Пророчество

Мне все же принесли одежду. Простое зеленое платье с открытыми плечами и темно-синюю накидку к нему. Волосы я наскоро расчесала. Времени придумывать прическу не было. Сидя на кровати, за мной наблюдала Фригга. Мать Локи и Тора распорядилась принести мне все, что потребуется. Несколько девушек, облачённых в летящие бежевые одежды, к платью принесли еще расшитый золотыми нитями пояс, украшения из незнакомых мне прозрачных камней, накидку с широкими рукавами и мягкие туфли из белой плотной материи. Я рвалась к Локи, хотя Фригга сказала мне, что с ним все хорошо, и сейчас он у лекарей. Мне необходимо было увидеть его своими глазами и самой убедиться в этом. Должно быть, его мать это понимала, она с улыбкой наблюдала за моими метаниями по комнате, за тем, как я наскоро надеваю платье и туфли, и лицо её было просветлённо-отстранённым, словно она была погружена в свои воспоминания. Когда я была готова, она одним слитным, дивным движением поднялась на ноги и подошла ко мне. — Дорогая, я понимаю твоё состояние, — сказала она, погладив меня по плечу, — но давай все же приведём тебя в порядок. У Локи чрезвычайно эстетический взгляд на вещи и на людей… Её намёк на то, что я полдня пробегала по дворцу полуголая, заставил меня покраснеть. Действительно, мой любимый мужчина в последнее время видел меня только в самом неприглядном виде. Фригга подхватила мои длинные светлые волосы двумя почти незаметными заколками, и расчесала кончики так, что они не топорщились в разные стороны, надела на меня пояс и серьги, Накинула накидку, которая оказалась невесомой и приятной к телу. — Вот так. Я поймала себя на мысли, что влюблена в царицу Асгарда. Она являла собой идеал материнской любви и нежности, была такой деликатной и мудрой женщиной, что невольно я ровнялась на неё. Мне тоже хотелось превратиться в такую же самодостаточную и сильную личность. — Спасибо, ваше величество, — я благодарно склонила голову, не зная, как выразить всю мою признательность правильно. Она лишь улыбнулась. — Ну всё, пойдём, а то ты уже приплясываешь на месте. Фригга направилась в ту комнату, где меня лечили. Локи сидел на столе, со снятым сапогом, и лекари рассматривали его ногу. Выглядел он пыльным, растрёпанным и помятым, но невредимым. Игнорируя Тора и Одина, которые тоже находились здесь, я стремительным шагом подошла к столу. Локи обернулся на звук шагов, и лицо его просветлело. Он протянул ко мне руки. — Вивиан. Я почувствовала, что слёзы опять безостановочно потекли по щекам. Всё-таки стресс не прошёл бесследно. Взяв его за руки, я прижалась к ним губами, а потом он притянул меня к себе, шепча что-то, успокаивая и даже слегка посмеиваясь над ситуацией. — Локи, — проговорила я дрожащим голосом, заглядывая в его лицо и стараясь не отпускать его ни на миг, — ты умер. Та ледяная глыба обрушилась на тебя и ты… — Эй, — позвал он, остановив мои причитания, — всё хорошо. Я здесь с тобой, живу, дышу. Немного побаливает нога, но это не смертельно. Он гладил меня по волосам, и я постепенно успокаивалась. Я внезапно заметила, что вообще-то, мы не одни. За время этой сцены никто из его родных не произнёс ни слова. Тор смотрел на нас, нахмурившись. Я впервые видела, чтобы бог грома не шутил и не ухмылялся. Он был явно погружён в какие-то размышления. Один тоже не отличался приветливостью. Его единственный глаз смотрел не на младшего сына, а на меня. У меня в груди рождалось нехорошее предчувствие, я вновь ощутила себя здесь лишней и чужой. Локи будто почувствовал моё настроение. Он крепко держал меня за руку, словно сообщая: кто бы что ни говорил — я тебя не оставлю, и мне было от этого легче. — Всё в порядке, — вынес вердикт целитель, — это скорее просто ушиб. Ничего, о чём нужно волноваться. Один кивнул. Он подошёл к нам, потрепал сына по плечу, смерил меня взглядом и произнёс: — Мы перед вами в долгу, Вивиан Браун. Можете погостить в Асгарде столько, сколько вам того захочется. Тор почему-то ещё больше помрачнел, а Локи слегка улыбнулся — Благодарю, отец. Один коротко кивнул и, взяв жену за руку, вышел из комнаты. Фригга на прощание мне подмигнула. — Мисс