fuck normality

У меня нет слов, мне лень что либо строчить Так что вот вам название песенки и кусок из неё. Включаем и наслаждаемся процессом, хех.

Тра*ни меня, как врага народа. Ворвись в меня и всё мне там порви Ворвись в меня и разврати меня Тра*ни меня, как врага народа. Ворвись в меня и всё мне там порви Я люблю вопль, с которым ты кончаешь Seether – Fuck Me Like You Hate Me Ненавижу. Ненавижу вас всех. Сдохните. Сдохните, наконец. Подавитесь вашим алкоголем. Подпалите себе язык горящим абсентом. Задохнитесь в дыму дорогих сигарет и кальяна. Бесите, жалкое отродье. Ваша музыка в колонках изображает из себя «тыц-тыц». Ни слова, ни смысла. Лишь бы потрясти задницами на танцполе, словно какие-то аборигены Африки у костра. Хотя нет. У аборигенов и то лучше выходит. Живописней. Захватывающее. Они искренне верят в свои традиции, вкладывают в ритуалы душу и частицу себя, а это… Стыд и позор человеческой нации. Можно я уйду? Прямо как в ванильных цитатах: «Я уйду, и ты забудешь обо мне навсегда» и бла-бла-бла, слюни, сопли, и тазик для плевания розовой жижей. Зато потом станет лучше. Реально. Тишина, спокойствие. Плед, подушка, любимый диван, плюс пару бутылок пива, поп-корн и кровавый боевик. Идеальный вечер для себя любимого. Но чёрт. На что я трачу своё драгоценное время? На ужасную музыку, пьяную компанию и неоновый свет вперемешку с вонючим дымом, от которого хочется блевануть под стол, не доходя до туалета, ибо не хуй. В таком месте нет разницы, где блевать, а где срать. Ведь ни кому не мешает девчонка, что отсасывает охраннику у всех на виду. Ни кто не обращает внимания. Всё для себя, срать на остальных. И если кто-то грохнется на пол от передозировки кокаина – его просто затопчут в ритме танца, не заметив под каблуками распластавшегося тела. Так что… может и правда блевануть? Засрать себе на счастье дорогущий столик. Себе на счастье и на зло этим пьяницам, которые и будут платить за ущерб заведению. Наш стол похож на кострище зелёного пламени. Я бы назвал это красивым, не будь слишком трезвым, да и не в этом поганом месте. Хех, а Кадару нравится. Вон как сверкают мутные от алкоголя глаза и улыбка чуть ли не на уши лезет. Скоро и до затылка будет доставать. Наверное, мне тоже следовало напиться вместе с ними, так же орать от прилива счастья и тушить абсент в своём желудке, лихо зарабатывая новую язву с циррозом печени. А почему бы и нет? Мог бы, но не стал. Чисто так из принципа, показывая свою обиду. Будто им есть до меня дело, ага. Забился в угол и сижу, смотрю, как Аль-Саиф быстренько утягивает из лапы Мерсера стакан с виски, стоило «кострищу» закончить своё огненное представление. Ему всё мало и мало. Малыш, а о похмелье ни кто и не думает, да? Зря, ой как зря. Это же такая мука, Кадар, хотя откуда тебе знать. Ты же никогда не нажирался в стельку, как я. Тебя не бросала девушка, да и слово «запой» тебе не знакомо. Хотя сейчас, глядя на тебя, думаю, ты именно там и находишься. Или всё же нет? -Та-а-ак, кому-то пора заканчивать знакомство с выпивкой. – Альтаир выхватывает из загребущих лап начинающего алкоголика виски, залпом допивая содержимое стакана. – Пора домой и спатьки. – давно пора. Ой как давно. После первой порции абсента нужно было валить, но нее-е-е-ет. Надо было угрохать несколько партий, не меньше. Кому теперь тащить эту алкашню домой? Мне, мать вашу, мне. И вот тут Альтаир спокойно подхватывает колыхающуюся тушку под талию и тащит на выход, аки «хищник и его добыча следуют в логово». Что-то мне это не нравится. Чуть позже до меня доходит, что я остался наедине с толпой пьяных мажоров, что Алекс не утёк вслед за Альтаиром жидкой кашей из виски, а продолжает просиживать диван рядом со мной. Блять. Бля-я-я-я-ять. Какого хера я тут сижу? Почему я не свалил вслед