Виртус

— Что? — заторможено реагирует Тэхен. — Собирайся быстро, — с ходу командует Хосок. Он проходит внутрь и сразу утаскивает за руку растерянного Тэ в комнату. — Переодевайся в теплые вещи и иди в машину, а я пока возьму все необходимое. Потом заедем на заправку, и сразу за город. Объясню все потом. — Ты шутишь? — вырывается Тэхен и отходит на несколько шагов. — Мне не до этого сейчас, Хосок. Чонгук уехал утром на какую-то встречу и должен был скоро вернутся. Но его нет. И телефон… — Я и не шучу! — перебивает Хо, ловя обратно запястье и до боли сжимая его. — Тебе лучше сейчас не капризничать и делать как я говорю. — Никуда я не пойду! — на крике отталкивает Хоупа Тэ. В глазах младшего испуг и негодование в сторону Хена, который неожиданно удумал рвануть за пределы стен. Ударился головой, не иначе. — Я и так на нервах, а ты меня еще больше пугаешь. Что за спектакль!? Хосок, прекращай или я выпровожу тебя за дверь. — Если ты не пойдешь своим ходом, я тебя вынесу, — Чон краснеет и нервничает еще больше. Он все косится на выход или на окна, выходящие на дорогу, что прекрасно замечает Тэхен. Там кто-то есть? — Я не уйду дальше этого дома! — ставит твердую точку Ким и, разворачиваясь на пятках, плетется на кухню, дабы заварить себе зеленый чаек и успокоиться. Но дальше двух метров он не уходит. Прихватив за талию, плотно прижав руки к животу, его легко приподнимают над землей и насильно несут в спальню. Тэхен брыкается и старается повернуть корпус, чтобы как-то достать до Хо, на что последний чертыхается и просит угомониться разъяренного парня. Кима заносят в спальню, ставят наконец на пол и Чон идет к шкафам. — Твою мать, Хосок, объясни, что происходит, — Тэхен переходит на крики, уже реально ничего не понимая. Чон пугает своим поведением, а еще более ко всему своей дерганностью и спешке. Чон молча бегает по полкам, ища теплый свитер или кофту, перебирается к широким комодам, стоящим неподалеку, где и находит демисезонные вещи, сразу достает необходимое, попутно кидая на кровать. А Ким стоит в центре комнаты и болезненно наблюдает за старшим, который реально напоминает какого свихнувшегося. Тэ уже на грани истерики. Он и так был весь на иголках, так Хо еще огонь подлил своим поведением. Он губы нервно покусывает и смотрит в панике на Хена, который уже выбрал пару на вид теплых вещей: серый свитер и чуть темнее его куртку с капишоном. — Надевай! — не оборачиваясь, говорит Хен и ищет теперь чем прикрыть лицо. — Не буду! — спокойно выдает Тэ, хотя самого всего колотит от свей этой ситуации. Спокойней, надо быть спокойней. Хосок все же переводит взгляд на бледного Кима. То и дело он перекачивается с ноги на ногу, пальцы перебирают край футболки, и тот смотрит во все в оба на Хо, словно перед ним опасная, агрессивная собака, готовая броситься в любой момент. Все-таки не на это рассчитывал Хоуп. Он надеялся воспользоваться растерянностью младшего, быстро его собрать и пока тот не вышел из транса, посадить в машину. Но, видимо, такое срабатывает только в дешевых фильмах. Хосок встает с колен и подходит к перепуганному Тэ, который инстинктивно отшатывается назад. Чон готов себя в челюсть ударить за то, что повелся на тупые советы из фильмов и перепугал младшего. Он хватает того за дрожащие плечи и как можно теплее смотрит на Кима. — Успокойся! Слышишь меня!? — Объясни, что происходит, — требует Тэ. — Ладно. — Хосок тяжело выдыхает. Он прочищает горло, второпях подбирая слова в голове, и выдает их отрывками, кратко. — Господин Чон знает, что ты жив. Изначально знал. А теперь он хочет от тебя избавиться. — Откуда тебе известно? — тихо спрашивает Ким, с трудом переводя дыхание. Ему Хосок совсем не нравится, слишком… не такой! Уж сейчас тем более он никуда не пойдет! — Я все тебе расскажу. Обещаю! Но сейчас ты должен пойти со мной. — Это он тебе приказал? — не унимался Ким. Раз Хосок встречался с господином Чоном, не значит