в холл и в часть коридора попадал лунный свет. Постояв недолго у входа в коридор, Майкл медленно двинулся вперед. Его все больше беспокоила головная боль, переросшая в головокружение. Он пробирался по коридору медленно опираясь руками о стенку.       Майкл добрался до зала. Выйдя из темного коридора, он очутился в зале, справа от него между двумя парами фасадных окон, прямо посередине стены, находились две огромные стеклянные двери, выходившие на балкон. Сзади него была дверь ведущая в другую комнату. С левой стороны находились еще две двери, по-видимому, вели в спальню. В конце зала стояла еще одна дверь. Она отличалась от других, это была дверь в кабинет. Весь зал заливал мягкий лунный свет, окрашивая статичные вещи в серые тона уныния. Два кресла и столик между ними стоявший посередине зала, комод возле стены и огромное количество картин увешанных на той же стены.       В отличие от комнаты-бассейна эта комната не была грязной. Она не разваливалась от гнилья. Словно ее заморозили между этим миром и другим. Вечное уныние!       Майкл осторожно двинулся вдоль стены в направлении кабинета. По пути он внимательно разглядывал полотна под серым унылым лунным светом.       На одной из картин бал нарисован огромный офис, заставленный столами, словно школьный класс партами. На каждом из них находился монитор и кипы бумаг, но не все они работали. В полумрачном помещении изображенном на картине Майкл сразу узнал свой родной офис, где проработал очень много лет.       Майкл двинулся, дальше переводя взгляд на черно-белое матовое изображение другой картины. Вторая картина словно сошла с пера научного фантаста. Она как парадокс показывала нам не совместимые вещи. Вместе, они нереальны, а по отдельности разваливаются. На огромных просторах кратера Луны в скале был выбит неизвестными строителями старинный замок, средневековой эпохи. Замка был огромен и стоял на заднем плане, всем своим видом показывая всю свою красоту, уныние и разруху. В правом нижнем углу картины был нарисован огромный булыжник и маленькая надпись прямо на лунном песке. Майкл напряг зрение, это была его надпись. Та самая, которую он написал, когда только попал в Мир-Луна.       — О, Господи, — прошептал он, — Это же я написал. Эта картина Мир-Луна. И там Мир-бассейн, Мир-Труба, работа и другие. Весь этот дом как общий Мир, а все его вещи это параллельные миры, которые оживил Единый. А Безликие поддерживали их от развала своей ненавистью и состраданием. Чувства усиливают все импульсы мозга. Этот Мир катализатор! А самые сильные чувства это сострадание, любовь, и ненависть, злость!       Сгорая от любопытства, Майкл ринулся к следующей картине. На ней был изображен Центральный Парк его родного города. Весь в лучах солнца. Море веселья. На картине также был изображен парад в честь дня города. Солнечный день озарял огромный фонтан, рисуя радугу на брызгах воды. Нарисованные люди сидели, о чем-то весело беседуя. Толпы ребятишек пробегали мимо с радостными криками и счастливыми улыбками бежали на карусель. Кафетерии и бары были переполнены посетителями спасавшиеся от знойного дня. Все женщины и мужчины старые и молодые одинокие и семейные с друзьями, сослуживцами и просто знакомыми все веселились в день города в честь основателя города Архна Михайловича Тордена.       — Мир-Парк, — узнал в картине Майкл.       Помимо этих картин на стене было еще множество картин. Это другие места, в которых он не бывал, но возможно кто-то из других был. Все стало на свои места. «Марка Штольц это Единый. Каким-то образом смог воссоздать в загородный дом Аманды в параллельной реальности, именно тут сейчас нахожусь я. Каким образом он это сделал, к сожалению, мы никогда не узнаем как. Все бумаги уничтожили Безликие. Он сошел с ума и его упрятали в психушку. Однако та энергия, что осталась в этих мерах от Единого приобрела свой материю и стала живой. Свихнувшись, она начала без разбору губить всех кто ей попадался. Теперь после смерти Безликих эти миры некому поддерживать и они современен развалятся. Осталось только дойти до девятой комнаты и всем благополучно выйти из этого разваливающегося Мира. Если Безликие мертвы то и правила, которые они придумали, не действуют!», — так рассуждал Майкл. Рассуждая, Майкл дошел до двери кабинета. Открыв, ее он увидел убранство кабинета все такое же уныло, как и зал.       — Восьмая, это восьмая, — проговорил он, медленно закрыв дверь в кабинет. Майкл всем телом чувствовал, что это не его дверь. Слева от него находился маленький коридор, который никуда не вел. Только с потолка еле заметно свисал шнурок.       — Чердак, — догадался Майкл, и потянул за веревку. Раскладная лестница с грохотом открылась, приглашая подняться вверх.       Осторожно ступая, Майкл медленно поднимался на чердак. Все выше и выше, прямо во тьму. Всего было шесть окон, два выходили на задний двор, два других на фасад и еще два с право и слева от Майкла. Несмотря на обилие окон, стоял полумрак, в котором совершенно ничего невозможно было разобрать. Только когда зрение Майкла привыкло к темноте, он смог разглядел убранство чердака. Старый изорванный диван, потрепанная временем кровать и куча другого хлама, доживавшего свой век. Старый телескоп стоял возле одного из окна того, что справа. Это единственное окно, которое было открыто и оттуда дул прохладный осенний ветерок. К нему и последовал Майкл. Ступая осторожно он медленно пробирался к нему. За окном находилась небольшая площадка на нее, и выполз Майкл, тут же взглянул на небо.       Свежая, осенняя, лунная ночь. Небо светило ярко, тысячами звезд. Тонкие нити, плывущие вдалеке облаков, дополняли композицию. Это была сказочная ночь. Майкл забрался выше по склону крыши на самый вверх.       Он стоял на крыше загородного дома Аманды, внизу от осеннего ветра колыхалась листва еще не опавших листьев. Не одного огонька кроме, завез и луны, не было. В вдалеке там, где должен был быть город теперь полная тьма. До и неважно, что там. Есть только этот дом Майкл и небо! Это была безумная красота!       — Невероятно, — проговорил Майкл, смотря вперед.       На самом верху недалеко от крыши висел в воздухе дверь. Словно ее приколотили невидимыми гвоздями к полотну пространства, отрезав от времени. Это была обычная дверь без красот и излишнего пафоса. Это была дверь в девятую комнату!       — Наконец-то, — прошептал Майкл, — я дошел! Да!       Он медленно и аккуратно, боясь, свалиться с крыши, открыл дверь. За ней виднелась полная тьма.       — Я иду Лора, — проговорил он, — я уже рядом.       Майкл шагнул вперед за дверь и провалился в бездну мрака, безнадежности и страха. Ибо на пути к великой любви нельзя заплатить слишком кровавую цену! Раздался щелчок дверного замка…