за этими ушлёпками? Ну, наверное потому, что их, скорее всего, ожидает бурная ночка, если Кадар конечно таки не лох и не упустит шанса затащить Альта в постель, хоть и по-пьяни. Или на худой конец Ла-Ахад сам удосужится воспользоваться нетрезвостью нашей «невинности». Если «оно» всё же случится – сдеру с Кадара пару баксов. За негласное предсказание и молчание о его похождениях по всяким там футболистам в не трезвом виде. Эта мелкая шлюшка будет должна мне до конца своих дней. Что? Шантажист? С друзьями так не поступают? Срать. Я не особо хотел здесь торчать. Так что это будет местью. Самой лучшей и сладкой, мать вашу, местью. И деньги лишними не бывают. Ух, какая я тварь продажная. Не шлюха, нет. Мудак. Просто мудак. Тонко и со вкусом. Однако дар быть мудаком мне сейчас вряд ли поможет в не простом диалоге с имбицилом в капюшоне. Нужно грамотно бросить пару колких фраз, получить ответ, отправить пьянь в мысленный нокаут и гордо уйти, задрав нос к потолку. Я – весь из себя гордый мудак свалю домой хоть чем-то удовлетворенный за этот день. И ведь я реально думал, что этот легкий план выйдет. Наверное именно из-за него я и влип, выпустив из виду то, как Мерсер внезапно протянул ко мне свою руку и, резко дёрнув за ворот толстовки, потянул на себя через весь стол. Стаканы полетели на пол, звонко встречаясь с каменной плиткой и разлетаясь на мелкие куски. Но знаете, когда тебя грубо целуют обветренные губы с привкусом дорого виски, на мир становится как-то… кхм, срать что ли? С высокой колокольни. В животе что-то взволнованно ёкнуло, потом возмущённо закипело от такой близости, стоило чужому языку коснуться моих губ. Не позволю сука. Не стоит особого труда вмазать кулаком по челюсти этого урода, а вот не заорать от боли в костяшках. Блять. У него что, каменная рожа? Рожа – нет, но кулак… эхе. Я думал, меня сейчас в реанимацию повезут, аж звёздочки в глазах заплясали. Потом сквозь красную пелену замечаешь вновь замахнувшийся для удара кулак. Тут уже поневоле приходится сворачиваться в зигзаг, дабы эта хрень опять не коснулась моего лица. Но, сука, будучи пьяным, Мерсер остаётся такой же непредсказуемой сволочью. Страшно представить, какая вакханалия творится в его пропитом мозгу с одной извилиной, которая периодически упирается ему в ширинку. Сволочь, паршивая сволочь. Ты что творишь, а, блять?! Да так, ничего. Просто выходит из-за стола, отвесив мне в живот не хилый удар носком ботинка. Чую, сейчас этот ботиночек с радостью вмажется мне в щеку, прижав голову к полу, но нет. Снова нет. Не угадал? Ненавижу. Непредсказуемая сука. Схватил за волосы, заломил руки за спиной и пихнул в сторону длинного коридора с множеством дверей. Спросите: как я себя чувствую? Да заебись. Просто меня сейчас изобьют до смерти, или… об «или» думать я не хочу. Уж лучше избиение. Харкать кровью, вылизывать раны и терпеть боль в переломанных рёбрах. Зато моя гордость не будет растоптана ботинками из крокодиловой кожи. Если я выдержу. А выдержу ли, нэ? Хантер, ты опять переоцениваешь свои силы. Неон давит на глаза, едкий дым закладывает ноздри. В этой толпе, чей мозг летает в наркотическом бреду героина и экстези, ни кто не заметит, если в углу будет трахаться мелкая оргия. Чего уж говорить о мелком парнишке, которого насильно тащат в «приватный» уголочек? В этой части клуба немного тише, клубняк не так сильно барабанит по мозговым извилинам. Сейчас бы рок. Тяжёлый немецкий рок. Что бы кровь гонять по жилам, ударять адреналином в нервы и не чувствовать боли от шока, не чувствовать страха от прилива ярости. Я боюсь? Нет. Это просто так. К слову и в рифму сказанного выше. Думаю, он бы идеально подошёл сейчас. Именно сейчас, в этот ёбаный момент, в эту паршивую секунду. Первая дверь с лева – «наша». Мерсер отпускает