ли это, что теперь он, грубо говоря, на его стороне. Потому что иначе со стороны не выглядит: тот хочет вывести его за город, куда сам же когда-то запрещал и суваться, ведь это сравнимо с самоубийством. И Тэхен бы сразу отмахнул эту мысль: как Хо, открытый, честный парень с железными принципами и устоями, может сделать что-то пакостное. Но у Хоупа есть сестра и вполне возможно этим мог воспользоваться мужчина, угрожая Хену. Она - его семья, и ближе к Хо куда больше Тэхена, это даже глупо оспаривать. И уж тем более кого выберет парень и думать не надо. Ким все пятился назад с единственной в голове целью - сбежать, и только расслабь Чон хватку, тот рванет от него рысью. Хосок видел эту растерянность и нарастающее недоверие в его сторону. Но как правильно объяснить Киму, что все не совсем так, как он там себе наверняка накрутил. Чон не злодей, не спаситель, а марионетка, которая в данный момент только хочет уберечь младшего. Не найдя нужных слов, Хо пошел по иному пути. — Тэхен, честно, ты мне веришь? — как можно мягче, но не без напора в голосе, спросил Хосок. — Не уверен, — мямлит Тэ, опуская взгляд и закусывая нижнюю губу. — Я когда-то тебя предавал? Заставлял усомниться? Нет. Я всегда был на твоей стороне. Как и сейчас. Все что мне нужно - тебя уберечь. Поверь! Скоро пройдут другие люди и я тебе уже ничем не смогу помочь. Тэхен метался глубоко внутри себя, совершенно не зная, как поступить. Врет ли Хосок? Выйдя за порог, не сдадут его каким-нибудь вандалам, которые увезут неизвестно куда и поминай лихом. Но это же Хо! Нет, он не будет врать! Он точно нет. Однако как можно уехать отсюда прямо сейчас. Почему сразу туда, а не, к примеру, где-нибудь укрыться, но в пределах города? Сразу за город! Это слишком спонтанно и быстро. Здесь Чонгук, это их дом. И он скоро вернется. И нужно потом еще Гукки ужин заказать, верно? Встретить. Обязательно встретить и расспросить почему его задержали. Он точно придет. Нельзя отсюда уходить! Ведь так?… — А Чонгук? — приподнимает голову Тэхен и, стараясь не вздрогнуть голосом, задает главный вопрос. — Где он? С ним... — Не думаю, что сюда он вернется. — перебивает Хо, в секунду обрывая все мысли в голове Тэ. — Господин Чон не пустит. Пойми, сейчас единственный кому могут что-то сделать, это ты. Так что слушайся меня, пожалуйста! Тэхен не шевелиться, опять спрятав глаза в полу. Ему страшно до чертиков. Но не господина Чона или, как сказал Хо, людей, которые должны за ним приехать, а именно всей ситуации в целом. А тем более неизвестность и неполный пазл, который не дает всей картинки в общем. То есть он сейчас должен опять уйти в бега, а еще хуже за территории стены, которая разграничит его и Чонгука жирной линией. И значит сегодняшнее, ленивые, спокойное утро был последний раз, когда он видел Чонгука. А завтра, послезавтра все, того нет? Это же бред! Где Чонгук? Он ему нужен прямо сейчас! Пользуясь моментом полной дезориентацией младшего даже в собственном теле, Хосок надевает быстро на Тэ поверх домашней футболки свитер, затем куртку, накинув капюшон, и садит на кровать, все время потворяя как заговором одни и те же слова, что все хорошо и он в безопасности, они выберутся и все уладится. Хосок ставит рядом с парнем найденные ботинки, а на постель - первые схваченные джинсы, прося все надеть, а сам выходит в коридор и проходит, кажется, в гостиную. Тэхен как в трансе: мыслями находится где-то в пучине, не здесь, а тело послушно выполняет команды: снимает домашние штаны, надевает черные джинсы, а затем шнурует ботинки. Потом обратно садится и покорно ждет, уставясь куда-то в стену, не выражая совсем никаких эмоций, а полную пустоту. Хосок возвращается в спальню уже с набитой сумкой. Берет за руку Тэхена и оба выходят. На улице темно, так что Ким совершенно ничего не видит. И старого, черного внедорожника, к которому ведет его Чон и еще одну машину поодаль, стоящую с приглушенными