Виртус

Чонгук возвращается в одиннадцатом часу ночи. На удивление отец ни разу не припомнил ни о недавних конфликтах, ни о переезде сына и остальных его выкрутасах. Он был спокойным, даже немного шутил и смеялся за столом. Так что Чон, заранее настроившись на очередной скандал на семейном выездном пикнике, на который его заставили через волю пойти, вздохнул спокойно и наконец ощутил себя в кругу семьи, а не на минном поле. Отец в основном расспрашивал об учебе, хваля параллельно за успехи сына и его примерное поведение, затронул тему выбора университета и куда бы сын хотел поступить, на что Чонгук пожал плечами, потом аккуратно прошелся по личной жизни, расспросив о друзьях и о второй половинке, есть ли она. Чон естественно о Тэхене умолчал, ведь тот считается безвести пропавшим, на радость старшего Чона, и, возможно, утонувшим в озере; он кратко ответил, что есть человек, который ему (безумно) нравится и, слава богу, никто уточнять кто это не стал. Вообщем, настроение у Чонгука было хорошим и чтобы сделать его отличным не хватало одной висячей пандочки у себя на руках. В доме темно, что странно. Ведь Тэ раньше двух часов ночи спать не ложится. Чон как можно тише заходит в дом, снимает верхнюю одежду и проходит первым делом в спальню, чтобы переодеться. Полагая, что Хен там, он также медленно открывает дверь, заходит на цыпочках и подходит к кровати с мыслью полюбоваться на спящего Тэ. Но кровать заправлена. Неожиданно кто-то подкрадывается сзади и быстро закрывает глаза, отчего Чонгук моментов оборачивается, чтобы рефлекторно ударить. Но человек успевает забежать за спину, удачно отскочив от надвигающегося локтя и не разомкнуть пальцы на чужих глазах. — А теперь положил портфель на стул и медленно пошел в гостиную! — строгим голос шепчет у уха Тэхен. — Господи, это ты, — выдыхает Чон и расслабляется. — Что ты удумал? — Делай говорю! — давит Тэ. Чонгук послушно ставит портфель и для удобства снимает пиджак. Дальше его, толкая в спину, ведут в гостиную. И только зайдя туда, размыкаются пальцы на глазах и Чон открывает их. Он зависает от удивления, видя перед собой расстеленный на полу теплый, синий плед, две подушки, рядом низкий столик, на нем лежат две коробки открытой пиццы, огромный поднос с суши и роллами, большая тарелка с мясом и ко всему две бутылки вина с прилегающими бокалами. — Вау, Тэхен… — заторможенно говорит Чонгук и оставляет рот открытым, а глаза широко распахнутыми. — Иди давай! — смеется довольно Ким, выключая свет. — Это не все! Гука буквально ведут под руку вперед и садят на покрывало. Тэхен подбегает к одной из тумб и достает что-то большое и тяжелое. Чон было подскочил помочь, но Тэ взглядом заставил ползти того обратно. Он возвращается, ставит эту "штукенцию" между ними и сам садится рядом. — Это проектор. — с лету начинает объяснять Ким, не дожидаясь вопроса, — Мы сегодня с Хосоком сходили в его студию, порылись и вот что откопали. Она в рабочем состоянии и благодаря ей можно смотреть фильмы где угодно, лишь бы было темно. Ровная, гладкая поверхность ему не нужна, картинки появляется прям в воздухе, создавая объемную картинку, так что даже с моим зрением, мы сможем что-нибудь посмотреть. Так объяснил мне Хо, а потом и показал. Интересная вещь, да? — Сегодня Хосок-хен приходил? — удивляется Чон. Он ложится на подушку и внимательно смотрит за действиями Тэ, как он на ощупь все подключает и вставляет диск. — Угу. Он меня вальсу учил, но я немного неуклюж и не пластичен. — виновато улыбается Тэхен. — Но я все равно научусь и мы как-нибудь с тобой нормально станцуем. Не на звонке, конечно, а где-нибудь в не менее приятной обстановке. Я должен украсть твой первый танец. На последних словах Тэ состроил серьезное, убедительное лицо, повернувшись к Чонгуку, который только