мои руки, пинком отправляя в комнату… номер отеля… блять, где я оказался? Огромная кровать у противоположной стены, в углу профессиональный бар с бесчисленным количеством алкоголя, стол, диван и прочая ересь, которую я не успел разглядеть за время моего полёта. Интересно, такие «траходромы» вдоль всего коридора расположены? Мать вашу за ногу, я бы тут остался жить, если бы не знал, возле какого «сортира» расположен этот мини – рай. Однако рай вмиг поворачивается ко мне жопой, стоит услышать недвусмысленный щёлчок в замочной скважине. Клетка. Нет. Капкан. Шикарный капкан для идеальной смерти, унижения? Для мазохистов – мечта. Но простите, я далеко не мазохист. Мне моя шкура дорога, а боль я не люблю. Так что под пытками сдал бы и родину и все тайны мира, если бы знал их. А я знаю только одно: Мерсер – это чертовски сильный мудак, который хочет меня избить и выебать, или наоборот. Да, именно выебать, ибо он не стал бы снимать свою излюбленную куртку ради побоев. -Воу – воу, Мерсер, тише. – его шаг вперёд – один мой шаг назад, прямо в тупик. В этой комнате нет окон, на потолок прыгать прикажите? Нашли себе Спайдермена, суки. А эта тварь продолжает идти на меня, швырнув на диван куртку. – Это, кхм… Я стриптиз люблю, конечно, но блять! Мерсер! Ты – мужик. – шёпотом добавил, - хоть и имбицил, - он же не услышал? – Я, как ни крути, - тоже мужик. Не знаю как там у тебя, но моему «другу» нужны девушки. Вагина, сиськи. Тебе эти слова говорят о чём-нибудь? Или ты по-жизни одних парней ебёшь? Бабы не дают? – меня понесло, снова, хах. - Ты слишком много болтаешь. – на удивление, голос Алекса был трезвым во всех смыслах, да и на внешний вид градус спиртного ни как не повлиял. Мне вообще не дали шанса на побег чтоль? Блять, где всемирная справедливость, когда она так нужна? В жопе, Хантер. Она проживает именно там. Толстовка на диване, а мой зад уже вплотную прижат к стене. Блять, как я хочу ходить сквозь стены. Ну, хоть разочек. Только сейчас. Мерсер в паре метров передо мной, с флегматичной рожей расстёгивает пуговицы фирменной рубашки. Надо признать, тело у него… кхм, ну будь я бабой – раздвинул ноги даже не думая. Ради такого, хех. Так стоп! Не в ту сторону полетел, парень. Он ещё и ухмыляется. Ухмылка такая животная, как у довольного хищника. Мне некуда бежать и он думает, будто я лягу под него добровольно, как и все многочисленные шлюхи. И всё же ты поражаешь меня, Мерсер. Решил начать «по-хорошему», с обычного поцелуя. -Иди на хуй, мудила. – пара сантиметров разделяет наши лица, я чувствую его дыхания на своих губах. Романтика. Такая «чистая», перед этим утопившаяся в абсенте. Романтика, которая сдыхает от моего плевка в морду Алекса. В прямом смысле этого слова. Догадываетесь, что дальше? До затраханной банальности сюжет ждёт меня впереди. А точнее – удар по кишкам, от которого меня скручивает пополам. Локтём меж лопаток – дабы окончательно впечатать мою тушу в пол. И пока я задыхаюсь от двухсторонней боли, Мерсер перебирает весь свой богатый лексикон, вытираясь от моей слюны. -В конец страх потеряла, сучка? Пинок в поясницу. Пока не сильный – экспериментальный, чтоб увидеть мою реакцию, которой нет. Не считая моих никчёмных попыток вернуть дыханье в норму и унять боль в позвоночнике. Похоже, Алексу результат не понравился, раз он решил продолжить начатое. Каждый следующий удар был сильнее прежнего, приносил больше боли и желания быстрее сдохнуть. - Ты хоть понимаешь, в каком ты сейчас положении? На меня смотри, шлюха, когда я с тобой разговариваю! Я же говорил, что рано или поздно моё лицо познакомится с его дорогущим ботинком? Да, говорил, помню. Да я блять экстрасенс. Кожаный носок упирается в мою щеку, вдавливая голову в паркет, окончательно выбивая остатки гордыни. Этот