Браун, — проговорил Тор, подходя к нам и посылая Локи странный взгляд, — вы не оставите нас? Мне нужно кое-что сказать моему брату. Лицо Локи посерьёзнело. Он сощурил зелёные глаза, и в них появилось предупреждение. Они вели какой-то безмолвный диалог, понятный только им двоим. Я попятилась. — Да… конечно… — Нет. Локи крепче сжал руку на моём запястье, не давая уйти, и поднялся сам. — Мы поговорим в другой раз, брат, — с нажимом сказал он и вывел меня из комнаты. Обернувшись через плечо, за закрывающейся дверью я успела разглядеть, как на лице Тора расцвели гневные красные пятна. Путь до комнаты Локи мы проделали в молчании. Только войдя в покои, бог хитрости слегка успокоился. Я испытывала неловкость от того, что стала свидетелем их перепалки, поэтому молчала. Уже несколько раз я слышала слова благодарности за спасение жизни Локи, но никак не могла взять в толк, причём тут я? Я наблюдала за происходящим через окно, находясь во дворце, и никак не могла повлиять на битву. Я не сделала ничего, но меня почему-то все благодарили. Я хотела спросить об этом у Локи, но когда подняла глаза, увидела, что его одежда лежит на полу возле фонтана, а самого его нет в комнате. Приглядевшись, я заметила отворённую дверь справа от балкона, которая была скрыта раскидистыми ветвями какого-то домашнего растения. Тихонько ступая, я прокралась к ней и заглянула внутрь. Это была ванная. Посреди небольшой комнаты стояла большая мраморная лохань, и Локи, откинув голову на её край, блаженно нежился в горячей воде. Я хотела тихонько выйти, но он, не открывая глаз, протянул ко мне ладонь. — Иди ко мне. Я подошла и присела на край ванны, рассматривая его расслабленное лицо, изящный нос, тонкий очерк губ, сомкнутые тёмные ресницы. Мокрые волосы разметались по бортику ванны, и их кончики плавно скользили в воде. Я опустила руку в воду и поволновала её гладь. — Вы с братом не ладите? Локи вздохнул, всё еще не открывая глаз. — Мы росли вместе, играли, когда были детьми, но сейчас наши приоритеты разнятся. Тор одержим битвами, победами, завоеваниями, а я совсем не интересуюсь войной. Встав с бортика, я обошла ванну со стороны его головы и опустилась на пол, чтобы быть ближе к нему. Пальцами я погладила его высокий лоб и виски, очертила линию челюсти и провела по влажным губам. Локи улыбнулся и открыл свои непостижимые глаза цвета летней листвы, весны и солнца. Я задохнулась от нежности. То, что я чувствовала к этому мужчине, к моему богу, не передать никакими словами. Я готова была часами любоваться его фигурой и лицом, я готова была всю жизнь посвятить ему одному, ничего не требуя взамен, ничего не прося, безвозмездно и искренне любя его, лишь бы он позволял мне это. Локи внимательно наблюдал за мной, слегка повернув голову. Его руки лежали на бортиках ванны, красивые, с длинными пальцами, изящные, как и весь он сам. — О чём ты думаешь? — прошептал он. Я ответила не сразу. Не доверяла своему голосу из-за давящего на грудь, щемящего чувства. — Ты ведь бог, — я улыбнулась, опустив руки ниже, лаская его шею и грудь, — неужели сам не знаешь. На его лице появилась хитрая улыбка. — Я стараюсь не применять магию к людям, которых люблю. Это невежливо и неуважительно по отношению к их чувствам. Я тихо усмехнулась, целуя его в лоб и прижимаясь щекой к его мокрым волосам. — Так о чём ты думаешь? — О том, зачем мне одной столько счастья — видеть тебя, быть рядом с тобой, знать тебя, любить тебя… Хитрая улыбка исчезла с его губ, в глазах зажглось какое-то новое не до конца мною понятое чувство. Оно было похоже на сожаление… Странно, о чём ему сожалеть? Он протянул ко мне мокрые руки. — Иди сюда. Я посмотрела на воду. — Что? Нет, Локи… — Ты смущаешься? — он приподнял брови, позабавленный моим порозовевшим лицом, — очаровательно. — Я не… — я выдохнула под его хихиканье, — слушай, мне неловко просто находиться здесь, не то что… — Что? — тут же откликнулся Локи. Он издевается. Я беспомощно молчала. — Тебе неловко заниматься со мной любовью здесь? Во дворце моих родителей? — подсказал он услужливо, и я залилась ярким румянцем, спрятав лицо в ладони. Локи рассмеялся по-доброму, мягко, и