умилился с Хена и мягко улыбнулся губами. Видимо, планетарий, где они и танцевали, в счет не идет. — Я закончил. — весело проговаривает Тэхен, как только по гостиной раздается музыка заставки. Он ложиться рядом и Чонгук сразу притягивает парня к себе, запустив одну руку под спину и положив его голову к себе на плечо. Тэ немного шебуршиться, удобно устроившись и, хватая вторую руку Гукки, кладет ее к себе на живот, переплетая пальцы. — Я все хотел посмотреть "Титаник". Как-то отец Хосока нам о нем рассказывал. Да и Хосок тоже. Пришлось повозиться, чтобы найти в огромной куче старых дисков нужный. — Мм! — кивает Чон и уставляется в потолок, где уже прокрутилась заставка и всплыла жёлтая, нечеткая картинка корабля, а после высветилось большими буквами название "TITANIC". Во время всего фильма они практически не разговаривали, быстро съели пиццу, почти все мясо и высушили бутылку вина. Фильм оказался великолепным и затягивающим, начиная составом талантливых, красивых до одного актеров, которые буквально за эти три часа прожили свои роли, продолжая масштабом картины, раскошью декораций и всеми учтеными мелочами и заканчивая маленькими эпизодами, которые прям врезались в голову и оставили яркие вспышки, такие как игра квартета на палубе вокруг всего ужаса и мама, убаюкивающая деток спать. Но самое главное, что делает этот фильм шедевром лежит в основе ее задумки: яркая комбинация красок, стихий, вовсе не совместимых - это романтическая история, развернувшаяся на фоне ужасной катастрофы двадцатого века. Было много моментов, на которых Тэхен ахал, нервничал или печалился, но это все перебил, если честно, вид на необъятный океан в лучах заката. И по встречной реакции Чонгука, который также громко вздохнул было понятно, как и он удивлен такому виду. Воды, как огромное зеркало отражали рыжее солнце, держа в себе последние лучи заката. На носу корабля стоит Джек, вглядываясь в его глубины и летая параллельно в своих мыслях. Тут подходит Роза, ни сразу начинает говорить, подбирая слова, но юноша прерывает ее на первых репликах, просит лишь дать ему руку, чтобы он мог показать ей кое-что потрясающее. Вот она стоит на заграждение, закрыв глаза, а молодой человек встает позади, расправляет ее руки в стороны и, придерживая за талию, просит открыть глаза. В этот момент Тэхен почувствовал на языке привкус того ветра с вершины стены, далекую пустыню, чем-то смахивающую на рыжие волны. Он хорошо понимает Хосока и его желание увидеть море, океан, мир. Тэ тоже этого хочет. Хочет плыть на огромном корабле вместе с Чонгуком, выйти перед закатом на ее палубу, встать у носа и, почувствовав на талии теплые ладони Гукки, раскинуть руки в стороны и сказать: "Я лечу! ". И пусть это сопливо и зажевано, но безумно красиво и трогательно. Вот так бы взять Гуки и уплыть отсюда, от всего этого идеального и правильного, скучного и унылого. Где нет рамок, правил и ограничений, да и хоть там будет сложнее, это куда лучше, чем жить в городе. И не так страшно теперь ослепнуть, чем никогда больше не ощутить морской бриз, оставшись здесь до старости. Когда фон гаснет и затихает мотор, парни лежат в полной тишине, каждый в своих мыслях. Тэхен немного расстроился, если честно, вспомнив, что здесь, в этом городе, в этом доме он как в клетке, а бежать только если в пустыню, где неизвестно что за горизонтом и если ли вообще хоть что-то живое, а еще может случиться, что он в скором времени абсолютно потеряет возможность видеть, и эта клетка сузится до него самого. Он старается отмахнуть последние картинки, приподнимается с чужого плеча и мотает головой. — Давай откроем суши, — предлагает Тэхен, пододвигаясь к столу и стараясь не смотреть на Чонгука. Тэ не любит в себе эту черту - пессимизм и страх перед завтрашним днем. Но поделать с этим он