фарами, из которой внимательно следят три пары глаз, чтобы Тэхена усадили в машину на заднее сиденье, Хосок сел за руль и машина двинулась в сторону ворот. Внедорожник съезжает на главную улицу, за ней вторая машина. Как и говорил Хосок, сначала они заезжают на круглосуточную заправку закупиться бензином. Тэхен сидит молча, облокотившись лбом об стекло и через раз выдыхая, а полуприкрытые глаза устремлены на чуть подрагивающие пальцы. Ким не понимает, почему именно он, человек, который только и делал, что тихо искал себе место, сейчас должен уехать из города. Не тот, кто нарушил закон, не тот, кого сослали отсюда из-за несоответствия габаритам, а именно его. И вокруг все ведут себя, даже Хосок, будто так и должно быть, так правильно. Он как паразит, которого все благополучно вытравливают. И Чон его там одного оставит? Просто выбросить из машины и уедет? Стоило бы спросить, но страшно услышать ответ. Кажется, будто сейчас все против него. Хосок возвращается с двумя канистрами и грузит все в большой багажник. Дорога продолжается. В салоне гробовая тишина, Хоуп только мельком через зеркало глядит на бледного Тэхена и тяжело сглатывает от такого вида. Он больше всего на свете не хотел пугать Кима. Но остановиться, перебраться на задние сиденья и успокоить друга, он не может. За каждым движением следят и если что, те не замешкаются вытащить Тэхена и неизвестно что с ним сделать. Слава богу, господин Чон дорожит своим местом и чистотой в своей базе данных, поэтому пошел по гуманному пути. Через три часа они останавливаются у ворот, где их уже ждут. Из второй машины выходят двое рослых мужчин в обычной одежде и идут к работникам с каким-то поручением. Только сейчас Хосок может повернуться к кажется давно неживому Тэ. — Тэхен, — ласково зовет Хосок, дергая за колено. Тот медленно поднимает на него глаза. Просто на звук, так как не видит его. — Мы вместе туда выйхаем. И вместе доберемся до гостиницы. Я не брошу тебя! Тэхен молчит, никак не реагируя в лице. А Чон внутри чуть не волосы на себе рвет, ведь такой Ким пугает. О чем тот думает, опять себя накручивает или же это немой шок, паника - не понятно. Сейчас главное, чтобы он верил Хосоку и совсем не уходил в себя. — Тэхен… — еще раз зовет Чон, но последующие слова приглушает сигналка. — Вот черт! Хосок разворачивается обратно, завидя красную лампочки, означающую, что ворота открыты и надо ехать. Впереди открывается огромный, длинный туннель, в конце которого кромешная тьма и тишина. Хосок знает, что дальше их ждет, поэтому смело говорит себе в мыслях: "Welcome to Hell, Hoseok!" - и трогается с места. Вторая машина как и все яркие лампочки города остается по ту сторону, а автомобиль медленно выезжает из туннеля, ровная дорога, сменяет на камни и машину начинает потряхивать. Выйдя из туннеля, она останавливается. Перед глазами предстают черные низкие дома и темные улицы, лай собак где-то рядом, шум гуляющего ветра, а дальше бескрайняя пустошь, сейчас очень похожая на черное, адское море. Ворота в глубине туннеля громко захлопываются, запирая рай обратно на замок. И все что у Тэхена было, а все - это Чонгук остаются по ту сторону. И все за каких-то три с половиной часа. Хосок не спешит снимать машину с рычага. Он сидит молча, неподвижно, смотря на свои руки, покоящиеся на руле. В душе все кромсается вдоль и поперек, и просто хочется испариться, стать чем-то нематериальным и подняться над городом, над землей, над всем этим дерьмом высоко-высоко и улететь прочь с ветром. Но он знает, что сейчас раскисать ему уж никак нельзя. Именно сейчас он должен собрать все свое терпение, силу, волю и просто, для начала раздобыть ночлег, желательно до рассвета, отвести туда Тэхена и привести того в чувства. Да, вот что нужно делать. Кивая самому себе, а после глубоко вздыхая и медленно выдыхая, Чон отводит от себя все тяжелые мысли на потом, снимает с рычага и они едут прямо по узкой улице.