ублюдок, мудак… блять. Не буду я на тебя смотреть, сука ты ёбаная. Сдохни. На секунду ботинок исчез, и я весь такой наивный поверил, что всё – занавес. Конец. Мерсеру наскучило играть с молчаливой куклой, и он удалится искать себе покладистую шлюшку. Хах, я так наивен. Той секунды хватило для передышки перед новой вспышкой боли, на этот раз в районе челюсти. Как у меня не повылетали зубы от удара футболиста - вселенская тайна, но кровь в ту же секунду хлынула из разбитой губы. Поясница уже превратилась в бесчувственный участок тела, наращивая под кожей гематомы с кровоподтёками. Ещё пара ударов и мне сможет помочь только неделя в реанимации под кучей проводов. Понимая этот факт, Алекс решает не добивать меня, а перейти к более незащищённой части тела. Где нет костей и можно хоть запинаться. Удар чуть ниже живота, где особо большое скопление нервов, переверчивает меня на спину. Так будет удобнее, намного. Втаптывать в пол, как будто пытается растоптать таракана, что ни как не желает дохнуть. Топтать в живот, по кишкам, бить так, чтобы отдавало в ноющую поясницу, избитые в мясо почки. Больше боли, больше ненависти. Сильнее, быстрее сука. До тихого воя твоей жертвы, до глотания собственной крови вперемешку со слюной. О пощаде речи быть не может. Что это такое? Кому она известна? Уж точно не тебе, Мерсер. С такой безумной ухмылкой можно смело идти на конкурс маньяков. Прирождённый садист – идеальное звание для тебя. Хорошо постарался, ничего и не скажешь. Я не чувствую своего тела, каждый вздох сопровождается вспышкой боли. Как же я хочу отключится. Вырубиться нахер и очнутся где-нибудь в кровати, хоть в той же самой реанимации. Но нет, ты опять обламываешь мои мечты, скотина. Хватаешь за горло, душишь до посинения губ, потери сознания, а потом возвращаешь в эту реальность парой сильных пощёчин. -Не смей помирать. Я не хочу становиться некрофилом. Будто меня волнует то, что ты хочешь. Возьму и подохну, когда ты начнёшь меня трахать. Тело начнёт холодеть только через 10 минут, а трупное окоченение появится ещё позже. Чёрт, а какая заманчивая идея. Ты ведь и не заметишь, что трахал труп. Ради такого и помереть не жалко. Резко отрывает мою тушу от пола, располагая меня животом на стол, как бы ставя «раком». Спасибо, какая забота, я прям таю, как сопля после мороза. А столик ничего так: стеклянный, с неоновой подсветкой фиолетового цвета. Успокаивает немного. Только мозг начинает паниковать, как только чужие руки по-хозяйски начинают стаскивать с моей задницы джинсы. Паника, новая порция адреналина в нервы и открывается «второе» дыхание. К сожалению, долго оно не продлилось, и было прервано посредством встречи лица с поверхностью стола. Сломанный нос, кровавые сопли по стеклу. Плевать. В висках отдаёт музыка за стенами, запах дыма чувствуется и тут. Плевать на всё, поскорее бы закончилось. Блять, как же больно. Без растяжки, быстро натянуть презерватив, предварительно сорвав упаковку зубами (Кто-то насмотрелся порнушки, хах), и входить резко, не затягивая с прелюдиями. Побои – это разве прелюдия? Ладно, срать. Потом, всё потом. Из меня не выйдет скулящая текущая сука, как бы Мерсер этого не добивался. Я могу только орать, скребя ногтями по стеку в жалкой попытке вырваться из крепкой хватки. Схватит за волосы и повторно впечатать рожей в стекло. Больше крика, больше крови, что в фиолетовом свете кажется чёрной смолой. Металлический привкус во рту, красная пелена перед глазами и тошнотворный запах вокруг. Ни капли удовольствия. Ничего, что может хоть отдалённо напоминать его. Остаётся только выть от резкий толчков, от этой дикой боли в кишках. Точнее в том, что от них осталось. Держу пари – будь у Мерсера длинные острые когти, он бы с удовольствием вспорол мне брюхо, дабы полюбоваться своей искусной работой. - Чего же мы молчим? – как вовремя тебя разнесло на разговоры. А голос такой пошлый, чуть хриплый от возбуждения. Мне нравится, да. Хоть это и изнасилование. С кровью, побоями и т.