ничего не может — Тэхен-и, все хорошо? — испуганно спрашивает Чон, садясь на плед и обнимая со спины Кима. — Ты из-за фильма огорчился? — Да нет, — мотает головой Тэ. Он пытается раскрыть пластиковую коробку с суши, но та вероломно не открывается и Ким начинает нервничать, — Не из-за фильма и не из-за чего. Все нормально. — он поворачивается лицом к Гуки и целует в губы. — Будем открывать вторую бутылку? — Ты ведь расстроен, да? — не сдается Чон. Он наклоняется в шее Хена и украдкой целует, прижимая его крепче к себе. — У тебя всегда все на лице написано. — Правда? — фальшиво смеется Тэхен, а Чонгук мычит в согласии. — Все хорошо, по крайней мере, сейчас очень хорошо... — Гукки молчит, терпеливо ожидая пока Тэ все же выложит. Под таким немым давлением Ким, в конечном счете, сдается. — … Ну… просто я подумал, что будем с нами дальше… — младший приподнял голову и вопросительно посмотрел на Тэхена. — Сейчас все спокойно и гладко более-менее. А потом?… Когда ты окончишь школу? Когда ты поступишь в институт? Когда мы станем старше… — голос Кима начинает дрожать и он немного дергает плечами. — … Когда я потеряю полностью зрение и… не смогу видеть совсем? Я и так ничего не могу, только если жизнь тебе усложнять, а там я стану еще большей обузой. Мне придется, во-первых, привыкнуть к такому "состоянию", во-вторых, снова приспосабливаться к этому миру, а в-третьих… тебе будет тяжело со мной … — на этом моменте Тэхен не договаривает. Голову клонит вниз, пряча все волнение на лице. — Тэхен! — спокойно зовет Чонгук. Он разворачивает расстроенного парня к себе и садит на бедра, снова обнимая. — Тэхен, почему ты постоянно думаешь о будущем? Что произойдет или возможно случиться? Твои мысли устремлены вперед и ты забываешь, что сам здесь, в настоящем, в данном моменте. Со мной... Я же здесь, — Чон берет его за подбородок и приподнимает. — Я рядом, а значит все хорошо. Чтобы не было впереди, оно еще не наступило, а когда придет время, мы вместе что-нибудь придумаем. Слышишь? Вместе! Тэхен кивает, смотря в темно-карие, родные глаза и его накрывает желание расцеловать Чонгука до смерти. Потому что сейчас ему и вправду комфортно, спокойно. Он чувствует себя в безопасности, в сильных руках, чувствует, что нужен и его предавать, бросать никто не собирается. Тэхен обнимает крепко за шею, пряча нос в Чонгуковых волосах и вдыхая знакомый запах, чувствует теплое дыхание в районе груди и чужие ресницы на своей коже. И сейчас это самое правильное и необходимое. Внутри все солнечным потоком растекается по телу и бежит мурашками. Такое не испытывала, наверно, даже та героиня. Они просидели так минут десять, или больше, меньше - неизвестно. Только оторваться друг от друга было не так просто. Но сделать это нужно было, чтобы убрать остатки еды, которая может испортиться, если забыть ее здесь на ночь, плед, проектор и подушки. Тэхен предложил сам отнести еду и вино, пока Чонгук сделает все остальное. Младший быстро убрал и все-таки помог Тэхену. Дальше Чон в очередной раз сел за монитор ноутбука, пока Тэ ушел в душ. Тэхен немного понежился под струями теплой воды, пережевывая в голове сегодняшний день. Он правда всегда думает о будущем, вырисовывая страшные картинки. Как тогда, когда очнулся весь перевязанный. Сколько он бился по ночам в истерике, думая, что Чонгуку он нафиг не нужен, что тот забыл о нем, что живет себе с кем-то другим. Накручивал самые страшные картинки. А в итоге оказалось все совсем по-иному. Чонгук открылся по-иному… Но, рассуждая в противоположном ключе, если продолжать жить как сейчас, не задумываясь о будущем, можно упустить шанс на совсем безумную, опасную идею - увидеть океан. Рискнуть и выйти из огромной клетки, осмелится ступить на песок, ринуться прямиком в песчаные дюны. Тэхен готов, здесь