***

Рассвет здесь, в пригороде, наступает на час раньше, так как нет никаких заграждений. В районе шести часов горизонт очерчивается голубыми полосами и скоро все небо светлеет, приобретая темно-голубые и розовые оттенки. Первые лучи скользят по страшным, запыленным улицам, кривым, наклонным домам, картонным, каменным и совсем непонятно из чего сделанным, стоящих в метре друг от друга; грязные, кривые окна отражают в себе веселые лучи и те бегут по неровной, сложенной из камней разных размеров, дороге и там пропадают. Автомобиль тормозит у невысокой, деревянной ограды, за которой валяется куча хлама: покрышки колес, старое разобранное авто и множество коробок и палок, и лишь одна, прямая, протоптанная тропинка. Хосок не спеша глушит мотор, берет с соседнего сиденья рюкзак и выходит. Он аккуратно отворяет калитку, которая еле держится на петлях, закрывает за собой на щеколду, и идет к двухэтажному, кирпичному зданию - единственному прилично построенныму и крепко дердащемуся на земле. Минут пятнадцать Тэхен сидит в салоне абсолютно один, изредка слыша далекие голоса людей и лай собак. Внезапно дверь открывается. — Тэхен, убери волосы в хвост, твоих розовых концов никто не должен видеть, и натяни как можно ниже капюшон. — Хосок протягивает ему резинку и Ким послушно все выполняет. После он выходит из машины и в нос сразу бьет запах чего-то разлагающегося вперемешку с животным навозом. Тэхен с непривычки сразу натягивает на руки куртку и прячет в них нос, брезгливо морщась. — Не делай так, Тэхен! — быстро вставляет Чон и слегка бьет по рукам. — Не пали себя. И голову опусти. Ким молча отстраняет руки, пряча их в карманах куртки и как можно ниже клонит голову. Хосок достает огромную сумку из машины, закидывая ее на плечо, осматривается по сторонам, нет ли людей. На улице только пару бедно-одетых мужчин идут на работу, в синих, потрепанных одеждах с желтыми полосами, потертой до дыр обуви, заросших щетиной лицами, низко натянутой кепкой на глаза и сгорбленными спинами. Им не до этих двоих. Хосок блокирует двери и, хватая Тэхена под локоть, ведет внутрь гостиницы. С ходу сразу идет импровизированный ресепшен по левую сторону: длинный стол, стул и какие-то документы на нем. За ним крупная женщина довольно неприятной внешности в темном, потрепанном платье, с угловатым лицом, большим, приплюснутым носом и огромными, сильными из-за работы руками. Сразу с другой стороны, за старой аркой, идет столовая с небольшими, деревянными столами на две персоны, с огромными, вычащенными окнами; впереди них лестница на спальный этаж. Вот и вся гостиница. Парни прямиком поднимаются на второй этаж. Проходят в середину коридора и заходят в одну из дверей. Комната представляет из себя потрепанное во всех смыслах помещение со старыми двумя кроватями, столом между ними у окна и одним стулом, маленьким холодильником в углу. Никаких обоев нет, только серые, потрескавшиеся стены, вдоль которых идут трубы, отопления нет, и "голое" окно. Еще одна дверь в ванную, совмещенная с санузлом. Тэхена садят на правую от входа кровать, а сумку бросают на вторую. Ким не шевелится и продолжает послушно смотреть вниз, так и не подняв ни разу головы. — Тэхен, можешь снять капюшон, — говорит Чон, садясь рядом. Ким послушно его снимает и опять застывает, смотря вперед. — Скажи что-нибудь, — взволнованно просит Хосок, смотря на профиль Тэ. Руки так и чешутся или встрепенуть его за плечи или к себе