отвёл мои руки от лица. — Извини, но ты так мило краснеешь, я не могу удержаться. — Как ты вообще можешь произносить вслух такие вещи? Он глядел на меня лукаво, насмешливо и одновременно ласково, как умел только он. И я любила эту его насмешку и взгляд, заставляющий ощущать себя болваном. «Я мазохистка!» — подумалось мне. Локи потянул меня в ванну. Я осторожно высвободилась из его рук, скинула платье, отстегнула пояс, высвободила волосы, которые упали на спину золотистой волной. Он смотрел, как я раздеваюсь, не говоря ни слова, проводя пальцем по губам и не отрывая взгляда. Я опустилась в воду, прислоняясь к нему спиной. Откинула голову ему на грудь, обнимая тут же обвившие меня руки. Ванная была большая, и мы без труда поместились в ней вдвоем. — Ты пахнешь дымом, — тёплое дыхание коснулось моей макушки, — ты понравилась моей матери. — О, она замечательная, — согласилась я. Вода расслабляла и нежила, и меня слегка клонило в сон. — Локи, почему твои родители сказали, что это благодаря мне ты остался жив? Его руки на мгновение остановили свой ласковый танец по моей коже, но потом затанцевали вновь. — Давай не будем сейчас об этом говорить. Он склонил голову и поцеловал меня медленно, сладко, так что от сонливости не осталось и следа. Я извернулась, запрокинула голову, отчего мои волосы полностью погрузились в воду, приникла к нему, замирая. Он слишком давно не целовал меня. Его поцелуи дарили мне живительную силу, благодаря которой я ощущала себя живой и цельной. Тихо плескалась вода, под её гладью руки скользили по моему телу. Локи целовал мою шею, слегка покусывая её, а я хихикала от щекотки. Потом он поднял меня на руки, и вынес из ванной. Вода хлынула с нас на пол, но он не обратил на это внимание. Локи отнёс меня на кровать, завернул в шелковое покрывало, вытирая моё лицо и волосы. Я ощущала себя любимой и дорогой. Я ощущала себя всесильной от его заботы. За время нашего знакомства Локи ни разу не обошелся со мной невнимательно. Он предугадывал мои желания, гасил мою неуверенность, тонко чувствовал все колебания моего настроения. Он обращался со мной, словно я была хрустальная. Почему-то я задумалась об этом только сейчас, и оценила это. Выпутавшись из покрывала, я обняла его за плечи и опрокинула на кровать, устроившись сверху. Локи коварно улыбнулся. — Ах, вот как, мисс Браун? А кто недавно говорил мне, что желает вести себя целомудренно в доме моих родителей? Я наклонилась к его уху и прошептала: — Я врала. Лаская его руками, я выцеловывала дорожку от шеи вниз, пока не достигла своей цели. Локи, приподнявшись на локтях, наблюдал за мной. Губы его были влажные и разомкнутые, лицо раскраснелось, глаза блестели. Он был похож на порочного, развратного ангела. И когда спустя время, он откинул голову назад и резко выдохнул, прогибаясь в пояснице, я ощутила дикую необузданную радость. Подтянувшись на постели и расположившись рядом с ним, я подперла рукой голову и с улыбкой смотрела, как он приходит в себя. Встретив его затуманенный блаженством взор, я сообщила: — Мне нравится, как ты выглядишь. Локи перекатился на бок, одаривая меня восхищенным взглядом. — Завтра будет пир по поводу победы над великанами. Ты идешь со мной. Я слегка растерялась. — А можно? — Почему же нельзя? Немного помолчав, я села на постели. — Меня все считают чужой, и твоему отцу я не нравлюсь, и Тору тоже… — Эй, эй… Локи развернул меня за плечи и заставил взглянуть на него. — Это все неважно, Вивиан. Ты нужна мне, и я хочу видеть тебя рядом с собой на празднестве… Он замолчал на полуслове, и в его глазах что-то поменялось. Мой возлюбленный взял мои руки в свои и поцеловал каждую в центр ладони. Мои пальцы вздрогнули, касаясь его щек, и мне подумалось, что этот момент, пожалуй, самый интимный, среди тех, какие были между нами. Локи поднял сияющий взгляд на меня. — Я люблю тебя, Вивиан, и остальное — не важно. А потом я оказалась в его нежных объятиях, пахнущих водой и ещё каким-то неуловимым ароматом, спрятала лицо в изгиб его шеи, чтобы он не видел, как на глаза наворачиваются счастливые слёзы, и думала, что действительно — ничего не важно.