его, кроме Чонгука и Хосока, никто больше не держит. Что нельзя сказать о младшем. У него много обязанностей, дел и планов на совсем иначе построенное для них будущее, с комфортом и возможностью в них оберегать Тэхена. Счастье для Чона совсем в противоположных целях - долго прожить с Хеном и спокойно, без приключений, опасностей, незапланированных поступков встретить старость. И стыдно упрекнуть или обидеться, это здесь и вовсе не уместно. Чонгук старается из-за всех сил, всеми возможными методами. И сидит сейчас опять в работе, совсем не жалея себя, хотя стоило бы лечь спать, отдохнуть нормально, забив на все, хотя бы ради своего здоровья. Так как ванна примыкала к спальне, Тэхен, стоя в одной длинной, нагло стыбзиной из шкафа, Чонгуковой школьной рубашке и с мокрой головой, долго наблюдал за работающим парнем за столом, с каждой минутой огорченно понимая, что здесь, в этой ситуации одному придется уступить. И так как Чон уже выложил, наверно, все карты в обмен на жизнь вместе с Тэ, то теперь пришла очередь старшего выкладывать свои. И окончательно отказаться от мечты, даже в мыслях, ради любимого человека. Чонгук важнее. Что Тэхен и делает, перечеркивая все смелые порывы выбраться отсюда в одну секунду. Раз Гукки счастлив, то и он сможет здесь стать счастливым. В конце концов, это не самый плохой вариант. Он не может быть плохим, пока в его жизни мелькает Чонгук и смотрит влюбленными глазами на него. Будь даже они за городом, живя в хилой лачуге, Тэхен своего мнения не поменяет. Потому что не меньше помешан на этом человеке, если не сильнее, больше. Ким тихо подкрадывается к столу и садится на него рядом с ноутбуком, свесив ноги. Чонгук поворачивает на звук голову в бок, отрываясь от монитора. Сразу бросаются оголенные худые ляжки, Чон бежит глазами вверх, по белоснежной ткани, и встречается с глазами Тэхена из под нависшей мокрой челки. Гук краснеет, с трудом глотая вязкую слюну, а в голове мигом образовывается вакуум, сбрасывая любые посторонние, не нужные мысли о учебе в сторону. О чем тут вообще можно думать, когда рядом сидит этот черт в одной рубашке и соблазнительно облизывает губы. Так же решает и Тэхен. Так что ноутбук откладывается назад со всеми бумаги, сам парень двигается в сторону, напротив Чонгука и весело лыбится. Ножки он перекладывает на бедра Чонгука и разводить их в стороны. Одна остается рядом с пахом, пока другая скользит по животу, поднимаясь вверх, по груди, и положив ее на плечо Чонгука, согнув в колене, Ким давит на себя, подкатывая кресло ближе. — Гукки~и, приласкай меня! — нежно просит Тэ. Тэхен наклоняется и припадает к губам младшего, сминая их, пока Чон кладет теплые ладони на бедра старшего и поглаживает еще распаренную, горячую кожу. — Ты безумно красивый! — шепчет отрываясь от губ, Чонгук, и не дав сказать Тэхену в ответ какой Гукки у него не менее привлекательный, припадает снова. Невинный поцелуй быстро переходит в более глубокий. Чонгука легко распалить. Он остервенело кусает мягкие губы Тэ, потом вбивается в рот языком, долго и развязно сплетая языки, так, чтобы у Хена воздуха не осталось, чтобы он стал глубоко вдыхать его носом вместе с запахом одеколона Чона. Чтобы он дышал Чонгуком. Тэ громко вдыхает носом воздух и пытается чуть отстраниться, но младший хватает одной рукой за шею, больно сдавливая, и тянет к себе. Гукки, немного помучив так Тэ, пару раз надавив пальцем между ключицами, вызывая хрип в поцелуе, расплетает языки и переходит к шее, позволяя Хену немного отдышаться. Он до боли всасывает кожу, оставляя темные засосы, впоследствии которые Чонгук же будет замазывать кремом. Тэхен робко стонет, изредка шипя от крольчачьих зуб на шее и ключицах, откидывает голову и прикрывает глаза. Хочется больше Чонгука, глубже, везде. — Гукки~и, — тянет на