прижать. Но Тэхен сейчас как стеклянная ваза, одно неверное движение и он разобьется. — Я не знаю, что мне сказать, — сухо выдает Ким. Голос сильно изменился: низкий, тихий, однотонный. Он пробирается под кожу и холодит кровь Хосока. С Тэхеном явно сейчас что-то происходит. — Тогда я, — вздыхает Хо. Он берет одну руку Кима в свои и, перебирая его холодные пальцы, начинает. — Господин Чон, по моему предположению, следил за тобой, точнее за домом и, видимо, отсюда и выяснил, что я могу являться твоим другом. Через меня и пошел. Он начал разговор с того, что хочет помириться наконец с сыном и еще поставить того во главе партии через пару лет. Но ты ему мешаешь, так что господин Чон сказал, что придется от тебя избавиться. Я не мог понять зачем он мне это объявляет. Но потом, господин Чон стал прямым текстом намекать, что если тебя вывезет кто-то другой, не его сотрудники, то он ничего делать не будет и даже готов предоставить и машину, и деньги. В противном случае, с тобой бы разбирались очень плохие парни. Он дал сутки. Не знаю, какие у него были планы на тебя, но явно неприятные, если не плачевные… — Хосок посмотрел на Тэхена. — Так что мы здесь. — Из-за меня ты здесь, — добавляет Тэхен. — Не стоило этого делать, Хосок. — Как это не стоило? Мы же друзья, — как можно веселее говорит Чон, дабы разрядить хоть чуть-чуть обстановку. — А друзья должны все переживать вместе. — Это совсем не тот случай, где стоило проявлять дружеские качества, — еще ниже говорит Ким, не оборачиваясь на Хена. — А что я должен был сделать? — негодует Хо. — Сложить ручки и смотреть, что будут делать с тобой эти ироды. Ты как себе это представляешь? — Никак. — выдыхает Тэ, наконец показав хоть и мизерное волнение в лице. Да, мизерное из всего бушующего внутри урагана. — Прости, Хосок! — Да ладно. Я вспылил. — подбадривает Хо. — За все прости! — Тэхен поворачивается к Хо, но смотрит ему куда-то в район куртки, не решаясь поднять глаза. Сейчас увидеть улыбку на лице человека, который добровольно сослал себя сюда из-за друга, будет очень больно. — Ты жил мирной жизнью, перебрался отсюда, а я тебя обратно сюда и затащил, да и твой отец... Проблемный я друг, мягко говоря. — В трудные времена дружба и проявляется. — Хосок чуть толкает его в плечо своим, а руки крепко сжимают ладонь младшего. — Хосок… — Тэ замолкает, не зная, что сказать дальше. Поступил Хен глупо? Да. Поменяет он свое решение? На вряд ли. — И… что дальше? Что нам дальше делать? — Ким озаряется по сторонам, видя только половину комнаты, но и она его не радует. Все серое и брошенное. — Ну, сегодня мы заночуем в гостинице. А завтра я вернусь в город… — Навсегда!? — парень с испугу вспрыгивает на месте и теперь смотрит прямо в глаза, а сердце замирает на секунду. — Нет-нет! — машет руками Чон, освободив ладонь Тэ. — Они мне сказали, что доставив тебя, я могу вернуться обратно в город. Но я отказался, объяснив, что останусь здесь, с тобой. И… СТОЙ! Не начинай опять гнать! — кричит мимолетом Хосок, завидя очередную панику на лице младшего. — Во-первых, тебя я в любом случае одного не оставлю. Во-вторых, у меня родилась идея. Я попросил господина Чона об одолжении: вернуться в город и попрощаться с сестрой и друзьями. Он разрешил, дав два дня. За это время я найду Чонгука и обо всем ему расскажу и не знаю, как выйдет дальше, может смогу его провести сюда. Но в любом случае, он будет знать о положении дел и, возможно, сможет