д. по жанру канона, но голос… хех. У меня мог бы «встать», но благодаря Вам, сударь, я не чувствую нижнюю часть своего тела. Да и стою на ногах я за счёт стола и твоих рук, что остервенело дергают мои бёдра на себя. До омерзения медленно растягивает себе удовольствие, тянет изо всех сил, лишь бы не отпускать и не кончать раньше положенного. С девственниками так всегда, как ни крути. Нет, конечно, с девушками я спал, опыт имеется. Но это… ЭТО впервые. Чего нельзя сказать о Мерсере. Если бы его член записывал все задницы и вагины, где он побывал, то книженция с этим списком с лёгкостью могла бы сравнится с толковым словарём по своим габаритам. Ненавижу. Блядь. Пока этот пидор кайфует, рыча мне куда-то в шею, я корчусь от боли во всём теле. Всё, что ниже рёбер – просто атрофировалось. Хотя нет. Я отчётливо чувствую, как член Мерсера долбит меня изнутри. Такое чувство, что он упирается мне в желудок и сейчас протаранит насквозь, из глотки хлынет кровь и я захлебнусь окончательно. Какая глупая и не реальная смерть – быть затраханным до смерти. М-м-м… скорее умру я от повреждений. Множественных повреждений в районе живота и поясницы. Представляю заключение медэкспертизы: «Смерть была вызвана множеством ударов, предположительно, ботинком». Хах. Когда думаешь о смерти, о возможном конце, яркая и до жути внезапная вспышка удовольствия вгоняет в стопор. В тупой и беспросветный тупик. Какого хуя? Где, блять, эти грубые толчки, вдалбливающие меня в стол? Какого хера Алекс двигается так плавно, что хочется взвыть и поддаться назад? На встречу, на уровне рефлексов двигать бёдрами и стонать, блять, стонать. Скрести ногтями по неоновому стеклу, размазывать собственную кровь и задыхаться от тошнотворного запаха металла. Сломанный нос отказывается нормально функционировать, от чего приходится дышать через рот и стоны сами рвутся из глотки, отражаясь от стен, возвращаясь обратно. Сквозь шум пульса в висках слышу, как Мерсер самодовольно усмехается, останавливается и, поудобнее перехватив мой зад, наваливается на меня всем телом. Кусает за мочку уха, резко толкнувшись вперёд, чем вызывает у меня всплеск эмоций, сопровождаемый вскриком. Чуть выйти и повторить движения, снова и снова. С каждым разом быстрее и быстрее, наращивая темп, увеличивая напор. После такой массы боли дойти до пика самому – практически не реально, а когда на тебе и эта тушка, ох чёрт. Слава всем богам, до него дошло, что мне надо… «помочь». И помог, обхватив мой член ладонью и надрачивая в такт толчков. Да так помог, что мой мозг взорвался, отправляя тело порхать в нирвану. Не на долго, к сожалению. Алекс продолжал двигаться, пока с силой не вцепился мне в шею, утробно рыча. Как бы ахуенно мне не было под конец. Как бы, блять, я не стонал под той тварью. Всё равно. Я. Ненавижу. Этот. Мир. Характерный влажный звук выхода из тела. Мерсер удовлетворенно выдыхает и, стянув презерватив, лениво натягивает штаны, направляясь к бару, дабы залить в себя очередную бутыль с вискарём. А мне ничего не остаётся, как оторваться от стола, корчась от боли, и злобно пилить взглядом спину ублюдка. Ох, а какая спина… Блять хватит! - Проваливай. – бросает, даже не повернувшись ко мне лицом. -С удовольствием. На ходу поправляя одежду, я буквально вытекаю из этого трахадрома, проклиная всё живое в округе. И не живое, кстати, тоже. Снова эта музыка, запах прокуренной травы и алкоголя. Телу нужен отдых, причём срочно. Плюс врач. Натягиваю капюшон толстовки, не очень-то мне нужные косы взгляды, которые будут пилить мою избитую рожу, и домой. Ползти домой. Подальше отсюда.