выдохе Ким, а Чонгук чуть не плавится от этого сладкого, пошлого голоса. Да от всего вида разомлевшего, с довольной улыбкой и подрагивающими ресницами прикрытых век можно сойти с ума. В принципе, что сейчас с Чонгуком и происходит. Рубашку рывком распахивают, не желая мучиться с проклятыми пуговицами, член давно налился кровью и плотно прижат к животу. Чон, не имея сил долго смотреть на медовую, мягкую кожу начинает беспощадно выцеловывать дорожки на груди, животе, плечах, оставляя иногда синячки и болючие укусы, от каждого из которых член Тэхена вздрагивает, заставляя Кима ерзать голой задницей по столу в желании большего контакта, руки Чона переходят на ягодицы, с силой их сжимают, вырывая очередной низкий полустон. — Я хочу тебя дотронуться, — скулит Тэ, сжав губы, и одной ногой, оставленной между разведенных ног Гукки, ведет по выпирающей ширинке, намекая где конкретно. — Не сегодня, малыш, — говорит Чонгук. Чонгук быстро расстегивает штаны и приспускает их с нижним бельем, чуть привстав. Только после он подхватывает Тэхена под бедра и садит на колени, позволив ему удобно опереться спиной о стол. Ким сразу жмется вплотную, вжимаясь в член Чонгука своим и целует мочку уха, мокрой дорожкой идя вниз. Пока Тэ, наконец-то добравшись до тела Чонгука нежно выцеловывает шею и вдалбливает отрывками своим членов в Гукки, пытаесь хоть как-то пока утолить желание, младший достает из ящика стола тюбик, выдавливает приличное количество смазки на пальцы и постепенно принимается растягивает Тэхена, плавно погружая палец, а затем и два внутрь. Тэхен сначала немного морщиться от неприятных ощущений, а после начинает постанывать, цепляясь ногтями в плечи Чонгука и оттопырив задницу. Гукки довольно любуется как Хен рот приоткрывает в немом стоне, как дышит громко, глубоко и изредка впивается зубами в плечо. Последние пару толчков пальцами вырывают более громкий стон и Тэ выгибается в спине. Больше тянуть Гук не может и, приподняв подрагивающее тельце, садит на свой член сначала наполовину, позволяя привыкнуть, а после, надавливая на бедра, резко входит до основания, срывая рваное рычание. Тэхен поднимает и опускает бедрами, начиная резко двигаться. У старшего дымка в глазах, потихоньку сменяющаяся салютами и пошлый взгляд засевшего демона. Он смотрит прямо на Чонгука, облизывая каждый раз красные, распухшие губы, и снова насаживается до основания, впитывая в себя более чистые по тембру стоны Гукки. Чон начинает сам вскидывать бедрами, как только опускается Тэ, давя каждый раз на простату, а языком снова припадая к шее, слизывая капельки пота. Младший берет в одну руку член Тэхена, просящего отдельного внимания, и переминает в пальцах головку, не спускаясь ниже. А Хену это не нравится, он смотрит недовольно и сам тянется себе надрочить. Но Чонгук не дает, шлепает сильно по одной из ягодиц и отрицательно мычит в шею. — Я хочу, — хнычет Ким, уже задыхаясь от стонов и прося разрядки. А Чону это даже нравится - мучить. Тэхен сразу становится милым зверьком, прося приласкать. Зверек жалобно смотрит и, запустив пальцы в волосы Гукку с силой их оттягивает назад. Толчки становятся рваней и быстрей, подступая к пику, и только теперь Чон входит резко до основания и одновременно проводит рукой по члену Тэхена, срывая с его губ протяжный крик, стихающий постепенно на немой и Хен выгибается до невозможного в спине, чуть не ложась на стол, а сознанием уходя куда-то в пространство. Ким кончает первым, пачкая живот, после Чонгук, изливаясь в Тэхене. Чон не спешит выходить, только подбирает в охапку распластавшееся на столе тело и целует нежно в носик. Тэ дышит загнанно и тихо смеется, обнимая младшего за плечи. — Мой крольчонок! — хрипит Ким, поглаживая Гука по голове. — Мой! — Мой мальчик, — шепчет на ушко Чон и целует его.