принять какие-то меры. А я обязательно, через два дня вернусь. Поверь, всегда есть выход, даже в самой отчаянной ситуации. Так что не кисни раньше времени. — Я не знаю, что тебе сказать. — потихоньку успокаивается Тэхен. Энтузиазм Хосока лучше любого антидепрессанта, и страшные картинки, накрученные младшим, быстро испарились. — Простого "спасибо" мало. Ты же из-за меня город покинул. — Будто я и раньше не хотел. — отмахивает Хо, ярко улыбаясь. — Что ж, мы же хотели с тобой вырваться, верно? Будем считать судьба предоставила нам шанс. — Откуда в тебе столько… всего хорошего? — грустно улыбается Ким. Не будь бы в данный момент этого позитивного во всех смыслах человека, он бы здесь сейчас бился о стену и руки резал, а не пытался искать выход. Сразу видно, что несмотря на свою беспечность и легкость, Хосок взрослый и рассудительный юноша. — Ну не знаю. Наверно я солнышко. — смеется Чон. Ким на смех оборачивается. Тэхен раньше даже не замечал из-за туманной, влюбленной пелены перед глазами, что Хосок очень красивый, милый парень с яркой, искренней улыбкой и солнечной душой. — Ты даже лучше, Хосок. Посидев недолго в тишине, парни вышли в столовую. Хо объяснил, что в гостинице кормят только на завтрак, так что им опаздывать нельзя. Параллельно, пока они добирались до столовой, Тэхен старался запомнить как можно больше деталей и примерно вырисовать в голове устройство гостиницы. К счастью, оно не было большим и сложным, а натренированная память с легкостью начертила план здания. В столовой сидело человек пять-шесть. Мало кто может позволить себе номер в гостиницы, даже деньги не у всех водятся. Парни сели к самому близкому от окна столу, к которому им быстро принесли пару жестких тостов с маленькой баночкой масла и две большие тарелки кукси* без мяса. Тэхен, ровно как и Хосок не особо ели, в основном смотрели в окно и думали каждый о своем. Если Тэхен не видел что по ту сторону окна, только постовляя лицо к лучам восходящего соднца, то Хо прекрасно видел грязные переулки и кучу идущих на заводы рабочих в темных одеждах, со склоненными головами. У них не было красивой походки, ухоженного лица и белоснежной улыбки, как у всех в городе. У них нет времени ухаживать за собой, как-то развиваться и строить планы, проекты, придумывать что-то новое на будущее. Единственная цель - выжить. Она настолько ярко светится в их головах, что те даже не поднимают ее, чтобы полюбоваться красивым рассветом, восходящим из недр черной земли. А Хосок сейчас мог быть в их рядах, если бы отец не был бы таким упертым человеком, желающим построить для детей светлое будущее, спрытать их в стенах города, где они будут расти в благополочии и достатке. К сожалению, Хосок разрушил все старания отца. После они вернулись в номер. Чон разгрузил небольшую сумку, большую спрятал под свою кровать. В маленькой оказались вещи и средства гигиены: несколько, которые успел взять у Тэ Хосок, немного его и взятые быстро в маленьком, нелегальном магазине - для тех, кто не может покупать на заказ. Также парень заказал не скоропортящуюся еду в коробках. Потом он наконец подошел к младшему с какой-то странной коробкой. — Что это? — прищурился Тэ. — Обычная краска, — Хосок поднес упаковку поближе к лицу младшего. — Нужно скрыть твои розовые волосы. Здесь нет салонов красоты и никаких красок для волос не продают. Все сразу вокруг поймут откуда ты и что у тебя водятся деньги. Садись на стул. Чон отошел