Нет названия!

      Большая часть недели из жизни Рина была потрачена на борьбу с нормальной жизнью и головной болью. И бессонные ночи, и больницы, которые конечно же достали его, но все постепенно проходило, а вот празднование Рождества настало!       Праздновать решили по традиции: в старом мужском общежитии, с выпивкой, вкусной едой, украшениями и костюмами, но без ёлки*. Обязанности быстро разошлись по рукам, и к вечеру всё было уже почти готово.       Копошась на кухне, Рин заканчивал очередной шедевр любительской кулинарии. В этом деле ему ассистировал Юкио. Сперва он возмущался выделенной ему задачей, но затем старший шепнул ему что-то вроде «есть разговор», и все претензии испарились. — Нож для хлеба, — скомандовал Рин, собираясь разрезать новоиспечённый бисквит для дальнейшего украшения. На кухне они работали, как врачи — с хирургической точностью. — Так, что там с Шиеми? — решил наконец спросить Юки, передавая нож. — Ты поговорил с ней? — Да, но могу сказать тебе лишь то, что волноваться не о чём. — И всё?! — Я поклялся на твоей манге! — развёл руками парень. — Ну знаешь на той, что ты под кроватью хранишь. — Мог бы не уточ… Стоп, что?! — Хаха! Не волнуйся она не видела, что это была за манга. Передай крем.

***

      А пока близнецы украшали торты, команда «ИдзумоРёнзоРюджи» заканчивала украшение комнат. Работа по схеме «все итак будут в хлам, потому всем будет все равно» не заставляла их разрабатывать какой-то специальный план и аккуратно развешивать купленные, либо найденный где-то в горе хлама, украшения, а просто на «тяп-ляп» раскидывать их по углам комнаты и неаккуратно приклеивать к стене, не боясь, что все упадет, по типу «и так нормально». — Почти закончили, — констатировал Сугуро, которому, кстати, выпала роль личной носилки коробки с игрушками.       За 10 лет парень не особо сильно изменился. Разве что убрал свой ирокез, отдав предпочтение более классическому стилю. На вечеринку он надел красно-зелёный свитер с оленями и обычные, чуть ли не классические, не пригожие для веселья, но, кажется, не использованные веками, брюки. — Отлично, — немного язвительно ответила Камики. Её роль заключалась в «раскидывании» праздничного настроения по комнатам и коридорам, что было для нее сложным занятием. — Заканчивай давай, Треугольник. — Я работаю над этим, — ответил Шима, без особого старания протирая очередной подоконник, и, слегка обиженно поморщившись от обидного прозвища**, даже мысленно показал девушке язык. Тем не менее, он с мужеством принимал все издёвки, про себя говоря: «мда…угораздило же…ну теперь терпи — заслужил». И да, его роль заключалась в уборке.       За эти годы оба не особо изменились даже в плане причёсок: оба даже не особо задумывались об этом, а потому их волосы были теми же, с какими ранее их видели. Что же насчёт одежды, так Камики одела свитер приятного светло-жёлтого цвета с рисунком омелы и зелёную короткую юбку, а розовоголовый такой же как у Сугуро свитер и черные штаны.       Проходя мимо очередной комнаты, весёлая компания услышала голоса Канекомару и Шиеми, от чего насторожились: каждый год в это время они превращались в маниакальных любителей милоты, считающий своей целью и долгом — заставить всех и каждого надеть уготовленный ему костюм. Бон положил коробку на пол, готовясь бежать, а Шима встал в позу для готовности защищаться, аки познал «Ци». Через пару секунд, с улыбкой до ушей и в костюмах оленей, из-за поворота показались вышеназванные персоны, держа в руках, по всей видимости, «смертный приговор». — Ребят, вы ведь уже закончили? — как-то угрожающе произнесла Морияма, будто бы сейчас они все — заложники в тюрьме, и, после того, как они сделали все указанное ими, их должны вести на смерть, в виде самой ужасной и мучительной казни. — Примерьте эти костюмы, — продолжил Мива, всё так же угрожающе. — Нееееееет! — в один голос закричала вся троица, после чего двое пустились в бег. Но вот Шима… Он мужественно стоял, но был быстро обезврежен любителями милоты.       Пробежав через несколько коридоров, остатки команды забежали в первую попавшуюся комнату, чтобы перевести дух. И тут их глазам предстала картина маслом: в комнате был приглушённый свет, посреди неё стоял стол, за которым сидел Мефисто, а над ним нависла Шура в весьма неоднозначной позе, особенно учитывая её костюм Санты, с огромным декольте. — Мы тут… — начала оправдываться рыжеволосая дама. — Овсянку…едим… — продолжил за неё Фель. — С абрикосами. — Из Чернобыля (бета: ооооор). — Ага, — решил просто согласиться со всем происходящим Сугуро. — Мы так и подумали… — разворачиваясь, добавила Камики. Всё увиденное, по негласному правилу, они решили забыть.

***

      И вот настало время праздновать! В столовой общежития начали собираться экзорцисты, продолжая обсуждать подготовку. Многие были одеты в почти ставшие классикой свитера с оленями, но были и исключения. К примеру Рёнзо, который, по воле команды «МориямаМива», был одет в костюм зайки, и сейчас напоминал хмурую тучу, что так и собралась пронзить кого-то оглушающим громом и сжечь молнией. — Вот почему они к Окумурам с этим всем не лезут?! — обиженно пробормотал себе под нос «зайка». — Просто мы сдачи дать можем, — ответил на его вопрос Рин. — Просто Шиеми влюблена в Юкио, а Рин и поджарить может, — объяснила Бровина, тихо хихикая. — Ну, почему сразу «поджарить»? Я вроде-то себя контролирую, — немного с гордыней ответил Окумура-старший, но тут же его макушка загорелась синим огоньком. — Ага, видим. Может закончишь уже с демонстрацией, Свечка? — съязвила Изу. Рина это поставило в замешательство. — Что? — Эм… Ты горишь, — удивился его реакции Шима. — Стоп, что? — сказав это, Окумура рванул к ближайшему зеркалу.       И ведь действительно! Он горит! Горит и не может этого прекратить! — Что за фигня происходит?.. А! — его голову пронзила острая боль, отчего он осел на пол.