***

Тэхен не спешит выползать из горячей постельки. Он перебирается на мило сопящего Чонгука, распластавшись на нем, укрывает их по плечи в одеяло и так любуется спящим видом уставшего за длинную ночь парня. Тепло тела Гука приятно греет Тэ, а одеяло сверху не позволяет остыть. Так можно было валяться хоть целыми днями, Тэхен всеми руками за. Наплевать бы на весь остальной мир и только любоваться невинным, чуть хмурым личиком младшего, слушать ритм мерно бьющегося сердце и ждать с нетерпением, когда тот наконец разомкнет глазки. Чонгук начинает барахтаться под Тэхеном, не спеша отходя ото сна. Он обхватывает за талию Хена и только после один за другим размыкает веки. — Доброе утро, Соня, — мурлычет Тэ, целуя в щечку и ловит счастливую улыбку Гука. — И тебе доброе… — хрипит Чон. — Давно проснулся? — Не знаю, полчасика долго ли это, — щебечет Тэхен. — Пойдем вместе в ванную? — Угу, — кивает Чонгук. — Дай только поваляться чуть-чуть. — Валяйся, — разрешает Тэ и сползает с младшего. Он скидывает с себя одеяло, полностью накрывая им Гуки и щеголяет наполнить пока ванную. Чон выбирается из ткани и смотрит вслед на обнаженное, стройное тело Тэхена в лучах утреннего солнца, очередной раз подмечая, что Хен, как не поверни, везде красивый. Нормально ванну принять не получилось. Сначала из-за начавшихся детских игр а-ля "построй из пены на голове прическу" или " Гукки~и, сделай мне рог как у единорога". Чонгук никогда не любил эти мокрые развлечения, но проигрывать Тэхену в состязании, кто надует больше пузырь из ладошек, он не собирался. После, детские игры плавно перешли в более взрослые и динамичные, а смех сменился протяжными громкими стонами, вперемешку с пошло хлюпающей водой. Завтраком послужили остатки пиццы и нетронутые суши со второй бутылкой вина. До обеда Чонгук с Тэхеном, развалившись на кровати, смотря в потолок и переплетя пальцы, болтали на разные темы, иногда прерываясь на приятное молчание, лениво растягивали завтрак до обеда и кайфовали от обычного, выходного дня. Все прерывает уведомление на телефоне Чонгука. — Точно! Я ж забыл, — Чон хлопает себя по лбу и, положив обратно телефон, вскакивает с кровати, направляясь к шкафу. — Что случилось, Гукки~и? — вскакивает следом Тэхен. — Формальность. — отвечает Чон, натягивая на себя классические, черные штаны, и бегая глазами по вешалке в поиске чистой, выглаженной рубашки. — Как сын, я должен быть на одной сегодняшней встрече отца с какими-то шишками. Принято, чтобы приходила вся семья. — А это надолго? — спрашивает Тэхен, расстроенно клоня голову. — Обычно час-полтора. Я бы отказался, но об этом попросила мама, а не отец. Да ты не расстраивайся. Я скоро вернусь и мы продолжим наши ленивые выходные. Накинув пиджак, Чонгук целует в губы Тэ, который сразу углубляет его, не желая отпускать дальше этого дома. Но Гукки еще раз заявляет, что вернется как можно быстрее и отрывается от любимого Хена, выбегая поспешно из дома. Но сердце Тэхена все равно не на месте.

***

Проходит час. Два. Близится вечер.

Тэхен исколесил весь дом, не находя себе места. Чонгук благополучно в спешке забыл телефон на тумбе, а другого способа связаться с ним нет. От этого становиться еще страшней и Тэ в панике начинает с силой заламывать себе пальцы, нервно постукивая зубами. Мысли идут не самые приятные и, опираясь на богатое воображение Тэхена, пугающие. Звонок в дверь раздается в девятом часу вечера и Ким срывается с места, спеша к двери. Он резко открывает дверь, в надежде увидеть целого, невредимого Чонгука. Но на пороге стоит не менее перепуганный и запыхавшийся Хосок в камуфляжных джоггерах, теплой куртке и с большой сумкой. — Нам нужно срочно уезжать из города, Тэхен!