опять к сумке, достал еще целлофановые пакеты, перчатки, кисточку и маленькую миску, пока Тэ снял с себя куртку, свитер, оставшись в домашней футболке, и прошел за стул. Хосок закрепил пакеты вокруг шеи Тэ, потом вылил немного краски в миску, взял кисть и подошел со спины к Киму. — Красить я не особо умею. Но раз смог один раз покрасит твои волосы в розовый, то и сейчас смогу. Начнем с затылка. — Тэхен тихо засмеялся и задергался, когда почувствовал на затылке холодную кисть. А Хо продолжил. — Да, и не показывай своего красивого, ухоженного лица. Во-первых, многие могут решить, что ты ссыльный или наоборот хороший товар, чтобы тебя сдать в бордель или в чьи-нибудь не хорошие лапы. Во-вторых, они увидят, что ты слепой, а это значит, что тебя опять же можно куда-то утащить или обокрасть. — Хорошо, я понял. — чуть кивнул Тэ. — Отлично. Я теперь слушай дальше. И очень внимательно. Меня не будет два дня и ты останешься на поручение самому себе. Так что, запоминай. Утром до обеда они выдают завтрак, но ты приходишь в самую рань, примерно к часам семи, пока мало народу и завтракаешь. Обязательно накидываешь капюшон, можешь повязать платок на лицо, тут так многие делают из-за выбросов. Потом идешь обратно в номер и никуда не высовываешься. Я взял, кстати, немного фруктов, вдруг захочешь, и немного сладкого, также в холодильнике достаточно еды. Еще я прихватил пару книг, они очень интересные, можешь почитать. В дверь могут постучать, но ты не открывай, это или пьяницы, ищущие свой номер, или просто люди с улицы. Ночью могут шуметь соседи, ругаться или что-то еще, даже что-то громко падать, но ты не пугайся, это нормально. Потом, если к тебе все-таки кто-то подойдет или сядет за завтраком за стол, сразу уходи в комнату и запирайся. Никакие вещи и тем более деньги не давай, за игры не садись и выпивку не принимай. И вот еще что, на дне небольшой сумки я спрятал кнопчатый телефон, рядом бумажка с несколькими телефонами, по которым ты можешь звонить, но только в крайнем случае. Максимум три звонка, больше оператор с загорода не разрешает. Там же небольшая сумма денег, тоже на всякий случай. Но не думаю, что это тебе все пригодится. … Тэхен, пожалуйста, будь осторожным, хорошо? Я за тебя переживаю. — Хорошо, Хосок, — Тэхен чуть повернулся и улыбнулся. — Все сделаю как ты сказал. Ты во сколько поедешь? — Завтра утром, — Хосок уже окрасил половину волос в темно каштановый цвет и отошел, чтобы налить в миску еще краски. — А сейчас мне нужно подумать как добраться до твоего принца. — Есть идеи? — Тэ было хотел повернуться к парню, но его развернули обратно. — Не вертись! — Хо теперь красил верхним пряди на макушке. — Нет ни одной. Наверняка его затащили домой, а туда явно не просто попасть. Я хотел еще вчера его предупредить, что вся эта встреча - подстава, но за мной внимательно наблюдали те трое мужиков. Поэтому у меня не получилось. Я долго думал, как узнать где его спрятали и как туда добраться, но идей совсем нет. Может Юнги поможет. У него есть доступ к архивам и камерам города. Получит разрешение из главного отдела полиции, и мы сможем отыскать куда ходил Чонгук и потом куда отвезли его. — Зачем ты все это делаешь, Хосок? — хмурится Тэ. — Ну ладно мне помогаешь, а Чонгук? Ведь ты мог просто уехать со мной сюда и все. А ты еще и рискуешь. — Я хочу хоть на этот раз все сделать правильно, Тэхен. — спокойно ответил Чон. Да, на это раз он не совершит ошибку.

***

Чтобы как-то отвлечься от неприятных мыслей парни весь день провели за разговорами, развалившись каждый на своей кровати. Они старались не затрагивать болючие темы, по поводу ссылки, города, Чонгука. Тэхен в общении чувствует себя очень комфортно с Хосоком. Как и Хо с ним. Оба рассказывали истории из детства. У Хосока оно прошло куда веселей, чем у младшего. Если последнего чуть не постоянно наказывал господин Чон по поводом и без, и тем самым заперая за замками, то Хо постоянно отшивался с небольшими компаниями сверстников, бродя по заброшкам и ища себе приключения. — Жизнь за городом, далеко не сказка как бывают пишут о бродячих по гнилым улицам детях. — выдохнул слова Чон, косясь на вечернее небо за окном. — Знаю это на себе и от кучу происшествий, что случались с друзьями. Но тогда, я считал, это все в порядке вещей: если не можешь за себя постоять и ответить, как словами, так и кулаком, не суйся на улицы. А как не выходить на улицу и не гулять, м? Вот и приходилось с лету учится "правильно" отвечать и хорошо драться. Зарабатывать себе авторитет. Однако переезд в город все изменил. Там все меряются статусом, он даже важнее, чем собственное имя и весомее остальных качеств человека. Что тут, что там все вешают фальшивые таблички себе на шею и считают, что так правильно. Но отобрав у них все, они встанут все вровень. Редко есть люди, чье имя выше любого статуса. В основном, это великие люди: ученые, композиторы, политики и так далее, но и то не все. — Чего это тебя понесло? — усмехается Тэ. Он сидит на кровати, скрестив ноги и поедая помытые фрукты. — Просто мысли вслух. Чон встает с кровати и перебирается на кровать Тэхена, сразу беря из тарелки очищенный апельсин. Но не спешит есть. Перебирает в руках и озадаченно смотрит на нее. Чон весь день крутил болючий вопрос, откладывая на потом, однако больше оттягивать некуда. Все-таки он решается. — Слушай... — Тэхен оборачивается к нему, быстро перед этим закинув ломтик апельсина. — Я завтра возвращаюсь в город... Это трудная задача - добраться до Чонгука. Я, конечно, приложу все усилия, а … если я не смогу? — Ким зависает с долькой апельсина в руках и, не моргая, смотрит на Хо. — Если не смогу его даже проинформировать... Что ты тогда будешь делать? … — Чон поднимает глаза. — Захочешь остаться со мной? Звучит, конечно, двусмысленно. Но я ничего дурного не имею в виду.…Возможно даже, мы могли бы собраться и драйвануть туда, в пустыню…. Попытать счастья. Ким молчит, не меняясь в лице. Но после проглатывает комок в горле и старается тепло улыбнуться. — Ты вообще не обязан был даже оставаться здесь, со мной, — Тэ не так просто подобрать слова, ведь на время закрытый сундучок тяжелых мыслей снова распахнулся и давит точно в район груди огромным камнем. Ведь если и вправду ничего не выйдет. Тогда что? — А тем более так рисковать. То, что ты меня вытащил из лап господина Чона… я уже тебе безразмерно благодарен. — Ким сутулиться, теряя улыбку и словно весь сжимается. — Если честно, я всю жизнь и делал, что ждал. Ждал, когда Чонгук наиграется с другими детьми, насмотрится мультиков и поест сладкой ваты, чтобы приехать домой и поиграть со мной, ждал, когда он расстанется с девушкой и я смогу ему признаться, ждал, когда он наконец перестанет бояться своего отца и у нас хоть чуть-чуть продвинется в отношениях... Я ждал его на озере, ждал и после каждый вечер, когда он вернется из школы. А теперь буду ждать тебя... Я к чему это все веду... Я всегда ждал! Складывал руки и ничего не делал. Вместо того, чтобы попытаться что-то изменить, улучшить, проявить волю и характер, я ничего не предпринимал. И ты сейчас делаешь то, что должен был делать я - бороться и как-то искать путь к Чонгуку. Я корю себя за это! — Ким молчит в течении минуты, притупляя взгляд в одеяло, и заканчивает. — Ты лучший человек, которого я когда-либо встречал! И я не буду против остаться с тобой. С другом легче выживать, особенно когда он чертов оптимист. И если ничего не выйдет, мы соберем вещи и рванем туда, в новый мир. Хосок весело усмехается и толкает в плечо раздосадованного друга: — Завтра я приложу все усилия! Парни заснули рано, еще немного перед этим поболтав, но уже на тему где бы они хотели оказаться, будь на это возможность. Оба, первым делом, назвали океан, а уж потом пошли то джунгли, то тундра, то старые, архитектурные города, то навороченные мегаполисы. Хосок просыпается в четыре утра по будильнику на телефоне, принимает быстро душ, складывает в маленькую сумку все необходимое и одевается. Подойдя к крепко спящему на животе Тэхену, он аккуратно поправляет одеяло, пряча его ноги, и наконец выходит. Два дня пошли.